Глава 47.
* Александр *
До возвращения остается всего несколько дней.
Стою на верхней палубе, опираюсь ладонями о прохладный металлический борт и молча смотрю вперед, туда, где океан сливается с небом в одну сплошную синюю полосу.
За столько лет службы я видел это зрелище, наверное, тысячи раз.
Встречал здесь рассветы, провожал закаты, попадал в такие шторма, что потом еще неделю руки сами искали поручни даже на суше.
Когда-то я мог часами смотреть на воду и думать только о работе, о маршруте, о людях, за которых отвечаю, о следующем походе. Сейчас все изменилось.
Я вообще не вижу перед собой океана.
Перед глазами совсем другая картина. Люба.
Ее глаза, такие же глубокие, как эта вода.
Ее улыбка, которая появляется всегда немного неожиданно, словно она сначала пытается быть серьезной, а потом все равно не выдерживает.
Ее волосы, которые ветер постоянно бросает ей на лицо, а она нервно убирает их за ухо одним привычным движением. Господи... какая же она красивая.
И ведь раньше я этого будто не замечал.
Нет, видел, конечно, но воспринимал как что-то само собой разумеющееся. Сейчас же, когда между нами тысячи километров, понимаю, что готов смотреть на нее бесконечно.
Мне больше ничего не надо. Ни должностей, ни очередных походов, ни этих бесконечных совещаний, ни бесконечной службы, которая когда-то казалась смыслом всей моей жизни.
Я просто хочу приехать домой. Хочу открыть дверь и увидеть ее. Хочу услышать, как Даня крикнет из комнаты:
— Мам, это папа приехал!
Хочу сесть вечером на кухне, пить чай и слушать их разговоры, которые раньше казались обычной бытовой болтовней, а сейчас вспоминаются как самое дорогое, что вообще было в моей жизни.
И чем ближе становится берег, тем отчетливее я понимаю одну простую вещь. Я устал жить от похода до похода.
Если раньше море было моей жизнью, то теперь оно стало тем, что постоянно забирает меня у семьи.
И впервые за всю службу мне это перестало нравиться.
Люба почти ничего мне не пишет. Иногда приходит короткое сообщение:
Все хорошо, Данил в порядке, не переживай.
И все. Ни одной жалобы. Ни одного лишнего слова.
Ни намека на то, что происходит дома.
Наверное, специально не хочет меня дергать. Понимает, что я все равно ничем помочь отсюда не смогу. Только вот легче от этого не становится. Наоборот.
Чем меньше она рассказывает, тем больше я начинаю додумывать сам. Представляю, как они с Даней проводят вечера. Может, гуляют возле дома.
Может, снова пошли в парк, где он постоянно таскал ее на эти проклятые аттракционы, хотя сам уже взрослый лоб.
Представляю, как она готовит ужин, а он сидит рядом и делает вид, что помогает, хотя половину времени просто ест все подряд прямо со сковородки.
Усмехаюсь. Такой же, как я. Надеюсь только, что Валера больше не появляется возле них. Очень надеюсь.
Потому что если этот идиот решил снова испортить им жизнь, то разговор у нас будет короткий. Люба ничего не рассказывает, но я слишком хорошо чувствую, когда она что-то скрывает. Она всегда такая.
Сначала молчит, терпит, думает, что справится сама, а потом выясняется, что уже несколько недель разгребает чужие проблемы. Нет. Приеду и сам во всем разберусь. Хватит уже.
Слишком долго я позволял обстоятельствам решать за меня. Теперь будет по-другому.
За время похода мать написала мне всего несколько раз. Сначала спросила, как здоровье. Потом пожелала спокойного моря.
Потом прислала фотографию какого-то застолья. После еще одну.
Я даже открывать их не стал. Не потому, что хотел сделать ей больно. Просто не было никакого желания. Отвечал коротко.
«Все нормально».
«Жив».
«Работаем».
На этом все.
Она, наверное, искренне считает, что после всего случившегося между нами могут снова стать теплыми отношения. Не могут. Я не умею притворяться. Да, она моя мать.
Если ей понадобится помощь, я помогу. Заболеет — отвезу в больницу. Попросит денег — дам. Нужно будет что-то сделать по дому — приеду и сделаю.
Потому что она моя мать, и от этого никуда не денешься. Но той близости, которая была когда-то, больше нет. Ее убила она сама.
Вместе со своим желанием постоянно решать, как мне будет лучше. Так ведут себя не любящие родители.
Так ведут себя люди, которые уверены, что имеют право распоряжаться чужой жизнью.
А я слишком дорого заплатил за ее заботу. Одиннадцать лет. Одиннадцать чертовых лет рядом не было женщины, которую я любил.
Одиннадцать лет я не знал, что у меня растет сын. И сколько бы времени ни прошло, забыть это невозможно.
Я невольно вспоминаю Нину и только качаю головой. Господи, сколько же нервов она мне вытрепала... Сейчас уже даже смешно становится.
Когда-то ведь я действительно верил, что она меня любит.
Верил каждому слову, каждому спектаклю, который она устраивала. Потом оказалось, что ребенок вовсе не мой.
Потом выяснилось, что все это время она крутила роман с другим. А когда поняла, что я не собираюсь становиться каким-нибудь большим начальником с кабинетами, водителями и миллионами на счетах, очень быстро нашла дорогу к настоящему папаше своего ребенка.
Туда ей и дорога.
Иногда думаю, что даже хорошо, что все так закончилось. Не случись этого, я бы никогда не встретил Любу.
Никогда бы не узнал Даню. Никогда бы не понял, что такое настоящая семья. Единственное, чего до сих пор опасаюсь, так это того, что Нину снова кто-нибудь использует. Заплатят ей и она сделает что угодно. Очень меркантильная особа.
Например... моя мать. Или мой дорогой начальник, который вечно считал, что знает, как будет лучше для всех вокруг. Усмехаюсь своим мыслям и качаю головой. Да нет... Хотя... Зная их обоих, уже ничему не удивлюсь.
С каждым днем берег становится все ближе. Работы меньше не становится, но мысли уже давно не здесь.
Парни обсуждают отпуск, строят планы, смеются, а я ловлю себя на том, что постоянно смотрю вперед, будто от этого корабль пойдет быстрее. Еще немного... Совсем немного.
Еще несколько часов. Потом порт. Потом документы. Потом машина. Потом домой. Домой...
Это слово сейчас звучит совсем иначе. И чем ближе мы подходим к берегу, тем сильнее меня начинает раздражать абсолютно все вокруг. Особенно начальник.
Стоит ему только появиться в поле зрения, как внутри сразу поднимается злость. Его вечные нравоучения. Его привычка лезть туда, куда его никто не просит.
Его эта драгоценная крестница Нина... Господи, как же они меня все достали. И ведь понимаю, что настоящая причина совсем в другом. Просто рядом нет Любы. Нет Дани.
Нет той жизни, к которой я наконец-то успел привыкнуть. Остальное уже кажется какой-то бессмысленной возней.
Когда корабль окончательно становится к причалу, я забираю из каюты большой рюкзак, подхватываю тяжелую папку с документами и молча направляюсь к трапу.
Даже не смотрю по сторонам. Хочется как можно быстрее закончить со всеми формальностями и уехать.
Уже почти прохожу мимо, когда за спиной раздается знакомый голос:
— Шарапов!
Я даже не оборачиваюсь.
— Шарапов, если ты сейчас уйдешь...
Останавливаюсь. Медленно поворачиваю голову через плечо и устало смотрю на начальника. Ни злости уже нет. Ни желания что-то доказывать. Только усталость.
— Да пошел ты нахер.
Он даже рот приоткрывает от неожиданности.
— Что ты себе позволяешь?!
Я разворачиваюсь к нему уже полностью, смотрю прямо в глаза и впервые за долгие годы совершенно не чувствую никакого уважения к человеку напротив.
— Я сказал, чтобы ты пошел нахер. Я больше не хочу иметь с тобой никаких дел. Ни с тобой. Ни с твоей крестницей. Ни со всеми вашими играми. Понял? Живите как хотите, только от меня отстаньте.
Не дожидаясь ответа, снова разворачиваюсь и начинаю спускаться по трапу. Под ногами наконец оказывается твердая земля. Первые несколько шагов привычно ведет в сторону — после долгого похода организм еще помнит качку.
Голова немного кружится, но это пройдет через пару минут. Прохожу пропускной пункт, здороваюсь с охраной, выхожу на парковку и сразу замечаю свою машину.
Вся покрылась толстым слоем пыли. Чехол тоже стал серым, будто простоял здесь не несколько месяцев, а несколько лет.
Усмехаюсь, достаю из кармана ключи, нажимаю кнопку сигнализации и уже собираюсь снять чехол, как за спиной неожиданно раздается женский голос:
— Мужчина...
Я машинально оборачиваюсь.
Передо мной стоит Люба в синем платье.
Она смотрит на меня так, словно совершенно не узнает, и, виновато улыбнувшись, показывает рукой куда-то в сторону дороги.
— Машину из грязи достать не поможете? Я тут заблудилась на трассе...