Глава 6.

* Любовь *

Пыхтела я, наверное, минут тридцать, не меньше.

Я то упиралась ладонями в багажник, то пыталась раскачать машину, то снова садилась за руль,пыталась завестись, вывернув колеса, то опять выскакивала наружу и с остервенением толкала свою бедную ласточку, уже сама не понимая, на что рассчитываю.

Грязь под сапогами безумно противно хлюпала, ноги разъезжались, пальцы сводило от напряжения, а толку — ноль.

Колеса только еще глубже вкапывались в это чертово месиво, будто земля решила сожрать мою машину целиком.

Я уже и материлась, и уговаривала ее, и грозила ей, как родной.

— Ну давай, малышка… Ну давай же… Ну пожалуйста…

Потом:

— Да чтоб тебя! Ну шевелись уже, корыто!

И все без толку.

Когда я в очередной раз влезла в салон, схватила телефон и посмотрела на экран, у меня аж внутри все провалилось. Один процент.

Один, мать его, процент.

Еще немного — и я останусь тут вообще в полной темноте.

Посреди леса. Одна.

В дубленке, которая еще пару часов назад была белой, а теперь выглядела так, будто я в ней картошку по колено в жиже сажала.

Стояла возле машины, тяжело дышала, вытирала тыльной стороной ладони пот со лба и только сейчас поняла, что меня трясет уже не от злости, а от усталости.

Вся вспотела, вся мокрая, волосы выбились, хвост развалился, щеки горели, а руки уже начинали дубеть.

Вокруг стояла такая темень, что хотелось выть. И тишина, только где-то впереди, далеко-далеко, глухой гул трассы.

Я еще раз обошла ласточку, посветила “остатками” фонарика, посмотрела на колеса, которые уже утонули так, что хоть крест ставь, и с досадой ударила ладонью по крыше.

— Да ну что за день такой, а?

Ноги уже подкашивались.

Я открыла дверцу, плюхнулась обратно на сиденье и захлопнула ее за собой, решив хоть немного согреться.

Я втянула голову в плечи, потерла руки друг о друга. Помогало плохо. От сиденья шло слабое остывшее тепло, но его уже почти не осталось.

Машина остыла, как и я. Только внутри все еще жгло от злости, от унижения, от этой дурацкой ночи, которая будто решила добить меня окончательно.

Так и сидела, смотрела в лобовое стекло, за которым была одна сплошная черная муть, и думала: идти обратно или к трассе ловить попутку?

Назад — к этому уроду, к его любовнице? Да ни за что.

До трассы, если по-честному, было ближе. Я это понимала.

Слышала же этот гул. Значит, не так далеко. Значит, если дойти — можно поймать машину и выбраться.

Но, господи, как же мне было страшно. Ночью… в этом чертовом лесу. В этой грязи. Без связи.

И с лицом, наверное, таким, что любой водитель, увидев меня на обочине, перекрестился бы и нажал газ.

Приведение Любовь….

Я снова посмотрела на телефон. Экран мигнул, потускнел. Сети как не было, так и не было. Вообще ни одной палки. Я уже машинально потянула провод зарядки, а потом вспомнила.

— Пушистый…

Этот хвостатый террорист…. почему именно сегодня? Неужели судьбе меня совсем не жалко?

Все одно к одному.

— Молодец, Любань, — пробормотала я, растирая ладони. —. Полный комплект собрала.

Выдохнула, еще раз попыталась завести машину. Повернула ключ. Раз. Второй. Третий.

Ничего.

Мотор дернулся, кашлянул, будто издевательски, и снова затих.

— Да чтоб тебя… — процедила я, стискивая зубы. — Ну ты же уже должна была остыть… Ну давай…

Но спасения не было. Хоть молись, хоть пляши. Ласточка сегодня решила, что она устала не меньше меня.

Еще минут десять просидела, наверное. По ощущениям. Может, и меньше, может, больше. Время опять поплыло.

Сидела, вжавшись в сиденье, терла руки, втягивала голову в плечи, вслушивалась в темноту и пыталась собраться.

От усталости меня уже вело. От страха тоже. От обиды особенно. Но сидеть тут до утра я не могла. С телефоном в один процент — тем более.

Если он вырубится окончательно, потом хоть вообще сиди и жди, пока волки с медведями на чай заглянут.

— Все, — сказала я себе вслух. — Хватит. Надо идти.

Схватила сумку, сунула телефон в карман, натянула рукава дубленки пониже, волосы распустила, чтобы уши от ветра прикрыть, хотя толку от этого уже не было никакого, понимаю.

Одеваться нужно нормально, а не как девчонка щеголять…

Дверцу закрыла, зачем-то даже проверила, закрыла ли. Как будто кому-то в этой грязи сдалась моя бедная развалюшка. Хотя, с другой стороны, еще не хватало, чтобы ее тут ночью угнали.

— Ну да, конечно, очередь стоит, — фыркнула я сама себе. — За моей красавицей в болоте.

И пошла.

Минут через десять, а может и все пятнадцать, я уже перла по этой дорожке через поле и лес в сторону трассы, матерясь на каждом шагу.

Сапоги вязли так, будто меня тянули вниз. Я то и дело выдергивала одну ногу, потом вторую, скользила, цеплялась, шипела, спотыкалась и шла дальше, потому что вариантов не было.

— Сейчас кикимора местная выйдет и скажет мол, привет, коллега.

Все.

Думала я в этот момент только о сыне. Если сейчас ему что-то понадобится или случитсся, а я без связи? Вообще. И меня от этого внутри скручивало так, что хотелось сесть прямо в эту грязь и разреветься.

Господи, хоть бы он уже поел и просто смотрел что-нибудь, играл в компьютер или залипал в телефон и даже не заметил, что меня нет дольше обычного. Хоть бы не волновался…

Потом я вспомнила про нашу соседку. Про бабу Галю. И меня это немного отпустило. Совсем чуть-чуть, но отпустило. Она же всегда рядом. Всегда нос свой сунет, всегда все знает, кто куда пошел и кто во сколько вернулся, но в такие моменты это даже хорошо.

Она Данилку любит. Присматривает за ним иногда, когда я задерживаюсь. Пироги нам таскает по праздникам, то с капустой, то с яблоками, то еще с чем-нибудь. Если что, он к ней обратится. Она его не бросит.

— Да и не надо тебе ни к кому обращаться, — пробормотала я себе под нос, шлепая дальше. — Сиди дома, Даня, пожалуйста. Поешь и сиди. Маме и так тут весело. Разрешаю даже посуду не мыть и смотреть фильм допоздна, только бы ничего не случилось.

Редкие фонари трассы внезапно показались впереди.

Сначала я даже не поверила. Просто где-то вдали, сквозь ветки и черную муть, замаячили тусклые желтоватые пятна.

— Ну наконец-то…

Только туда бы еще подняться…

Потому что, как назло, дорога шла в горку. Ну конечно. А как иначе? Если уж жизнь решила меня сегодня гонять, то почему бы еще не заставить карабкаться наверх, цепляясь руками за кусты, как горная коза в истерике.

Я сделала еще пару шагов и вдруг замерла.

Сзади что-то треснуло.

Прямо отчетливо.

Я обернулась так резко, что чуть не свернула себе шею, и у меня аж сердце ухнуло куда-то в пятки.

Колошматило всю, как ненормальную.

В голове сразу понеслось: кабан, собака, маньяк, лесник, бомж, черт с рогами…

— Ну еще бы, Люб… — прошептала я, пытаясь не впасть в панику. — Кто шляется по таким местам по ночам? Только ночные бабочки да ты, дурья голова твоя…

И от этого собственного бреда мне стало одновременно смешно и страшно.

Я сглотнула, крепче сжала сумку, развернулась и пошла быстрее. Почти побежала. Хотя куда там побежишь, когда под ногами трясина такая.

— Валерчику там хорошо на теплой кроватке, паскуда… — процедила я сквозь зубы, цепляясь руками за кусты.

Ветки били по рукавам, царапали ладони.

Я ползла наверх, как последняя выжившая в фильме ужасов. Сапоги скользили, колени пару раз подогнулись, я чуть не села на задницу, но все-таки упрямо лезла дальше.

В какой-то момент уже не шла, а реально карабкалась, помогая себе руками.

— Давай, Люба… — шипела я сама себе. — Давай… Еще чуть-чуть…

Наконец добралась до обочины. Передо мной вырос этот дурацкий ограничитель. Я кое-как перелезла через него, гимнастка года, зацепилась дубленкой, чуть не порвала рукав, выругалась так, что, наверное, даже совы в лесу перекрестились, и выпрямилась уже на самой трассе.

Сразу огляделась по сторонам.

И, что и следовало ожидать…

Ни одной машины.

Вообще.

Пустая дорога. Черная лента асфальта, уходящая в обе стороны, и только одинокий фонарь.

Стоял себе, светил, как издевательство.

Я медленно повернула голову в ту сторону, уставилась на этот далекий желтый круг и невесело усмехнулась.

— Это и есть свет в конце туннеля?

Ой…

Ну и где мой принц на белом коне? Или это у нас только в сказках?