ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Воздух зазвенел от напряжения. Хотя, быть может, это у меня так громко все звенело в голове от боли? Я глядела на Борза, ожидая от него ответа. Он смотрел, не моргая, на меня. Лицо его приняло почти равнодушное выражение, и на секунды я засомневалась – а тот ли это Борз, который этим утром признавался мне в любви? Между Борзом утренним и тем, кто был сейчас передо мной, лежала огромная пропасть. Все продолжали молчать, и я поняла, что начинаю сходить с ума. Тишина буквально раздирала мой мозг на части. – Так это правда? – повысив голос, и отчасти удивившись, что у меня хватило на это сил, повторила я. Борз медленно, почти лениво, поднялся и вышел из-за стола. Сделал шаг в мою сторону. Ледяная дрожь охватила моё тело, и я, в попытках согреться, обняла себя за плечи. Но с места не сдвинулась. Пока еще. – Милана, мы сейчас с тобой поговорим. Спокойно, – ровным голосом, будто говорил с больной, произнес Борз, а потом бросил взгляд в сторону гостей. – Аслан, нам, кажется, пора, – раздался приглушенный голос Мурата, – Борз, мы если что, во дворе обождем. Краем глаза я заметила, как Мурат, схватив Аслана за воротник кофты, потащил его за собой. Выглядело это так, будто Мурат был учителем, а Аслан – нашкодившим пацаненком. Я бы рассмеялась, не будь мне так больно сейчас. Они, обойдя меня на значительном расстоянии, вышли в коридор. Как только до слуха донесся звук открываемой-закрываемой входной двери, Борз протянул ко мне руку, и вот тут я, наконец, сдвинулась с места. Отшатнувшись, я глянула на мужа исподлобья и прошептала: – Не трогай меня. Я лгала – ему, самой себе. Мне хотелось, чтобы мой любимый человек прижал меня, обнял крепко-крепко и сказал, что я все неправильно поняла. Увы, этого не произошло. Борз поджал губы. Взгляд его помрачнел. – Это все в прошлом, – не сводя с меня глаз, сдержанно сообщил он. Меня затрясло от услышанного, боль стала еще сильнее, и я почти прокричала: – Так это правда?! В который раз я задаю этот вопрос? В который раз сердце так странно сжимается от боли? Борз впился в меня взглядом: – Да. Короткий ответ, который прозвучал как выстрел. Меня зашатало, а в голове усилился звон. – Как ты мог?! Вопрос вырвался прямиком из сердца. – Милана, повторяю тебе – это в прошлом, – Борз как-то неожиданно остановился напротив меня. Такой огромный, давящий! Я, собралась было, отступить, но он схватил меня за плечо. Довольно ощутимо – не больно, но захоти я вырваться, я непременно бы почувствовала боль. Впрочем, казалось, больнее уже быть не могло, и я была бы даже не против, чтобы другая боль отвлекла меня от той, что разгрызала мое сердце прямо в эти секунды. – В прошлом? – я запрокинула голову и посмотрела в его глаза, казавшиеся мне сейчас черным омутом. – Я думала, что ты ждал нашей встречи, хранил память обо мне, а ты, оказывается, цыпочек снимал! Я полоснула взглядом по любимому лицу, а потом толкнула Борза в грудь: – Разве это – любовь?! – А разве ты хранила мне верность, Милашка? Или я должен забыть, сделать вид, что этого Эдика-педика не существовало? Разве это – любовь? – теперь глаза мужа превратились в щелки, и взгляд его стал совершенно злым. Мне стало еще хуже – от того, как Борз смотрел на меня, от его грубого тона. – Я думала, что ты бросил меня! – пытаясь защититься, закричала я. – Ты пропал, исчез! Я ничего не знала о тебе! Ты мог же написать, дать весточку! Почему же ты выбрал молчать? Выбрал спать с другими женщинами?! – Я не спал с ними. Я их трахал, – выплюнул он. Я сглотнула, пытаясь избавиться от горечи, образовавшейся в горле. Цинизм Борза поражал меня. – Ты делал с ними тоже, что и со мной, ты целовал их, ласкал, – словно мазохистка, живо представляя это перед глазами, прошептала я. – Я никого из них не целовал и не ласкал. Я не помню ни их имени, ни тел, ни голоса. Ничего. Я использовал их как резиновых кукол. Ни любви, ни нежности. Я замерла от слов любимого. Любимого? Да, по-прежнему любимого. Незнакомого, другого, но по-прежнему любимого. Я вглядывалась в его черные глаза, пытаясь понять, отыскать ответы на вопросы, но, кажется, боль, что разрасталась во мне, мешала мне это делать. – Отвези меня домой, – глухим голосом попросила я. – Твой дом – здесь, – тихо ответил Борз, но даже в этом тихом тоне я уловила напряженные нотки. – Не уверена, – сказала, а потом только поняла, что своими словами сделала мужу больно. Нет, он не подал виду, но всё равно, я… Почувствовала это. – Отвези, мне тошно здесь, не могу, – меня снова охватила дрожь, и я дернулась. Борз смерил меня нечитаемым взглядом. Тяжело вздохнул, а потом сказал: – Хорошо. Собирайся.