8

Александр

– Ты куда? – ловлю Маринку за руку.

– Домой.

– Что случилось?

– Ничего. Все хорошо. Просто… с меня хватит, – произносит она с непонятной интонацией. – Сыта по горло этой вашей встречей.

– Мариш, ты обиделась? Я слишком охамел? Прости. Я не со зла. Просто ты такая…

– Какая?

Боюсь сказать что–нибудь не то и снова ее обидеть.

– Ты стала ещё красивее, – произношу осторожно.

– Очень смешно! – фыркает она.

А я вдруг замечаю, что у нее в глазах стоят слёзы.

Я растерян. Я не понимаю ее эмоций. Вот сейчас я точно не сказал ничего фривольного! А она все равно обиделась.

Я чувствую: нельзя ее сейчас отпускать. Вот просто нельзя, и все. Что–то сломалось. Надо исправить. Вот только я не знаю, что и как…

– Скажи честно, я толстая? – вдруг выпаливает Маринка.

Капец. Ну и тараканы у нее в голове! Впрочем, те же самые, школьные. Я с ними знаком.

– Ты охуенная!

Она недоверчиво хмурится.

– Ты сладкая, как пироженка! Сочная, как шашлык. Горячая, как глинтвейн на морозе. И такая же пьянящая.

Капец я поэтичный! Сам в шоке. Мой тезка Сашка Пушкин отдыхает.

– Ты меня все время с едой сравниваешь…

– Это потому что я тебя хочу… съесть. Тебя все мужики хотят. Неужели ты этого не видишь? Ты просто ходячий секс!

Всё ещё смотрит недоверчиво. Но глазки заблестели.

– Хочешь самое железное доказательство?

– Давай.

– У меня стоит с момента, как я тебя увидел. Хочешь проверить?

Она прыскает.

И, кажется, наконец, верит. Потому что я прижимаюсь к ней. А там все очень даже красноречиво…

– Маринка, выпей с нами! – подлетает к нам Надя Перевалова с двумя бокалами шампанского.

А с ней – Антоха Зарецкий. Который, походу, вселился в тело какого–то крутого чувака.

– Марин, ты чего?

– Ничего, – улыбается Маришка.

– Держи бокал! Давай выпьем за… за…

– За первую любовь, – говорю я. – Которая не ржавеет.

– А давайте выпьем. И гребись оно все конем! – выдает Маринка, взмахивая волосами.

– Точно!

– Выпьем!

– Оторвемся! – подхватывает подошедщий Ефимов.

– Двадцать лет не виделись! – это Кузнецов.

– Один раз живем!

К нашему кружку присоединяются все новые участники. Мы пьем водку, ржем, как кони. И не стесняемся в выражениях.

Центр притяжения – конечно, Маринка. Которая выпила шампанского, и теперь хохочет, как заливистый колокольчик. Постепенно притягивая в наш круг почти всех пацанов.

А на другом конце стола собралось приличное общество, в котором верховодят две цацы – Танька Самойлова с Дашкой Морозовой.

У них там тухляк. Все чинно, благородно: приличные разговоры, вино, легкие закуски. И – презрительные взгляды в нашу сторону.

– А давайте всё–таки выберем королеву встречи выпускников! – неймется Таньке Самойловой.

Видимо, подсчитала, что девчонок больше, и они по ее команде проголосуют за Дашку. И некоторые пацаны, притянутые в их кружок, тоже.

– А давайте! – внезапно подхватывает Маринка.

– А чего ее выбирать? – говорю ей. – Ты – королева.

– Давайте голосовать! – орет Танька.

– Давайте лучше устроим махач! – это Кузнецов. – Дашка против Маринки. Кто победит – та и королева.

Все ржут.

– Маринка ее одной левой сделает!

– Одной сиськой, – вякает Ефимов.

И сразу затыкается. Потому что нечаянно падает на пол вместе со стулом.

Упс!

– Давайте проведем конкурсы, – предлагает Танька.

– Ага. Пусть бегают в мешках и ловят конфету без рук в тазике с водой.

– Я не буду такое делать! – вопит Дашка Морозова. – Но я могу пройтись тут, как по подиуму. Я когда–то училась в школе моделей…

– Музыку! – орет Ефимов.

Музыка и так играет, но наш диджей подстраивается под ситуацию и включает что–то мелодично–ритмичное.

Пацаны освобождают проход. Дашка поднимается со стула и встает в модельную позу: рука в бок, одна нога отставлена, на лице выражение: вы все говно.

– Даша! Даша! Давай! – скандирует ее группа поддержки, состоящая из восторженных куриц. – Ты красотка! Ты модель!

Она делает первый шаг, останавливается, принимает другую модельную позу. Выглядит профессионально.

Музыка ускоряется. Она дефилирует по проходу, виляя бедрами и раскачиваясь на своих высоченных шпильках. Разрез на платье то и дело распахивается, и все пацаны залипают на ее длинных ногах.

– Вау! – разносится над нашими рядами.

– Офигенно! – соглашаются даже те, кто изначально был за Маринку.

А она, я вижу, совсем сникла.

– Даша! Даша! Даша! – пищат уже не только девчонки–подпевалы. Но и предатели из нашего кружка.

Экс–королева выпускного завершает дефиле, победно оглядывает всех, выставив бедро. Бросает особенно презрительный взгляд на Маринку.

– Маринка! Давай! – раздается вокруг. – Твоя очередь.

– Покажи, на что ты способна!

– Я не пойду, – тихонько произносит она.

Я сжимаю ее руку.

– Не хочешь – не ходи. Ты все равно самая горячая красотка на этой тусе.

– Выпей, – Ефимов подносит ей точно такой же фужер, как в начале.

– Водка? – спрашивает Маринка.

– Просто пей.

И она пьет. И встряхивает волосами. И в ее глазах загораются такие отборные черти…

– А гребись оно все конем… – выдыхает она.

– Да!

– Кузнецов, ты хотел, чтобы я станцевала на барной стойке…

– Да!

– Погнали! Включите “Тополиный пух”.

Она смотрит в мои глаза. Улыбается. Подмигивает. И… бля…

Тут, на террасе, есть барная стойка. Она сегодня не используется. Маринка идет к ней под первые аккорды песни.

“ На асфальте мелом ты рисуешь лето…”

Ефимов подставляет стул. Я беру ее за руку.

“Ласковое море трогаешь ладонью.…”

Она запрыгивает легко и изящно. Сначала на стул, потом – на барную стойку.

– Вау! – выдыхают все.

Маринка делает несколько шагов по барной стойке. Мы с пацанами замираем, открыв рты. Это охуенно…

– Она же ее проломит, – раздается позади голос Лариски.

– Вот корова! – это Дашка Морозова.

– Снимайте, как она опозорится, – командует Самойлова.

“Тополиный пух, жара, июль!” – разрываются колонки.

Кузнецов взрывает шампанское, направив струю на Маринку. Ефимов швыряет нее конфеты горстями, вместо конфетти. Мы с Зарецким и Надей просто орем и прыгаем, как мощная группа поддержки.

Маринка отжигает.

Если Дашка ходила на курсы моделей, то Маринка, видимо, училась стриптизу. Она не раздевается, но каждое ее движение настолько горячо и соблазнительно, что я буквально слышу, как яйца всех мужиков звенят в такт.

“Тополиный пух, жара, июль!” – орем мы все, и я громче всех.

Маринка танцует на барной стойке, размахивая рубашкой, мы беснуемся у ее ног. Как на концерте самой горячей звезды.

– Марина! Марина! Марина – королева!

Под финал песни барная стойка начинает трещать. Маринка внезапно теряет равновесие и падает.

Прямо в мои объятия.

Тут уж я не туплю. Сразу впиваюсь в эти сладкие манящие губы, которые ещё двадцать лет назад свели меня с ума…