ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Я бросила настороженный взгляд в окно. Опасаясь увидеть что-то мрачное, я испытала облегчение, когда моему взгляду предстал двухэтажный дом из красного кирпича, обнесенный по периметру высоким, каменным забором. Ворота открылись, машина проехала внутрь, и теперь у меня появилась возможность хорошенько разглядеть то, что прежде скрывалось от моего взора. Первое, что бросилось мне в глаза – большая гора снега. Я подумала, как, наверное, здорово было бы сделать из него горку для катания – залить водой, подождать, когда заледенеет, а потом – на санки или салазки, и вперед… – Снегу навалило – мама не горюй! – открывая дверь и выбираясь наружу, произнес Борз. – Че, почистить может, помочь? – выходя следом, предложил Аслан. Мурат тоже вышел. Я осталась в машине одна. Правда, не надолго. Через секунды дверь сбоку от меня открылась, и Борз, наклонившись, протянул мне обе руки. Как только я ухватилась за его широкие ладони, он вытянул меня наружу, и через миг подхватил на руки. – Борз… – сорвалось с моих губ. Я испытывала неловкость. Кажется, я уже предостаточно пробыла сегодня на его руках. – Что такое? Или ты против? А как же обычай – занести молодую жену в свой дом на руках? – продолжая уверенно идти, улыбнулся Борз. Я притихла. Дверь открылась, Борз, продолжая меня нести, шагнул внутрь. Щелкнул выключатель. На стенах загорелись светильники-канделябры. Надо же… Неожиданный выбор, я думала, что Борз равнодушен к таким романтичным вещам. Я окинула коридор беглым взглядом – светлые стены, высокий потолок, большой, с зеркалами, шкаф, в отражении которых я увидела себя… Такую, какую-то другую. Мое лицо было бледным, а губы и глаза, напротив, горели ярким огнем. Волосы, прежде уложенные в элегантную прическу, теперь выглядели немного фривольно. Помятая фата и вовсе смотрелась как-то… Неподобающее. Не к месту. Захотелось сорвать её, но сил на это пока что не было. – Торт тут поставлю? – прогремел позади голос Мурата. – Ага, поставь, дверь потом захлопнешь, ворота знаешь, как закрывать. Борз что-то еще добавил, на своем языке, а я, притихнув, ждала, что же будет дальше. Дверь хлопнула, хлопнуло что-то и внутри меня. Наверное, от страха, потому что Борз направился прямиком наверх. Быстро преодолев ступени, он прошел по коридору и, толкнув плечом дверь, занес меня в спальню. Бам! И сердце рухнуло куда-то вниз. Взгляд мой заметался по спальне – светлые тона, комод, большой шкаф, тоже с зеркалами, прикроватные столики, и, собственно, сама кровать, на которую меня усадил Борз. Нависнув надо мной темной горой, он взглядом, не имеющим ничего общего с робостью или благородством, разглядывал меня. – Ты вспоминала о нас, Милана? – его пальцы коснулись моей щеки, и я почувствовала, как мое сердце откликнулось на эту скупую ласку. – А ты? Ты хоть раз вспоминал о нас? – вопросила я. Борз наклонился ко мне и впился взглядом в мои глаза. – Каждую секунду своей гребаной жизни, Милашка-очаровашка. Каждую секунду. Его признание сделало две вещи. Яркая, ослепляющая боль вгрызлась в мое сердце, куснула, а потом другие чувства – злость и отчаяние – невидимыми тисками сжали мне душу, и я взорвалась: – Тогда скажи, раз ты так скучал, где ты все это время был? Почему ты, Борз Ахметов, бросил меня?