О!

Шоколадная, да еще с курагой! Как я люблю! Довольная, я откусила и запила конфетку чаем с лимоном. Чай тоже оказался вкусным, и я выпила две чашки, а затем, вполне ожидаемо, мне захотела в туалет. Извинившись, я вышла из-за стола. Несмотря на то, что на первом этаже так же имелась ванная комната, я поднялась на второй этаж. Мне нужно было время, чтобы немного уравновесить свои мысли и чувства. Взяв с полки расческу, я, глядя на себя в зеркало, принялась расчесывать ей волосы. Обычно такие привычные движения, как чистка зубов или как сейчас, расчесывание волос, немного успокаивали меня. Но, увы, в этот раз волнение было слишком сильным. Затаившееся, пока я пила чай и слушала в пол-уха мужские разговоры, это волнение тотчас вернулось, стоило мне только остаться одной. Какой была жизнь Борза? Что осталось там, в прошлом? И осталось ли? Как он жил все эти годы? Вопросы жалили мое сердце, и я не была до конца уверена, что готова к тому, чтобы получить ответы на них. Закончив с волосами, я пристально посмотрела на свое отражение. Мои глаза сверкали, на щеках проступил румянец, а волосы, рассыпанные по плечам, выглядели удивительно блестящими – как после салонной укладки. Пытаясь приободрить себя, я улыбнулась своему отражению, а потом поспешила вниз. Лишь когда я оказалась в коридоре, то чуть сбавила скорость – не хотела залететь на кухню, как сумасшедшая. – Бабу бы где снять, а то на душе тоскливо, – послышался голос Аслана, и я невольно еще сильнее замедлила шаг. – Так сними, какие проблемы. Развей тоску, – отвечал Борз. – Да где ж искать-то? – продолжал страдать Аслан. – Город маленький, клубов раз-два – обчелся. – Не ной. – Не ною. Это факт. Зато, Борз, как в Москве-то хорошо! Помнишь, как мы с тобой однажды сняли цыпочек? Как сейчас помню – кругом тополиный пух, аж в горло забивается, жара, даже ночью, и перед нами два десятка красоток на выбор. Я помню даже что ты кудрявую выбрал. А сейчас где столько взять, чтобы выбрать? Моё сердце рухнуло вниз и застонало от боли. Она захлестнула меня темной волной, и я совершенно не поняла, каким образом оказалась на кухне. Перед всеми. – Это правда? – не узнавая свой голос, таким безжизненным он казался, произнесла я.