Глава 29 · Невовремя

Сбросив с себя оцепенение, полная решимости, я поднимаюсь с кровати. Неожиданно для себя понимаю, что не хочу больше ждать. Хочу разобраться во всем этом хаосе, разобраться в том, кто я такая и на что способна.

Ведь это в конечном итоге может спасти мне жизнь!

Мне срочно нужно найти Карину и поговорить с ней, как бы тяжело это ни было. Мы должны найти общий язык. Или хотя бы суметь договориться.

Да, мы должны договориться. Думаю, что это будет несложно. Ведь Карина слушает маму, а та велела ей мне помочь.

Буду давить именно на это.

Выхожу из комнаты и осматриваюсь. В расходящемся в обе стороны коридоре нет никого. Тишина стоит такая, что можно услышать, как бьется мое собственное сердце. Неужели девушка сумела так далеко уйти?

Понятия не имею, где может быть Карина, а гадать бессмысленно. Она могла уйти куда угодно, ведь она знает этот дом. В отличии от меня.

Смотрю по правую сторону от себя, всматриваюсь в стену, которой заканчивается коридор. Не знаю, есть ли там поворот или проход куда-то еще. И проверять не особо хочу.

Зато я знаю, что если поверну налево, то попаду на лестницу, ведущую на первый этаж.

Так может быть Карина там? Может быть, она направилась к своей матери, чтобы наябедничать ей на меня?

Решаюсь и направляюсь именно в этом направлении. В конце концов, даже если я не найду девушку, я могу обратиться за помощью к Элеоноре или Сиенне. Они-то точно встанут на мою сторону.

Но не успеваю я пройти и десятка шагов, как из одной из комнат выходит доктор Гринг.

Увидев меня, он замирает. На его лице читается явное беспокойство. Но… со мной оно связано или с необычным фокусом хозяйки этого дома?

— Тифани, с вами все в порядке? — спрашивает он и в его голосе слышна искренняя тревога. Значит, все-таки он беспокоился обо мне. — Наше общение в гостиной закончилось весьма внезапно. Кажется… я заснул. Хотя помню, что сам того не желал.

— Все хорошо, Рейхард, — пытаюсь я заверить его, хотя внутри все еще свежи пережитые эмоции. — Вы на самом деле уснули. Наверное, устали от ненужных переживаний обо мне.

— Вы же знаете, что ощущение тревожности после сна свойственно только неестественным ситуациям? — внезапно спрашивает он. — Я изучаю вопрос тревожности и пришел к выводу, что в основном мы имеем дело с тревожностью приобретенной…

— Не понимаю, о чем вы говорите, — признаюсь честно. — Разве сейчас речь идет именно о ней? Или вы решили таким образом продолжить мое лечение?

— Бывают случаи, когда мне самому нужна помощь. Самоанализ, если хотите. Но любой анализ идет лучше, если его проговорить вслух.

— Значит, сейчас вы общаетесь не со мной? — прихожу к вполне логичному выводу. — Я для вас как зеркало, способное возразить или поддержать?

— Ну что вы, Тифани! Для меня вы намного больше, чем зеркало!

— О! Спасибо большое! А я уже было подумала, что вы совсем не видите во мне души. Хотя… разве можно лечить психически больного человека, если он неодушевлен?

На этот раз Рейхард не находит что сказать. Он просто стоит и хлопает своими красивыми темными глазами.

Черт возьми, да он даже в такой нелепой и крайне неловкой ситуации умудряется оставаться привлекательным!

— Все с вами понятно, господин Гринг, — намеренно перехожу на фамилию. — Вы просто боитесь рассмотреть во мне душу. Боитесь, что найдете во мне не просто объект для изучения, а самую настоящую женщину. Правильно я говорю?

— Я… вы… — пытается, что-то сказать он. Но краска на его щеках говорит громче любых слов.

— Сложно, наверное, разбираться в психологии и совершенно ничего не понимать в людях, — добиваю его. — А я ведь, в первую очередь, женщина. Причем чертовски сексуальная, если вы не заметили… господин Гринг.

Проводу ладонью по его щеке и одаряю таким взглядом, что он должен как минимум сойти с ума. А потом просто разворачиваюсь и иду прочь.

Шаг за шагом, я продвигалась по коридору, напряженно прислушиваясь к каждому звуку, доносящемуся из-за спины. Но там царит тишина. Ни шороха, ни вздоха, ни даже легкого скрипа половиц. Он действительно обдумывает мои слова. Так, как, наверное, может обдумывать их только психолог.

Возможно, впервые в жизни Рейхард Гринг столкнулся с ситуацией, когда его логика и знания оказались бессильны. Впервые получил от пациента такой глубокий и полный смысла ответ. И я с удовольствием дала ему эту возможность — побыть наедине со своими мыслями.

Спустившись по лестнице, я направилась в гостиную. Надеюсь найти здесь Элеонору или Сиенну, а может быть и из обеих. Но здесь никого нет.

Прохожу дальше. Не знаю, что мне делать, куда идти. Я ведь не могу весь день ходить по дому в поисках хоть одной из них.

Зато я могу подождать их здесь!

Опускаюсь в кресло, чувствуя, как его мягкие объятия окутывают меня. Закрываю глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Пытаюсь расслабиться, но мысли переносят меня к последнему разговору.

Рейхард… Он сложный, загадочный, может быть, даже немного странный. Но в то же время в нем есть что-то притягательное. Нечто, заставляющее меня забывать обо всем на свете. Его тревога обо мне была неподдельной. Это чувствовалось. Я действительно небезразлична ему.

Но все же я боюсь. Боюсь открыть ему свою душу, показать истинную себя. Боюсь, что узнав всю мою правду, он увидит во мне лишь настоящую сумасшедшую. Уверится в этом.

Боюсь, что его интерес ко мне окажется ограничится лишь научным любопытством.

Но нужно ли идти дальше? Давать ему шанс узнать меня? Или же лучше оставить все как есть, играя роль пациентки, вызывающей у него лишь профессиональный интерес? Ответа на этот вопрос у меня пока нет.

Как нет и ответов на другие мои вопросы.

Но я непременно их найду!