Глава 27. Анна

Мои дочки не выходили из квартиры без меня. Паника охватила все внутри. Я быстро осмотрела квартиру. Может быть, девочки решили подшутить надо мной и спрятались? Но Насти и Сони нигде не было.

Снова набрала номер телефона старшей дочери. Услышала мелодию ее звонка в комнате. Телефон Насти остался дома. Только ее и младшей сестры не было.

Я тут же вспомнила, что Максим мне звонил. Возможно, он решил погулять с дочками. Но почему не предупредили меня? Никогда раньше муж так не делал. В голове появились тревожные мысли, что муж забрал у меня дочек. Сердце готово вырваться из груди, пульс зашкаливает. Нет, он не такой. Только не Максим.

В этот момент мой телефон зазвонил. Это был муж.

— Ань, не волнуйся. Мы в больнице. Соня сломала руку. Я забрал девочек. Мы пытались до тебя дозвониться. — Максим старался говорить спокойно, но я уловила нотки беспокойства в его голосе.

— Сломала руку? — у меня потемнело в глазах. Я почувствовала, как мир вокруг меня словно сжался в одну точку, и я с трудом удержалась на ногах. — Где вы? В какой больнице?

— Мы в детской больнице на Ленина. — ответил Максим, его голос был напряжённым. — Всё будет хорошо, не волнуйся. Я здесь, я с ними.

— Я сейчас приеду. — сказала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Подожди меня, пожалуйста.

Я быстро оделась и выбежала на улицу, вызывая такси. Дорога до больницы казалась бесконечно долгой, а мысли в голове путались. Как Соня могла сломать руку? Почему я не слышала звонков? Чувство вины и беспокойства охватило меня.

Когда я, наконец, вбежала в больницу, Максим встретил меня у входа в приёмное отделение. Его взгляд был тревожным, но он старался не показывать вида.

— Они делают рентген, сейчас нас позовут. — сказал он.

Я чувствовала, как муж сам борется с волнением, но пытается держаться ради нас обоих.

— Как это случилось? — спросила я, глядя ему в глаза.

— Девочки прыгали на кровати. Соня оступилась и упала. Ань, не волнуйся. Все в порядке.

Голос мужа успокаивал. Сейчас я верила ему.

В этот момент медсестра вышла из кабинета и подозвала нас.

— Родители Сони? Можно пройти.

Когда мы вошли в кабинет, Соня сидела на кушетке с перевязанной рукой. Врач объяснял, что перелом не сложный, и она быстро поправится.

— Привет, зайчонок. — сказала я, стараясь улыбаться, хотя в глазах стояли слёзы. — Как ты?

Соня посмотрела на меня спокойно.

— Все хорошо, мам. Ты не переживай.

Максим взял её за другую руку, а я обняла дочку, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

Максим привез нас домой. Вместе поднялись до квартиры. К моему удивлению, Настя и Соня улыбались. Рука младшей дочери была в гипсе.

— Дорогая, как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спрашивала я постоянно Соню.

— Мам, все хорошо. Папа сказал, что перелом без смещения. И скоро все будет хорошо. А ещё я решила стать врачом. — младшая дочь смотрела с надеждой в глазах.

Как будто боялась, что я сейчас буду ругаться или стану противостоять ее желанию.

— Пап, я ведь стану врачом? — Соня повернулась к отцу.

— Конечно, милая. — Максим тепло улыбнулся дочери.

Мы продолжали стоять в коридоре. Максим не решался пройти дальше.

— Точно ничего страшного? — спросила я мужа потому, что тот понимал в переломах лучше меня.

— Не волнуйся, Ань. Через пару недель гипс снимут. — попытался успокоить меня он.

Дочки стояли и наблюдали за нами с интересом.

— Давайте попьем чай. Я как раз пирожные купила. — решила предложить и посмотрела на мужа.

— Кремовые? — тут же оживилась Настя.

— Да. Твои любимые. — я улыбнулась старшей дочери.

Настя взяла отца за руку и повела на кухню. Я заварила чай с мятой и разлила по чашкам. Максим помогал девочкам раскладывать пирожные по тарелкам.

Мы напоминали семью. Ту, которой были раньше, счастливую.

— А папа переехал. — причмокивая, произнесла Соня.

Я удивлённо посмотрела на Максима.

— Ты переехал?

— Да. Снял квартиру в соседнем районе. — уверенно произнес муж.

— Почему? — я затаила дыхание.

— Потому что я отрабатываю последнюю неделю и ухожу с работы. Мне захотелось съехать с той квартиры. — Максим многозначительно посмотрел на меня.

Я понимала, что он не хочет снова говорить про Ольгу Демник.

Внутри появилось ощущение, что солнце вышло из-за туч. Он не любит ее. Максим сам решил уволиться от Демник, переехать. Лишь бы его ничего с ней не связывало.

Мы сидели за общим столом, ужинали как раньше. Казалось, что не было этих мучительных дней, когда Демник и свекровь отравляли нам жизнь.

— Мне, наверное, пора. — сказал Максим, когда девочки стали зевать за столом.

Только сейчас я посмотрела на часы. Было уже поздно.

— Пап, ты разве не останешься? — спросила Настя.

Максим посмотрел на меня. В его глазах такая тоска. Я чувствовала, что он скучает. Потому что испытывала то же самое.

Но не могла так просто вычеркнуть всю обиду изнутри. Нужно время. Поэтому не стала отвечать дочери и потупила взгляд.

По продолжительному молчанию Максим все понял.

— Я завтра заеду? — спросил он перед уходом.

— Конечно. — я почувствовала, как приятное тепло растекается внутри.

Взгляд Максима задержался на мне. В его темные глазах появился тот самый блеск. Именно так он смотрел на меня, когда признавался в любви, испытывал желание.

Я все поняла без слов. Хотелось прижаться к нему, сказать, как сильно люблю.

Дурацкая гордость не давала приблизиться к мужу.

Максим ещё несколько секунд посмотрел на меня. А потом ушел.

— Папочка завтра придет? — спросила Соня, когда я укладывала дочек.

— Да, милая. — я улыбнулась.

В трудный момент Максим оказался рядом, подставил свое плечо. В этом был весь он. Я всегда считала, что могу на него положиться.

Только этот переезд заставил усомниться в нем. Но сегодняшний вечер, взгляд мужа, полный любви... Обида отступала на второй план.

На следующий день я позвонила Татьяне Михайловне, объяснила всю ситуацию и сказала, что ухожу на больничный.

Боялась внутри себя, что директор проявит недовольство. Но Татьяна Михайловна даже сопереживала мне и пожелала дочке скорейшего выздоровления.

Я, наконец, могла провести больше времени с Настей и Соней. Весь день мы гуляли, много общались и смеялись.

А вечером ждали Максима. Все было как раньше. Только недосказанность между нами стояла прочным барьером.

Как только в дверь позвонили, девочки бросились к двери. Я вышла в коридор. Максим стоял с огромным букетом цветов. Все трое смотрели на меня в ожидании того, что будет дальше…