Глава 13.

* Любовь *

Даня уснул у меня под боком быстро, засопел.

Я еще какое-то время лежала рядом, смотрела на его лицо в полумраке и гладила по волосам, пока не поняла, что сама уже не усну.

Во мне все было натянуто до предела. Голова гудела, тело ломило от усталости, глаза щипало, а внутри все равно ходило ходуном.

Слишком много на один день. Слишком много для одной женщины, которая и так годами тянула все на себе и зачем-то упрямо называла это жизнью.

Осторожно, чтобы не разбудить сына, я выбралась из кровати, подоткнула ему одеяло получше, задержала ладонь у его плеча и только потом вышла из комнаты.

На диван я буквально рухнула, но легче не стало.

Включила свою любимую комедию, ту самую, которую обычно пересматривала, когда хотелось хоть немного выдохнуть, отвлечься, сделать вид, что мир не так уж плох.

Только в этот раз она меня не радовала. Ни одна шутка не цепляла и ни одно лицо на экране не вызывало улыбки.

Я сидела, поджав под себя ноги, с кружкой уже остывающего чая в руках, и чувствовала только одно — одиночество.

Такое знакомое, что даже обидно.

Потому что, если уж по-честному, я ведь с этим одиночеством жила годами. Не сегодня оно началось. Не в тот момент, когда я увидела Валеру с бабой.

И даже не тогда, когда сын признался, что давно все понимал.

Оно было рядом уже давно. Просто раньше я старательно прикрывала его чужими тапками в прихожей, мужской курткой на вешалке, храпом в спальне, общими ужинами, разговорами ни о чем и глупой женской надеждой, что если рядом кто-то лежит, значит, ты не одна.

Какая же чушь, Люба, какая глупость.

Какой же унизительной чушью я кормила себя все это время.

Я сделала еще глоток чая, поморщилась и сидела, смотрела в экран, а сама думала о какой-то до смешного простой вещи: женское счастье, наверное, не в мужике под боком.

Можно спать с человеком годами, варить ему суп, стирать его трусы, знать, как он любит чай и сколько сахара сыплет в кофе, а потом узнать, что у него сайт знакомств, лайки каким-то теткам и любовница.

Снова на те же грабли.

Да… что уж там, счастья все равно не было. Значит, оно в чем-то другом. В чем?

Да черт его знает. В ребенке? Это не обсуждается.

В себе? В том, чтобы не ждать удара? В том, чтобы не бояться смотреть в телефон мужа? Я правда уже не понимала.

И самое мерзкое, что мне было не столько больно, сколько зло. Вот реально зло.

Чем они вообще думают, когда рушат привычную жизнь? Чем? Неужели правда пять минут на стороне стоят того, чтобы развалить годы? Годы, мать их.

Быт. Дом. Доверие. Уют. Комфорт. Привычку. Общие планы.

Неужели ради пары жалких перепихов это все можно так легко выкинуть?

Неужели у них вообще ничего не шевелится кроме писюньки?

Комедия бубнила фоном, герои на экране кривлялись, а меня это только раздражало сильнее. Бесило все. Абсолютно все.

И фильм, который раньше спасал, а сейчас бесил. И то, что спать не хотелось, хотя тело уже сдавалось и голова тяжелая…

За окном уже серел рассвет, а я вместо сна сидела, как дура, в халате, с кружкой, с опухшими глазами и с ощущением, будто меня хорошенько вывернули наизнанку и бросили сохнуть.

Я встала, прошлась по комнате, опять села, опять встала.

Не знала, куда себя деть.

Хотелось чем-то занять руки, голову, хоть что-нибудь, лишь бы не сидеть в этом мерзком вязком состоянии.

В итоге пошла к полке, достала бигуди.

— Господи, ну вот до чего дошла, — и начала накручивать волосы.

Сидела потом на диване, уже с этими дурацкими бигудями на голове,и сама бы над собой посмеялась, если бы не было так погано.

Красавица, мать ее. Брошенная, обманутая, в бигудях под утро. Хоть на обложку журнала, Люб, ей богу, выставляй.

Потом я попыталась переключиться на работу. Открыла переписку, полезла в заметки по свадьбе, которую сейчас вела, уставилась в список задач и поняла, что эта невеста меня когда-нибудь точно доведет. Щепетильная… не то слово.

Там уже не свадьба, а международная операция. Салфетки не того оттенка — трагедия.

Ленты на стульях не те и сразу катастрофа.

Цветы должны быть нежно-пыльно-персиковые, но не унылые…

— Попробуй еще пойми, что это вообще значит.

Я смотрела на ее сообщения, перечитывала список хотелок и ловила себя на том, что не могу сосредоточиться.

Буквы расплывались и мозг отказывался работать.

Меня и без этой свадьбы уже можно было паковать в дурку.

Хотелось закрыть все, выключить телефон, забиться куда-нибудь под одеяло и не вылезать оттуда сутки.

Но вместо этого я сидела, упрямо таращилась в экран и делала вид, что я взрослый функциональный человек, а не женщина, которой сегодня на голову вывалили слишком много.

И именно в этот момент телефонза вибрировал у меня в ладони.

Я опустила взгляд и сразу поняла, кто это.

Неизвестный номер.

 Кузнецова, ты чего не спишь?

Сердце дернулось. Злость, усталость, раздражение, какая-то дурацкая, совершенно неуместная дрожь… все смешалось в один ком, который тут же подкатывал к горлу.

Я уставилась на экран, будто могла прожечь в нем дыру, и выругалась в пустоту:

— Ну и зачем ты сюда пишешь, Шарапов? Мало было тебе издевательств сегодня, решил меня добить?