Про то, что у кое-кого тоже могут быть чувства

– У тебя чудесные детки, – воркую над будущими драконятами.

– Курлык, – соглашается счастливая мамаша.

– А какие прожилки разноцветные на яйцах! Золотые, серебряные, белые, черные… неужто все дракоши будут разных цветов? – не могу сдержать восторгов.

– Курлык, курлык! – подтверждает дракоша.

– Ва-ау, вот это круто! Так, погоди, а папа у нас драконий какого цвета? – пытаюсь понять масть.

– Хрбд-шшшш! – вскакивает моя пр-релесть и возмущенно переступает лапами,

– Хм… – смотрю на Нюшу внимательно и уточняю, – Тебе плевать? Ты в смысле… ты разругалась с ним что ли?

– Фыр-фыр, – задирает голову.

– Он что… тебя обидел?! – всплескиваю руками.

– Фыр-хр-хмыр!! – возмущенно выпускает пар из ноздрей.

– Настолько обидел, что ты даже знать его не хочешь и про детей не скажешь?! – изумляюсь.

– Курлык! – подтверждает гордо.

– Вот же… дракозел! – тоже возмущаюсь. – Может покажешь мне этого чешуйчатого гада? Устрою ему! Уверена, просто так ты бы не приняла такое решение, только за большую подставу. Неужели здесь все мужики такие , даже драконы? Что-то с воздухом не так в этом королевстве, что…

– Кхм-кхм.

Оборачиваемся обе ко входу на балкон в желании испепелить нарушителя нашего девичьего единства. Я – взглядом. У Нюши пламя готово вырваться.

Эльф аж отшатывается.

Но тут же понимает, что не к лицу младшему принцу проявлять такую трусость и приосанивается со смешком:

– Не пойму, кому из вас такое общение больше не на пользу… Наталина, ты знаешь, что подобные беседы с драконами вообще не характерны для всадников? Считается, что они нас… напрямую не понимают. А у вас как будто все очень понятно.

– Вот вам не характерны – вы и не делайте, – перебиваю и фыркаю не хуже дракона, – А мне пока и поговорить не с кем кроме Нюши.

– Ню-ша… – старательно повторяет непривычное имя Керр. На самом деле он – Вайерд Керр Наир из Эрдвигов. – Ты и общаешься с ней странно, еще и имя дала такое странное. А ведь считается, что так делать нельзя, имя новое давать…

– Может вы ошибаетесь! Во всем! – отвечаю запальчиво. Заразила меня дракоНюша настроением.

– Может и ошибаемся, – тянет задумчиво мужчина, что-то там переваривая в своей голове. И тут же добавляет, – Наталина, собственно я к тебе.

– Ко мне? – не понимаю.

– Эту роль обычно выполняет старший родственник жениха, – впервые вижу эльфа чуть смущенным, – Но, поскольку таких родственников у него нет – как и у тебя – то ее должен взять на себя я, как названный брат.

Молочный брат.

Это я выяснила, наконец.

У них с Вардриком была одна кормилица, а у его матери-королевы – дружеские отношения с матерью герцога.

– Какую роль? – мы начинаем спуск вниз.

– Я должен познакомить тебя со Служителем, – перечисляет принц, – Представить предкам будущего дома. И взять на себя ответственность за твою Правду.

Соображаю быстро.

Служитель – это что-то типа священника. Упоминали за эти дни подготовки к свадьбе.

Предки также понятие знакомое. Будущий дом, правда, неясная затея – живем мы во дворце, прилетели сюда из твердыни, где я предкам «представилась» давно, есть еще что-то? Какой-нибудь родовой особняк?

А вот с правдой это он погорячился.

– Не слишком ли большой риск брать ответственность за правдивость неизвестной девицы? – я и подкалываю, и хочу раскрутить на разговор, чтобы понять, чем мне это грозит. Или ему.

– Ты тоже рискуешь, выходя замуж за истинного Карвара, – легкомысленно пожимает плечами.

– Риск стал бы меньше, если бы меня хоть кто-то пояснил подробности на счет проклятия и смерти сестры Ирдвика! – шиплю, прекрасно понимая, что этим делу не поможешь. Я так шипела и эдак – но получала лишь ответ, что нельзя вмешиваться и подготавливать меня хоть к какому испытанию судьбой.

Удалось лишь разобраться, что все дело в какой-то внутренней силе, которая должна сочетаться с внутренним драконьим пламенем. И если женская сила невелика – то «сгорю за несколько дней». А в многоликом проклятии как раз и говорится, помимо всего прочего, о том что не видать роду Карваров сильных невест.

– Нельзя вмешиваться в пламя, – отвечает безмятежно. В очередной раз. – Сделаешь только хуже.

– Хуже, чем смерть? – язвлю.

– Поверь мне, иногда даже Изнанка становится желанным местом, – качает он головой, давая понять, что разговор закончен.

Черт.

И про «правду» не успела выяснить.

Мы идем многочисленными коридорами и переходами – в целом я понимаю, в какой части дворца нахожусь, но не слишком стараюсь дорогу запомнить – и приходим к огромным дверям. Слишком большим даже для этого дворца.

Они открываются с явной натугой и скрипом с помощью какого-то механизма и навстречу нам выступает…

– Йода?! – шокировано восклицаю я. – Ой, то есть Борн, прости… Тьфу, простите.

Я неуверенно улыбаюсь, понимая, что стража твердыни не может быть здесь.

Но когда человечек напротив знакомо усмехается, снова не могу удержаться:

– Борн… это ты?

Он? Не он?

Дворцовый Йода вещает что-то, может даже важное, а я, вместо того, чтобы сосредоточиться на его словах, пытаюсь понять, мог ли здесь появиться близнец моего знакомого стража. Или это и есть Борн? Или все стражи в принципе одинаковые?

Одинакового на вид возраста, пола, телосложения. С одинаковыми ехидно – покровительственными взглядами в мою сторону, словечками и всей этой атмосферой интриги и непонятности, которую они умеют создавать?

Только этот будто серьезней и важнее. Согласно должности.

– …и солгать здесь не получится, – достигает, наконец, моего сознания.

– Угу. А то я умру прям у алтаря и о смерти моей сложат песни, – как-то насмешливо реагирует Вайерд.

Так.

Что я там пропустила?

Мало чего, все равно ведь прислушивалась к описанию последовательности действий во время свадьбы. Что никаких проходов под ручку с эльфом не полагается – я должна буду с начала церемонии стоять как прибитая возле чаши с Пламенем и ждать, пока зайдут все гости. Потом будут всякие клятвы. Церемония «соединения родов» – в чем бы она ни заключалась. Согласие предков. Подтверждение «ответственного». Ну и вроде как главное «да» со стороны Пламени. В общем не слишком понятно, запутано и, наверное, величественно.

Только опять всплывает тема правды, что меня нервирует.

– А что…– на самом деле чувствую робость, так что выходит нежно и по-девичьи. Обычно мужики на такой тон реагируют очень даже положительно, – Действительно любая ложь во время церемонии с моей стороны может погубить Его Высочество?

– И со стороны жениха тоже, – хмыкает эльф и подмигивает мне. Он как-то так странно к этому относится… как-будто это все не более чем слова. Дань традиции, не имеющая отношения к действительности. Но мир- достаточно магический, чтобы на ложь отозваться какой-нибудь фигней. Типа разверзнется под ним пол и провалится он в Изнанку. А эльф – достаточно дурной, чтобы воспринимать это все как возможность походить по краю.

Еще больше нервничать начинаю.

– Вот на самом деле? – не могу не настоять.

– Ты собираешься лгать, Наталина? – неожиданно серьезно спрашивает Служитель.

– Вроде не собираюсь, – теряюсь немного и получаю на это два покровительственных смешка. И начинаю тараторить, понимая, что меня заносит, но не в силах остановиться. Выплескиваю. Уж слишком яркая картинка перед моими глазами. А может это от всяких трав, что дымятся в блюдах на высоких подставках? В голове гудит, будто выпила слишком, – Но мало ли, что придется подтверждать во время клятв… Начнется там про чувства, про то, какая я вся замечательная и для всадника любимая, как он со своим драконом счастлив нашему будущему союзу, ночами не спит, мечтает обо мне, и Вардрик такой говорит во всеуслышание «да», а Его Высочество падает и ногами дрыгать начинает, в попытках поймать последний вздох и… Простите.

Поздно.

Даже у Йоды челюсть до пола. Хорошо хоть фигурально.

– Кх-м, кх-м… – эльф приходит немножко в себя, пока я густо заливаюсь краской. – Дело в том, что…

– Наталина из земель Свесских, из Карваров будущих, – прерывает его Служитель, – Ты всерьез полагаешь, что Его Светлость не испытывает и толики того, что ты описала? И его дракон обратил бы на тебя внимание, если бы ты его не заинтересовала?

Чего?!!

Теперь об пол стукается моя челюсть.

Он что… серьезно? А почему мне казалось, что там обратная последовательность? Даже не последовательность – дело только в дракоНюше и ее приязни ко мне? Может это у них устаревшая информация, ну, про чувства всадника? А поскольку у нас все наоборот, то и Вардрик как бы вообще ничего и никак…

– Кх-м, кх-м, – снова откашливается принц, которого, кажется, я опять сумела смутить, – Что ж, знакомство и разговор будем считать состоявшимися, теперь я должен представить Наталину предкам..

– Да, – тянет задумчиво Служитель, как-то странно на меня поглядывая. – Чем больше узнаем мы, тем лучше понимаем, как много мы не знаем.

– Может вы еще скажете мне… – делаю шаг поближе, но он лишь качает головой, прерывая.

– Твои вопросы от страха. Страх – это путь к темной стороне. Страх рождает гнев. Гнев рождает ненависть. Ненависть – страдания. Не надо страдать, Наталина, – и на этой эпичной ноте разворачивается и скрывается за какими-то перегородками, бросив напоследок, что предки уже здесь.

– Да как не страдать-то? – едва не топаю ногой.

Хнык-хнык.

Совсем мне голову задурили.

А. Еще не совсем.

Вот когда появляется с дюжину белых полупрозрачных фигур и окружают меня – в этот момент точно с ума можно сойти. Я с предками, конечно, вроде бы освоилась уже, но в твердыне их было поменьше и не таких… величественных, что ли. А эти прям крупные фигуры. Не слишком человеческие. И не понять – дружелюбные или нет.

Вцепляюсь в руку эльфа – фиг с ним, потерпит мои ногти, все равно он нам с Вардриком вместо всех родственников – и стараюсь не верещать, пока привидения кружатся вокруг, то смыкаясь плотным кольцом, то распадаясь, будто изучая меня со стороны. Вайерд предельно вежливо сообщает, кто я такая и по какому поводу послезавтра здесь будет церемония, просит прийти «для поддержки» и, спасибо ему, не пытается при этом отодрать от себя.

Что там Служитель говорил? Что мне страшно?

Да, страшно, и я это даже не пытаюсь скрыть!

– Наталина…

Но ведь уже все неизбежно, так? Свадьба, Единение, дальнейшая непонятная жизнь в это мире – и мечты о своем. А мечты ли? С каждым днем здесь я все дальше от своих воспоминаний, они становятся зыбкими, будто не со мной все было – зато происходящее здесь пропитывает до нутра.

– Наталина…

Нюша все равно никуда не полетит, можно и не просить, пока мелкие не вылупятся, ну а потом… мне совести хватит обнаружить путь в свой мир и уговорить дракона доставить меня туда? Не будучи уверенной, что она сумеет вернуться и… что будет счастлива здесь без меня? С другой стороны, а почему я должна думать только о счастье других? А что составит мое собственное счастье, а? Да хотя бы жизнь, если учитывать проклятье!

– Наталина, мы закончили. Идем же.

Оказывается принц уже давно тянет меня в сторону двери.

Отпускаю его, наконец, тру виски и на выход.

В полном молчании мы доходим до покоев. Я лишь слабо киваю, когда он прощается. Усталость дикая, будто мешки таскала. И вообще, не понять как вечер наступил. Темно уже. Свечи зажжены, светильники. Я думала мы пробыли у Служителя в… пусть будет храме не больше часа, но за час так не стемнело бы…

Легкий плеск на месте меня подбрасывает буквально.

Я резко поворачиваюсь к тому месту, где стоит обычно лохань и так же резко отворачиваюсь.

Герцог там.

Эти дни мы почти не виделись. Он решал какие-то вопросы – то ли со свадьбой, то ли с тем, чтобы свадьбы не было. Не всегда приходил ночевать, а если и приходил, то когда я уже спала. Чувствовала сквозь сон, что на другом краю кровати, за целой горой одеял и подушек укладывается… и снова проваливалась в темноту.

А чтобы оказаться здесь в подобное время, да еще и лохань занять, и не подумав прикрыться ширмой…

Я так и стою спиной, пока снимаю верхнюю накидку – с каждым днем у меня все больше красивой одежды, и свадебное платье даже есть, но не сказать, что это делает меня сильно радостней. Аккуратно складываю ее, беру со столика, который всегда полон, булочку и кусочки фруктов, перекусываю. Перебираю несколько отрезов ткани, которые вчера принесли служанки – золотой, красный, серебряный. Вышитые все, и от этой вышивки жесткие и блестящие. Но красивые.

Я потихоньку начинаю понимать местную моду, так что уже представляю, что из них можно сделать.

Только когда слышу за спиной возню: как мужчина выбирается, натягивает на себя что-то, присаживается в кресло и наполняет кубок – оборачиваюсь.

Вардрик выглядит в неровном свете безумно уставшим.

Сидит в тонкой рубахе, чуть прилипшей к влажному телу, и тонких же штанах. С волос капает. Глаза закрыты. В руках и правда кубок с крепким напитком…

До меня вдруг доходит, что это не просто какой-то там мужик. Не чужой бородач с драконом, твердыней и кучей тараканов в голове. Не обижавшая меня своим поведением сволочь. Не персонаж трагичной любовной истории и не суровый малознакомый воин с нарисованной моим мозгом картины.

Это живой человек со своими страхами, желаниями и принципами, с которым мне, возможно, придется жить всю жизнь. Который, возможно, совсем не равнодушен.

Смерть от проклятия, мое бегство в собственный мир, Единение, церемонии – это так иллюзорно. А вот мое и его отношение, настоящее отношение, а не это вот всё… Может единственное, что и стоит принимать во внимание?

Я не склонна к эмоциональным порывам и тому, чтобы становиться перед мужчинами на колени.

Но я именно это и делаю.

В несколько шагов оказываюсь возле него, опускаюсь на пол и обхватываю его ноги руками. Смотрю на напрягшееся мужское лицо, ловлю потемневший взгляд – он не мог не открыть глаза.

С его взгляде нет пренебрежения или угрозы.

В моей позе нет унижения.

– Мне страшно, – говорю шепотом от самого сердца, – Страшно, что будет происходить во время свадьбы и Единения. И какие будут последствия. Страшно, что все пройдет хорошо – но ты продолжишь оставаться равнодушным. И я всю жизнь проживу с холодной глыбой, которая наравне с королем воспринимает меня как несущего яйца дракона. Это просто кошмар, когда одинаково страшно и умереть, и выжить. Служитель сказал, что страх порождает гнев и ненависть, а ненависть – страдания, но я, кажется, пропустила две стадии. Сразу пришла к последней…

– Служитель? – его голос тих, а пальцы, будто неосознанно, прикасаются к моей голове и начинают распускать сложную косу.

– Мы были сегодня у него с твоим братом. Знакомились. И знаешь… он настолько похож на Борна, что я так его и назвала. Как это возможно? Неужели все стражи и служители одинаковые?

– Конечно, – он будто чуть удивляется моему вопросу, а потом сам же себе поясняет, – Ты же не сталкивалась с ними до твердыни, да… Служители ли, стражи ли – они суть одно и то же. Один и тот же.

Блин.

Слишком сложно для одного дня… С этим можно и потом разобраться.

– Вардрик, – говорю мягко, – Расскажи про Единение. Сейчас. Я ведь совсем запуталась…

– И всех запутала, – мягкий смешок, пока он распутывает мои волосы. Это дико приятно. По затылку табун мурашек… И этот вечер, все те мысли и новости, что я сегодня узнала, то, что он не убегает от меня – а я от него и от своих ощущений, все это усиливает значимость происходящего десятикратно, – Уже давно привыкли к другому порядку. Первая ночь – для женщины и мужчины. Признание драконом и его определение. Ритуал Единения. Потом, что редко, появление яиц… Так было и будет. Но не у нас.

Какая-то мысль мелькает по всему этому поводу, но пропадает, потому что Вардрик оставляет кубок в сторону и уже двумя руками перебирает мне голову.

Мр-р…

– Единение и первая брачная ночь разве не одно и то же? – пытаюсь продраться сквозь приятную негу.

– Единение – это все, что объединяет троих. Но если брать события по отдельности… Первая ночь – это просто ночь, Наталина. А ритуал случится позже.

– Во время которого я могу умереть? – вырывается невольно. Мужчина же наклоняется вперед, буравя меня взглядом и невольно сжимая пальцы, так что мне больно делается.

– Тш-ш, – хмурится, – Слова – это связь, Наталина.

– Ты сам их говорил не раз! Что я могу погибнуть!

– До тех пор, пока оставался шанс убедить хоть кого-то, хотя бы тебя! – его голос негромок, но как будто отдается эхом внутри меня, – Но больше я не вижу возможностей изменить этот Путь.

– И со смирением готов сделать меня своей женой? – получается язвительно. Но это от внутренней, не понять откуда взявшейся боли. Если страх порождает гнев, то обида – всегда вынуждает выпустить колючки.

– Я бы не использовал слово «смирение», – в глазах мужчины мерцает что-то, – Любое слово – это…

– … связь. Я поняла. Потому ты со мной не разговариваешь, не смотришь на меня, не проводишь со мной… ночи.

– Любое действие – тоже связь, – качает головой серьезно. – Любой взгляд. Любое прикосновение.

– Тогда что ты делаешь сейчас, Вардрик? – получается сипло.

Наверное, это очень красиво со стороны.

Стоящая на коленях перед мужчиной женщина с распущенной косой.

Ее тяжелое дыхание и покрасневшие щеки.

Его руки в ее волосах и горящий взгляд.

Их лица близко друг от друга…

– Что я делаю? – теплое дыхание опаляет мои губы. – Возможно, совершаю большую ошибку…