Глава 5.

* Любовь *

Он что-то бубнил дальше, язык у него уже заплетался, слова слипались, как каша во рту, а я даже не пыталась слушать. Вот вообще не горела желанием.

Я отмахнулась от него, развернулась и пошла вниз, чувствуя, как меня всю колотит от злости.

Он, конечно, побежал за мной. Еще бы…Сразу вспомнил, что жена у него, оказывается, существует. Засуетился, засеменил своими ножками, а я уже спускалась по лестнице, цепляясь рукой за перила, чтобы не навернуться к чертям, потому что если бы я еще сейчас шею свернула в доме любовницы своего мужа, это был бы вообще шикарный финал вечера.

И вот он сзади что-то там мямлит, сопит, дергается, и тут я слышу:

—- Шлеп.

Оборачиваюсь. А у этого клоуна тапок с ноги слетел и скатился по ступенькам, прям даже меня опередил. Я уставилась на кусок резины, потом на него, лысого, взъерошенного, в перекошенных очках и семейниках. Ну и номер, хоть на стендап иди.

— Ну что ты, моя лысая Золушка… честь потерял, теперь и тапочку?

Я нагнулась, подхватила этот несчастный тапок и тут же швырнула в него, даже не думая, попаду или нет. Хотелось, конечно, попасть в лоб. Или ниже по причиндалам, да желательно так, чтобы запомнил, но смотреть на него я больше не могла.

Он -– синоним слова мерзость.

— Иди дальше стручок свой суй куда ни попадя! Шмотки я твои выкину в подьезд!

— Люба, стой! — заорал Смирягин.

Начал угрозы, про то, что

— Давай без глупостей! Ты сейчас все испортишь! Я твоя семья, твой муж и я буду решать…

Я резко развернулась на лестнице, так что он аж заткнулся на секунду и прикусил свой поганый язык.

— Я тебе сейчас все испорчу? Серьезно? — произнесла я на выдохе. — Это я тебя в свою семью приняла, Смирягин! В семью, где уже есть ребенок. Это ты должен был быть благодарен, что тебя такого… еще подобрали!

Если бы еще секунду там постояла, я бы, наверное, вцепилась ему в лицо ногтями. А мне не хотелось. Вот честно.

Мне не хотелось устраивать драку из-за этого жалкого куска лысеющего мяса.

Я и так уже увидела достаточно, чтобы меня потом месяцами тошнило от одного его имени.

Вылетела из дома, почти не чувствуя ног, только слыша за спиной его крики.

Добежала до машины, дверцу дернула так, что чуть не оторвала, села, захлопнула за собой и вцепилась в руль.

Руки дрожали. Ноги тоже. Даже ключ с первого раза в зажигание не попала.

— Да ну твою мать… — выдохнула я сквозь зубы, снова вставляя.

И тут, как назло, в доме загорелся свет везде. Просто везде. На первом этаже, на втором, в коридоре, на улице. Видимо, эта девчонка силиконовая тоже очухалась и решила посмотреть, как там семейная драма развивается. Отлично. Прямо театр. Зрители в сборе.

Я еще сильнее разозлилась, потому что если бы сейчас машина не завелась, я бы, наверное, пошла и правда забрала его тачку.

Вот честно, угнала бы.

Села бы в нее и уехала. А потом еще в первый же столб бы ее впечатала слегонца для пущего эффекту.

И пусть бы потом сам объяснял своей сиськастой фее, почему его “Ласточка” превратилась в металлолом.

— Ничего… — буркнула я, вцепившись в руль. — Ничего, твоя автомастерская быстренько бы починила. Ха!

Но, слава богу, моя малышка завелась. Не с первого раза, но завелась. Я чуть не поцеловала руль от облегчения.

Ну и ну.

— Умница моя… Давай, давай, не подведи.

Сдала назад, колесами замесила грязь, чуть не села в колею, но все-таки выкарабкалась.

Машину повело, я выругалась, вывернула руль, кое-как выбралась на более ровное место и наконец выехала с этого проклятого участка.

— Скотина… — буркнула я уже в голос, и по щеке у меня вдруг покатилась слеза.

Я аж сама дернулась от этого. Ну правда…

В груди жгло. Так жгло, что дышать было тяжело.

За что?

Вот просто за что?

Я старалась. Я реально старалась. Я собирала эту жизнь по кускам. После всего, что со мной уже было, я вообще решилась снова пустить мужика в свою жизнь.

И вот чем это кончилось. Один раз в одну и туже воду…

Я смахнула слезу ладонью и посмотрела на телефон, который лежал рядом. Вот же напасть… семь процентов.

— Да ты издеваешься… — пробормотала я.

Семь процентов в этом темнолесье. Где ни связи толком, ни людей, ни черта. Лучше и не придумаешь.

Я сильнее вцепилась в руль и прибавила газу, потому что мне надо было выбираться отсюда как можно скорее.

Дорога была просто адская. Грязища страшная, как я вообще туда доехала? Ума не приложу.

Машину то и дело вело, колеса буксовали, где-то под ними пищало, где-то скрежетало, где-то меня подбрасывало так, что я зубами клацала.

Фары выхватывали из темноты куски дороги, лужи, какие-то ветки, колеи, и мне реально было страшно… встану сейчас посреди этой черной жижи, и потом хоть вой.

Я уже отъехала достаточно далеко, чтобы даже не думать разворачиваться за его машиной.

Все. Нет. Едем вперед. Все, что не случается, к лучшему в любом случае. Что-то да придумаю.

И в какой-то момент почувствовала, как машину повело сильнее.

Колеса провернулись. Мотор дернулся. И все.

Я встала.

— Нет… — выдохнула я, нажимая газ.

Машину качнуло и она заглохла.

Я замерла. Посмотрела перед собой. Потом на телефон.

Четыре процента.

— Черт…Ну как так-то?!

Схватила телефон. Связи нет. Вообще. Ни одной палки.

— Да вы издеваетесь… — процедила я, уже чувствуя, как начинает подступать паника.

Только не сейчас, мамочки, ну почему? Только не тут.

Я закрыла глаза, выдохнула и заставила себя не поддаваться тревоге.

Все. Хватит. Реветь потом будешь. Сейчас надо думать.

Включила фонарик, открыла дверцу. Порылась на пассажирском, чуть не уронила сумку в кусты, зацепилась рукавом за ручку, выматерилась уже в полный голос и вылезла из машины.

И тут же почти по щиколотку провалилась в грязь.

>— Да ладно?!

Холодная жижа сразу полезла на ботинки, в нос ударил запах мокрой земли, сырости и какой-то гнилой травы, а я стояла посреди этого кошмара и чувствовала, как меня опять накрывает.

Волосы лезли в лицо, резинка сползла с моего крысиного хвоста… Дубленка новая белая цеплялась за дверцу, ноги уже были грязные, руки тоже, потому что я машинально уперлась ладонью в капот, а вокруг… ни души, ни связи, ни черта.

Только темень, грязь и моя заглохшая ласточка.

Я обошла машину, посветила на колеса.

Села конкретно…

— Так… — пробормотала, сглатывая. — Сейчас как-то вытолкнуться надо…