ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

– Зачем ты меня сюда привез? – я непонимающе глянула на Борза. Место, где мы остановились, находилось вообще в другой половине города. – За надом, – нажимая блокировку машины, ответил Борз. Я вытаращила глаза. Несколько секунд, не моргая, я разглядывала невозмутимое лицо мужа в попытках понять что именно он задумал. Но это оказалось слишком сложной задачей для нынешнего моего состояния. Я даже себя понимала с трудом. – Зачем мы здесь? – я кивнула в сторону тубдиспансера. Мы припарковались с другой стороны, таким образом, что нашу машину было нельзя сразу заметить. – Мы ж с пустыми руками приехали, – продолжала я, – ни игрушек, ни подарков… – Другой будет подарок. Для нас двоих, – Борз чуть отклонился назад, и теперь его кресло оказалось в полулежащем положении. – Ты о чем? Ты что задумал? – почувствовав напряжение, возмутилась, а может, даже испугалась я. – Расслабься, Милашка, – Борз как-то по-доброму улыбнулся мне, и от его улыбки защемило сердце. Я сглотнула. К глазам подступили слезы, но я не хотела плакать сейчас перед Борзом. Сопротивлялась изо всех сил. – Ты обещал отвезти меня к моим родителям, – напомнила я. – Нет. Я сказал «хорошо». Но я не давал тебе обещания, – спокойным тоном ответил он. Зато я теперь могла позабыть о спокойствии. Обида, боль, страх, чувство одиночества – все разом всколыхнулись в моей душе и потребовали выхода наружу. – Отвези меня, – попросила я. – Нет, – Борз сверкнул глазами, – никогда. Я никогда не отпущу тебя, и не позволю прошлому разрушить наше настоящее и наше будущее. Ты будешь со мной. Я так решил. – А меня ты спрашивать не будешь? – горько усмехнулась я. – Ты, конечно, тоже хочешь быть со мной. Просто пока тебе очень больно. Ты задала мне вопрос дома – почему я не послал тебе весточку, помнишь? Я кивнула. – Ты хочешь знать правду? – уточнил Борз. И снова кивок. Горло так сдавило, что я не могла произнести и звука. – Там, в Москве, я не был уверен что вернусь к тебе. Твоя жизнь, Милашка, без меня выглядела вполне счастливой. А потом этот Эдик нарисовался. Мое сердце рухнуло вниз. – Ты следил за мной? – выдавила я из себя. – Можно и так сказать. В какой-то момент я ощутил огромную разницу между нами, в наших мирах. Ты – интеллигентка до костей, папина дочка, а кто я? Оборванец, бездомный пацан, дворняга. – Не говори так… – всхлипнула я. – Я подумал, что тебе без меня лучше, Милаш. Что твой отец был прав, и мы с тобой не пара. Я не хотел впутывать тебя в свой мир, пачкать тебя, и потому я просто ударился во все тяжкие. Как я понял значительно позже, я делал это с единственной целью. Борз выразительно посмотрел на меня. – Чтобы забыть тебя. В салоне повисла тишина. Мы смотрели друг на друга, и в глубине черных глаз я видела тоску, переплетенную с затаенной болью. – Но забыть тебя не получалось. Борз сказал это с какой-то обреченностью, и я почувствовала, как из моих глаз закапали слезы. – Я не святой, Милашка. Для большинства людей, вероятно, я не очень хороший человек. Грубый, злой, наглый бандюган. Вот только те, кто отбивали мне почки тогда, в обществе занимали вполне хорошие профессии, те, кто в первую очередь, должен защищать людей. – Борз… – я прерывисто вздохнула, воздуха стало почему-то совсем мало. Я задыхалась от нахлынувших на меня чувств. – Мне жаль, что мое прошлое причинило тебе боль, любимая. Но я клянусь тебе, что я не любил ни одну женщину, кроме тебя. Прости, если сможешь. Пожалуйста, постарайся сделать это ради нас. Потому что я так хочу, чтобы мы с тобой наверстали все упущенное, чтобы нарожали детей, чтобы мы вместе с тобой состарились, слышишь? Я, всхлипнув, качнула головой. – Ты что, плачешь, что ли? – Борз подался вперед, обхватил меня за плечи и потянул к себе. Через секунды я уже лежала на его груди. Плачущая. Но уже не такая несчастная, как часом ранее. Борз начал перебирать пальцами мои волосы. Мягко. Успокаивающе. Так стало хорошо. И снова безопасно. – А почему ты привез нас сюда? – тихо прошептала я. – Как зачем? – голос его был ласковым. – Чтобы вспомнить. Мы ж тут впервые встретились, Милашка. Тут зародилась наша любовь. Помнишь? ******************************* 14 лет назад Запах хлорки ударил мне в нос, тапочек слетел с моей ноги, и стопу обожгли холодные плитки. Я застыла, слушая, как громко бьется сердце в моей груди. Мне было страшно. За мной снова гнались те мальчики, из 6 палаты. Они всегда делали это после ужина, когда уходила наша врач. Хватали меня, дергали за волосы. Обзывали нехорошими словами. Их пятеро, все – на год-два старше меня. А я маленькая. И драться не умею. Я окинула взглядом помещение, в котором находилась. Это был туалет для девочек. Мальчики сюда не осмеливались заходить. Я слышала от них, что «ходить по девчачьим туалетам – западло». Только я совсем не понимала значение этого слова. Наверное, оно плохое, и его нужно забыть. Обычно я спасалась тут от обидчиков какое-то время, а потом, когда медсестра звала нас, я выбегала и потом уже могла пойти к ней, чтобы выпить таблетки, а затем в палату. Палата находилась в самом конце коридора – и бежать до неё дольше всего. Но я пока успевала. Нужно было только делать все очень быстро. В комнату девочек мальчикам тоже было западло заходить. Ах да, я должна забыть это слово, потому что мама с папой говорили, что ругаться – это плохо. Как же я скучаю по ним! Вот уже пять дней я была на лечении в больнице, и мама с папой сказали, что это может продлиться несколько месяцев. Несколько месяцев – это так много дней! Мама говорила, что я привыкну, но пока у меня это совсем не получалось. Каждую ночь я плакала и, представляя, что это мама – обнимала подушку. Вот и сейчас мне снова хотелось плакать. Я запрокинула голову, чтобы слезы не выкатились наружу. Иногда этот способ помогал. Вот сегодня, утром, мне пальчик прокололи, чтобы взять кровь. Больно так, да еще медсестра такая злая! Спрашивает, сжимая мой палец: «больно, что ли?». А я голову наверх запрокинула, чтобы слезки убежали, и ей в ответ – «ни капельки!». Ой, кажется, там за таблетками зовут? Так быстро! Или я тут так долго стою? Я всунула ногу в тапочек и вышла наружу. Огляделась по сторонам – вроде мальчишек не видно. Наверное, уже ушли. И мне надо идти. Я пошла по коридору, почти дошла до медсестры, как вдруг… Из палаты на меня выбежали те самые обидчики! – Мила-дурила! – один, с веснушками на носу, дернул меня за хвостик, так больно, что я подумала, что он оторвал все мои волосы! Я вскрикнула, а другой, тот, который толстый, толкнул меня и я ударилась спиной о стену. Ой, мамочка, как больно! Третий, самый высокий из них, зло глянул на меня и я увидела, как в его пальцах показалась ручка. Что он собрался делать ей? Мальчишка занес руку с ручкой, кажется, целясь мне куда-то в голову, я застыла, не могла ни пошевелиться, ни крикнуть – так страшно мне стало, но тут кто-то отшвырнул его в сторону, а потом раздался злой голос: – Вы что тут устроили, шпана? – Мы ниче, ниче такого, – заговорил конопатый. – Вы что, девчонку обижаете? Вы что, совсем одурели?! Послышался какой-то грохот, и я увидела, как другие мои обидчики отлетают в стороны. А затем я увидела его… Высокий парень. Да, наверное, парень, а не мальчик. С темными волосами, такой смуглолицый, со смешными темными усиками, проступающими у него над верхней губой. А потом наши глаза встретились, и я удивилась, какие они у него цвета. Черные-черные. А ресницы-то какие длинные! Тоже черные. Я всегда боялась темноты. Но почему-то сейчас, глядя в эти черные глаза, совсем не испытывала страха. – Ты как? – грубовато спросил этот парень. Я икнула, а потом всхлипнула. – Хорошо, – только и смогла сказать. Он нахмурился. – Они давно тебя обижают? – парень кивнул в сторону мальчишек. Те теперь стояли, прижавшись к стене и испуганно поглядывали на него. – С первого дня, как я приехала. Пять дней. Он медленно повернулся в сторону обидчиков, и мне почему-то теперь стало жалко их. Я не хотела, чтобы им было страшно или больно. Я просто хотела, чтобы меня перестали обижать. – Еще раз вы подойдете к этой девочке, еще раз только не так посмотрите – вы или кто-то другой, и я башку откручу. Всем. Голыми руками, – парень шагнул в их сторону. – Понятно?! – Все понятно, понятно, – мальчики закивали головами. – Свободны! – топнул парень, и те сорвались с места и побежали в сторону палаты. Я и тот парень остались одни на этом участке коридора. Он повернулся ко мне. Наверное, я должна его поблагодарить! Точно! Но почему язык не слушается меня? Эх, надо было больше читать вслух! – Как тебя зовут? – спросил мой спаситель. Да! Спаситель! – Милана. – А я – Борз. Вот это имя! Я удивленно посмотрела на него. Он, вдруг, улыбнулся мне! Ух ты, как красиво! Такой добрый и сильный! Несколько секунд я любовалась его улыбкой, а потом я поняла кое-что очень важное. – Я за тебя замуж выйду, – пообещала я. ********************************** 1999 – Конечно помню, – я вздохнула, воспоминания были такими живыми, что казалось, что я снова чувствую эти запахи – хлорки, лекарств, компота. А ведь прошло столько лет! – А потом, помнишь, как мы с тобой в парке встретились снова? Тебе было 15, и ты первая подошла ко мне, – продолжая гладить мои волосы, произнес Борз. – Да, помню. Ты тогда с компанией был. Там и девушки тоже были. Я так боялась, что ты меня пошлешь. – Как я мог послать тебя, очаровашка? Как хорошо, что ты преодолела страх и подошла. Потом мы с тобой вместе катались на лодочках, я пошел тебя провожать. – Да… – тепло стало заполнять мне грудь. – А потом наш первый поцелуй, под березой, – ладонь Борза легла мне на щеку, и я повернула к нему лицо так, чтобы видеть его. – Я не хочу потерять тебя снова, – выдохнул он. И тут мое сердце заныло, заплакало, зарыдало. Слезы, прежде капавшие, теперь хлынули из моих глаз. И мне стало так страшно, невероятно страшно от одной только мысли, что мы с Борзом снова расстанемся… – Я тоже не хочу тебя терять, – сдавленно, глотая слезы, призналась я. – Я ведь тебя люблю, Борз, и только тебя любила всегда. А этот Эдик… Он – хороший, но чувств к нему, кроме приятельских, я не питала. Я была с ним лишь для того, чтобы успокоить родителей. Прости меня. – Милашка, не за что просить прощения. Ты лучше скажи мне – готова ли ты простить меня? Принять меня таким, мое прошлое, готова довериться мне и быть со мной всю оставшуюся жизнь? – Да, да, да, – я порывисто обняла его и зарылась лицом в его грудь. – Тогда пункт первый, – раздалось над моей головой, – едем в гости к теще и тестю.