Глава 12

В полдень субботы свою оценку произошедшему дал император. Его слова прозвучали жестко и честно, четко донося мысль, которая слышалась в каждой сказанной им фразе: не забудем!

Память о тех, кто погиб. Забота всем, кто нуждается. Неотвратимая кара, кто виновен. Враг нанес удар по самому дорогому – подрастающему поколению. Пощады не будет.

Произносил он эти слова на фоне здания университета. Стоял не один – вокруг были спасатели, медики, целители, военные. И, говоря, он словно бы клялся. И нам, и тем, кто находился рядом.

И я ему верила. Потому что с таким взглядом, как у него, лгать нельзя. Та же грань, когда как прежде уже не будет.

А в воскресенье мы вернулись в мобильный госпиталь. Несмотря на целителей и медиков, которые ехали в Москву со всей империи, рук не хватало, так что к работе привлекли и студентов.

В течение трех дней, с восьми до восьми мы были в палате с пациентами – работали с легкими, но их было много, забот хватало. На ночь – домой. Только принять душ, поесть и спать.

Не знаю, можно ли назвать дружбой то, что объединило нас за это время, но мы научились понимать друг друга без слов. Кирилл, Петр, Анна и я.

Анна ушла из дома и перебралась в общежитие. На мой взгляд, серьезное решение. Но не неожиданное. Отобрав у смерти жизнь, к самой жизни она стала относиться иначе. Впрочем, не она одна.

А в среду мы вышли на занятия.

Но как раньше уже не было. Не хватало внутренней легкости и беспечности.

– А ведь приятно, – произнес Иван, разглядывая, как и мы с Анной, на стенде фотографии студентов, участвовавших в спасательной операции.

В отличие от нас с Анной его группа изначально попала на оказание первой помощи.

Завидовала ли я ему?

Скорее нет, чем да. У каждого из нас был свой бой. И в каждом из нас он оставил свой след.

– Согласна, – подтвердила Анна. – Это надо отметить.

– Стаканом чая? – фыркнул Иван.

– И тортиком, – протянула Анна так, что стало понятно: за тортик она готова на все что угодно.

О том, что Аня сластена, я догадывалась – сама она на перекус сладости не приносила, но на тех, кто при ней баловался конфетами да печеньем, смотрела как на заклятых врагов.

И вот теперь открылась. Как если бы бросила вызов.

– Не откажусь, – поддержала я ее. – И от тортика, и от чая. А если еще чего-нибудь существеннее…

– Тебя легче убить, чем прокормить, – ворчливо произнесли за спиной.

Оглядываться не стала, узнала по голосу. Кирилл. И вряд ли он был один. Петр всегда находился где-то поблизости от брата.

– А при чем тут ты? – игриво дернула я плечиком.

– При том, – вроде как обиженно отрезал Кир, но я ему не поверила. – Так мы идем или нет?

– В «Березку»? – дал понять Иван, что отказываться от своего предложения не намерен. И не важно, что был не в нашей группе. Все мы…

Теперь я знала, что такое братство. Не слово – состояние.

– Лучше в «За углом». Там и нормально поесть можно, – глуховато – явно спал на последней паре, заметил Петр.

Я не ошиблась. Где один брат, там и другой.

– Великолепно! – поворачиваясь, с воодушевлением воскликнула Анна.

Мы с Иваном последовали ее примеру.

– Вот так и скажут, что связались с малолетками, – окинув нашу троицу тяжелым взглядом, пробухтел Петр.

И ведь был прав. На два курса старше… Практически пропасть.

– Да мы вас вроде как с собой и не приглашали, – приподняла бровь Анна. – А то ходят тут всякие…

Я тяжело вздохнула. Петр и Анна – наша новая головная боль. То, что нравятся друг другу, – видно с первого взгляда, но признаваться себе в этом никто из них не собирается.

Ну а мы между ними. Как в театре. Восторженные зрители.

Когда я попыталась намекнуть, что со стороны их перепалки выглядят не столь невинно, как это может показаться, Анна быстро меня отбрила, предложив сначала разобраться в собственном отношении к Киру.

Говорить о то, что она серьезно ошибалась, я не стала. И не только потому, что мы с Игорем общались каждый вечер, дожидаясь выходных, когда их все-таки отпустят в увольнение и мы сможем наконец увидеться. Просто я воспринимала Кирилла как старшего брата. И он об этом не только знал, но и принимал.

– А нас и приглашать не надо, – как и ожидалось, мгновенно взбодрился Петр.

– Начинается… – посмотрев на Кира, тяжело вздохнула я.

Тот только пожал плечами. Эта парочка как стихийное бедствие. Главное, пережить.

– Я в этом даже… – между тем продолжила Анна.

– Извините, – резко перебила я ее, – забыла задание на кафедре. Вы идите, я догоню.

Дожидаться реакции не стала, быстрым шагом направилась к лестнице.

И ведь даже не солгала. Профессор продолжал работать над новой методикой низкодозированного целительского воздействия на пораженные энергетические каналы и попросил отработать парочку созданных им магем, в которых как раз использовались «капельки» и «капелюшечки».

В качестве подопытного кролика должен был выступить один из знакомых Сергея с частичным повреждением каналов ног, но уже после того, как я достаточно освою магемы, чтобы иметь возможность контролировать как сам процесс, так и изменения в состоянии пациента.

Данилы Евгеньевича в кабинете не оказалось, однако его помощница была в курсе, передав мне папку с материалами.

Несмотря на огромное желание посмотреть на результат работы профессора, от любопытства я удержалась, засунув документы в сумку. Вот вернусь домой…

По времени всего ничего, но флигель успел стать для меня домом. Местом, в котором я ощущала себя в безопасности.

Когда выскочила из корпуса, на дорожке, которая вела к стоянке, ребят уже не было. Да и на лестнице было пусто. Это нас освободили от факультатива – Людмила Викторовна занималась отчетами, а у остальных продолжались пары.

Сбежав вниз, перекинула сумку в другую руку, чтобы удобнее было запахнуть пальто. Поленилась застегнуть, посчитав, что быстро доберусь до машины.

Я отвлеклась всего на пару секунд, но…

Чтобы оказаться в невыгодном положении, этого было вполне достаточно.

– Это она? – заставляя развернуться, грубо дернули меня за плечо.

За последние несколько недель жизнь показала, что моя подготовка, которой я кичилась, имела весьма существенный недостаток. Я прекрасно пользовалась приобретенными навыками на тренировках, но в обычных условиях терялась, пропуская момент, когда требовалось включать режим готовности.

И ведь когда покидала кафедру, чувствовала беспокойство, от которого отмахнулась, посчитав, что на территории академии мне ничто не грозит.

И все-таки вбитое Андреем и Ревазом сработало. «Провалившись» вниз и избавившись от захвата, я отскочила еще до того, как ко мне, визжа, кинулась какая-то девица.

Сумка отлетела в сторону, левая рука двинулась вперед, фиксируя щит. Над правой ладонью завис алый шарик. Я, конечно, слабый стихийник, но, чтобы напугать, заставив сначала думать, а только потом делать, моих способностей вполне хватало.

– Сучка! – тут же «протрезвела» девица, в которой я не без труда узнала свою двоюродную сестру. Ту, с которой случайно встретилась в ночном клубе.

Ирина. Внучка князя Салтыкова…

Вторая наша встреча, и вновь она в неадеквате. В первый раз я заподозрила ее в алкоголизме, теперь же…

Что думать теперь, я не знала. Судя по ее состоянию, она принимала на грудь уже не первый день.

– Кто вы и что вам нужно? – перевела я взгляд с сестрицы на парня, который как-то странно, словно не понимая, что это такое, смотрел на шипящую магоформу.

Был он крупным и, если я не ошибалась, предпочитал брать физической силой.

Не знаю, хорошо или плохо это было для меня, но выпускать его из поля зрения точно не стоило. Такие, как он, опасные противники. Не привыкнув проигрывать, идут до конца.

– Да ты… – Сестрица, набычившись, попыталась сделать шаг вперед, но замерла, не пропустив, как увеличился шарик.

Невольный свидетель первой нашей встречи сказал, что у нее слабенький дар, с которым не на что рассчитывать.

Похоже, даже его она не развивала, иначе бы понимала – серьезного ущерба магоформа не нанесет. Да и не продержится долго. Я все-таки целитель, а не подготовленный стихийник.

– Я, – как можно спокойнее подтвердила я, отреагировав на так и не законченную реплику. – Еще раз спрашиваю: что вам от меня нужно?

– Чтобы ты сдохла, мне нужно! – вдруг, брызгая слюной, завизжала сестрица. – Как и твоя мамаша! Ублюдок! Подстилка императорская… Правильно дед от нее избавился! Жаль, ты не отправилась вслед за ней…

К тому, что она бросится, я была готова. И даже ждала этого, понимая, что еще немного и эмоции окончательно подомнут под себя остатки разума.

А вот то, что он кинется, я хоть и предполагала, но надеялась, что обойдется.

И вновь рефлексы сработали. Щит принял на себя удар ножа. Вспыхнувший шарик заставил закрыться, пряча лицо, но…

Третьего, который зашел со спины, я не видела. И его присутствие ощутила в последний момент, уже понимая, что не успеваю…

Как оказалось, не увидела я не только его.

* * *

Ударить он не успел – охрана академии не зря ела свой хлеб, так что парня скрутили до того, как он использовал принесенную с собой биту. Задержали и сестрицу, которая орала на охранников, чтобы не смели ее трогать, потому как она внучка князя Салтыкова и прикасаться к ней нельзя. Взяли и того бугая, хотя он, мгновенно сориентировавшись, попытался сбежать.

А упала я сама – поскользнулась на влажной после ночного дождя листве. Хорошо еще успела сгруппироваться, избежав встречи своей головы и бордюра.

Началась суматоха. Охрана, дежурный целитель, полицейский патруль, который вызвал кто-то из преподавателей.

В том, что я пострадавшая, никто не сомневался, но старший патруля, узнав про княжескую внучку, вдруг высказал предположение, что я вполне могла спровоцировать эту троицу на активные действия.

Версия едва не стала главной – и никого не интересовало, где и когда я могла их спровоцировать, но появились Кирилл с Петром, и все как-то быстро начали успокаиваться. А когда выяснили, что я – внештатный целитель МЧС, да еще и принимала участие в спасательной операции, мне даже принесли извинения.

Но основное веселье началось, когда приехал Андрей. Да не один, а с князем Трубецким. И если бы не подоспевший профессор…

Данила Евгеньевич быстро объяснил всем заинтересованным лицам, что девочке, то есть мне, срочно требуется вернуться домой, а они, то есть взрослые, прекрасно разберутся сами.

Признаюсь, идея мне понравилось. А вот то, что моим сопровождающим стал крестный, не очень.

Впрочем…

Были вопросы, на которые кроме отца могли ответить только Андрей и Реваз. И я собиралась их задать. Более того, не откладывая в долгий ящик.

Повод представился довольно скоро.

– Ну и как оставлять тебя одну? – нарочито спокойно поинтересовался крестный, устраиваясь за рулем моего джипика.

Пожав плечами, пристегнулась.

В том, что столкнулась с сестрицей, моей вины точно не было. А вот их…

Иногда мне казалось, что кое-кто заигрался в свои тайны. И хотя точно знала – это не так, ощущение, что оказалась лишь пешкой в их руках, не пропадало.

Мое молчание он интерпретировал по-своему.

– Испугалась? – бросил Андрей на меня короткий взгляд.

Пропустив машину охраны, вслед за ней выехал со стоянки.

– Не знаю, – вполне искренне ответила я. – Сначала было не до того, а теперь вроде как уже поздно. А вот из-за пальто беспокоилась. Оно мне нравится.

Андрей ожидаемо хмыкнул:

– Тоже мне нашла проблему. Купили бы новое.

– Как у тебя все просто, – ворчливо отозвалась я.

Андрей опять скосил глаза, но на этот раз промолчал. Посчитал за лучшее не связываться.

И правильно. Не то у меня было настроение. Не после откровений сестрицы, о которых там, у академии, предпочла умолчать.

– Саш?.. – словно ощутив мое состояние, вопросительно протянул крестный.

Несмотря на то что город потихоньку возвращался к нормальной жизни, машин на дорогах было непривычно мало. Да и людей на тротуарах – тоже.

А вот патрули никуда не делись. И военные, и полиция.

– Она назвала меня ублюдком, – продолжая смотреть в окно, чуть слышно произнесла я.

– Что?! – рыкнул Андрей.

Притер машину к краю. Отстегнувшись, развернулся ко мне.

– Что она еще сказала? – Голос его звучал глухо, обещая неприятности любому, кто окажется у Андрея на пути.

– Сказала, что правильно дед избавился от мамы. И жаль, что от меня не удалось. Еще упомянула про императорскую подстилку. Правда, я так и не поняла, к кому это относилось.

– Даже так… – то ли качнул, то ли дернул головой Андрей.

Я хоть и не смотрела на него, но краем глаза движение зацепила.

– Так о чем это она? – поймав себя на желании обнять себя за плечи и сжаться в комок, вяло поинтересовалась я.

В машине было тепло, но внутри у меня все дрожало. И хотя Андрея я не обманула, страх был. Не тот догнавший – другой.

Если чего я и боялась в этот момент, так откровений, способных в очередной раз изменить мою жизнь. Боялась и… ждала, прекрасно понимая, что будущего без прошлого не бывает.

– Об этом тебе лучше бы поговорить с отцом… – осторожно начал крестный.

– Андрей! – резко оборвав, развернулась я к нему. – Это – моя жизнь! И я должна…

– Хорошо, – мягко улыбнувшись, согласился он. – Только доберемся до дома. А то здесь как-то…

Не дождавшись продолжения, кивнула. Он был прав. О таких вещах стоило разговаривать в другой обстановке.

Все-таки странные создания – люди. Сначала им требуется немедленно разобраться в происходящем, а потом… Я бы предпочла, чтобы дом Данилы Евгеньевича находился подальше от академии.

Осень… Листья облетели не полностью, и от этого деревья в саду выглядели неопрятными. Желто-зеленые лохмотья былого величия…

– Чаем напоишь? – открыв дверь во флигель и пропустив меня вперед, поинтересовался Андрей.

– Конечно, – бросила я, проходя внутрь.

Крестный помог снять пальто. Набросив на плечики, повесил его в шкаф. Тоже разделся-разулся.

Я все фиксировала, но думала о другом. «Ублюдок… Императорская подстилка…» Такими словами, как эти, просто так не бросаются.

– Князь Воронцов подал прошение о твоем возвращении в род, – когда я отправилась ставить чайник, неожиданно произнес Андрей.

Не остановившись, кивнула. Бабушка звонила прошлым вечером. Спрашивала, как я к этому отношусь.

Ответить я не смогла. Главой рода стал дядя, отец Ильи. С одной стороны, вроде как и хорошо, а вот с другой… Чего ожидать от такой милости, я не знала.

– Князь Трубецкой наложил вето на прошение. До возвращения твоего отца.

Я опять кивнула.

– А он имеет такое право? – продолжая готовить чай, уточнила я.

– Как твой опекун – да, – устраиваясь на диване, отозвался крестный. – Тебе ведь известно, что он – твой опекун?

Хмыкнув, обернулась. Вот ведь…

Андрей выглядел как добрый дядюшка, заглянувший в гости к любимой племяннице. И не скажешь, что ему предстояло ответить на весьма неудобные вопросы.

– Сашка поделился? – улыбнулся Андрей.

– А то ты не знаешь, – отбила я подачу и отвернулась. Как раз и повод появился – закипел чайник.

Обдав заварник водой, насыпала сбор. Крупные крученные листья черного чая и сушеные ягоды лесной земляники. Лаконично и очень вкусно.

– Так что там с ублюдком и императорской подстилкой? – Достав оставшиеся с завтрака пирожки с мясом, выложила их на тарелку. Пауза пошла мне на пользу. По крайней мере, голос, когда задавала вопрос, не дрогнул.

– Не императорской, а великокняжеской, – совершенно спокойно поправил меня Андрей. – И не твоя мама, а твоя бабушка.

Я вновь обернулась и скептически посмотрела на крестного. О чистоте крови в роду Салтыковых я слышала не раз. И отнюдь не от отца или его соратников. Был у нас такой предмет в лицее – история родов. Не всех, конечно, а самых-самых-самых. Так Салтыковы-старшие значились среди них. Впрочем, как и Воронцовы.

– К сожалению, это правда, – пристально глядя на меня, произнес крестный. – Твоя мать – дочь великого князя Михаила. Но об этом твой отец узнал уже после ее смерти.

У императора Владимира три брата. Михаил – старший из них.

У великого князя четыре сына и две дочери. Три, если считать мою маму.

– Так, значит, Петр и Кирилл…

– …твои кузены, – подтвердил Андрей наши родственные связи. – И о тебе им известно.

Прикусив губу, насупилась. Я думала, что в моей жизни и так хватает проблем, а оказалось…

– А я считала, что мы друзья, – наконец сформулировала я то, что меня беспокоило.

Андрей поднялся, подошел ко мне. Переставил заварник на поднос, на котором уже стояли чашки. Добавил тарелку с пирожками. Перенес все на обеденный стол.

Я молча наблюдала за его действиями. Внутри что-то… нет, не оборвалось – застыло.

С точки зрения Салтыковых, мама действительно была ублюдком – чужая кровь. Как и я.

Для рода Романовых я тоже была… не своей. И оставались только Воронцовы. Единственные, кто продолжал считать меня родной.

Если только…

– Воронцовы знают? – предпочла я спросить, а не терзаться сомнениями.

– Да, – разливая чай по чашкам, ответил Андрей. – Ни твою бабушку, ни твоего дядю это не смущает. И давай уже отмирай и садись за стол.

Похоже, среди моих родичей были болванчики, потому что я вновь кивнула. Потом подумала, что не зря относилась к Киру как к брату. Затем мысли перескочили на кафе, в которое мы так и не попали…

– А по поводу Кирилла и Петра, – продолжил Андрей, – одно другому не мешает. И не стали бы они с тобой возиться лишь по указке старшего родича. Не так воспитаны.

Нет, болванчики в предках у меня точно значились. Кивать у меня получалось уже автоматически. И ведь понимала, что особого смысла в этом не было, но…

– Саш… – Андрей закончил с сервировкой и развернулся ко мне.

– Я соскучилась по папе, – жалобно вздохнула я, чувствуя, как подступают слезы. – Я так хочу его увидеть!

Андрей лишь грустно улыбнулся.

Чем меньше оставалось времени до встречи, тем мне становилось тревожнее.

* * *

По-хорошему стоило остаться с Сашкой, но поздний звонок князя Трубецкого – событие не из тех, которые стоило игнорировать. Как и молчание в ответ на вопрос: «Что случилось?» Когда не можешь говорить и по защищенному магемами магофону, дело весьма серьезное.

Марат, личный помощник Трубецкого, ждал у кабинета. Когда Андрей бросил пальто на стул, он без предварительного стука открыл дверь и вошел следом, плотно прикрыв за собой створку.

Освещение было неярким. Шторы задернуты, добавляя отнюдь не уюта, а напряжения.

Да и защита…

От выставленной защиты весьма ощутимо пощипывало кожу.

Князь сидел в кресле за рабочим столом, но, судя по полупустой бутылке коньяка и бокалу, сохранившему на стенках следы спиртного, настрой у него был совсем не на работу.

– Ваше превосходительство, – отступив в сторону, чтобы осталось место и для Марата, замер Андрей.

То, что все хреново, было понятно с первого взгляда на антураж. А вот насколько…

– Подойди! – продолжая изучать бутылку, рыкнул Трубецкой.

Подумав о том, что жизнь была прекрасна до этого мгновения, Андрей сделал несколько шагов. Вновь замер, оценивая сложившуюся диспозицию.

Подходить ближе не стоило – обоим требовалось место для маневра, но и наглеть опасно. Человек на нерве. От любой мелочи могло сорвать резьбу.

Но эти мысли шли фоном. Главная же, бившаяся в черепушку, повторяла уже не раз возникавший вопрос.

– Гадаешь, что случилось? – словно и не замечая оставшегося у двери Марата, хмуро посмотрел на него Трубецкой.

– Ваше превосходительство? – не шелохнулся Андрей.

– Паяц! – скривился Трубецкой, лишь теперь бросив короткий взгляд на помощника. – В общем, так, господа, – неожиданно легко поднялся он с кресла. Выйдя из-за стола, встал напротив Андрея. – Все это, конечно, вписывается в канву расследования, но… – Трубецкой качнул головой, словно давая понять, что ему все это совершенно не нравится. – Четыре часа назад в собственном кабинете был обнаружен мертвым князь Ушаков. Первоначальная версия – самоубийство. Выстрел в висок. Из наградного пистолета. Из предсмертных записей лишь прошение на имя его императорского величества передать титул младшему сыну.

– Неожиданно… – слегка обмяк Андрей, уже иначе воспринимая и полупустую бутылку, и бокал, и нервозность Трубецкого.

Чем дальше, тем больше находилось свидетельств, подтверждающих предположение Стрельникова о том, что род Ушаковых имел отношение к теракту в университете. И хотя все они были косвенными, рано или поздно количество обязано было перейти в качество. И, судя по тенденции, именно это и должно было вот-вот случиться.

Случилось…

Стоило признать, такого поворота событий Андрей не ожидал.

Возмущение. Заявления. Попытки подкупить или надавить. Но на доказательство вины самоубийство князя не тянуло. Если только на признание, что не видел иного выхода из ситуации. А это придавало истории уже иной окрас, наводя на мысль, что все не так однозначно, как казалось.

– И что молчишь? – Трубецкой чуть склонил голову к плечу, рассматривая его, как неведомую зверушку.

Ехидство внутреннего голоса слегка напрягало, но в отличие от выстрела в висок это было не смертельно.

– Думаю, – буркнул он, продолжая оценивать ситуацию.

С одной стороны…

С другой…

Тщательно просчитанная подстава? Ловушка, в которую они попались, как несмышленыши? Или все-таки реальное участие, а то и контроль засветившихся по полной идиотов из «Валите в свою провинцию»?

Варианты были, четкого ответа – нет.

– Следы ментального воздействия?

Трубецкой скривился. Вернувшись за стол, сел.

– Ваше…

– Эксперт не смог ответить на этот вопрос, – исподлобья посмотрел на него Трубецкой. – Но никаких признаков присутствия посторонних в помещении нет.

– Я могу…

– Не можешь! – резко перебил его князь. – И своему Стрельникову скажи, чтобы не лез куда не надо. Занимаетесь охраной, вот и…

Еще и взглядом добил. Мол, только попробуйте ослушаться.

Пауза затягивалась.

Впрочем…

– Я могу быть свободен? – прекрасно понимая, что именно стоит за этой тишиной, спокойно поинтересовался Андрей.

В чем-то князь оказался прав – эти игры уже не их уровня, но говорить об этом здесь и сейчас Андрей точно не собирался.

Но это был второй момент. Первый…

Были в истории их взаимодействия и худшие времена. Но и тогда князь Трубецкой не терял присутствия духа, отрабатывая четко и жестко.

То, что видел перед собой Андрей, напоминало истерику. Не сказать, что явную – все-таки князь не перебарщивал, но тем не менее истерику.

– Можешь, – уже без излишней экспрессии буркнул Трубецкой. – Ты, – посмотрел он на Марата, – тоже.

За дверь они вышли в том же порядке, что и входили. Сначала Андрей, затем помощник князя, аккуратно прикрывший за собой дверь.

– Час как вернулся от императора.

Андрей кивнул – услышал, но ничего не сказал. Взял со стула пальто, надел.

Выходить из тепла на улицу не хотелось, но когда жизнь учитывала их желания?

– Пропустим по глоточку? – неожиданно предложил Марат.

Андрей оглянулся.

С помощником Трубецкого они общались… сохраняя соответствующую дистанцию.

– Не хочу, – поморщился Андрей, – но не откажусь. После такого… – надеясь, что правильно понял, кивнул он на дверь кабинета.

Не ошибся. Марат, поддерживая игру, понимающе хмыкнул. Открыв шкаф, достал шарф, пальто, из внутреннего кармана которого торчало несколько свернутых в трубочку листов бумаги.

– Ты на машине? – не пропустил Марат его взгляда.

– Оставлю у бара, – взялся Андрей за ручку двери. – Парни потом заберут.

Комментировать последнюю реплику Марат не стал, уже в третий раз за последние пятнадцать минут выйдя вслед за ним и плотно закрыв дверь.

Первые три бара, попавшихся по дороге, они пропустили. Зарулили в четвертый, вывеску которого заметили едва ли не случайно.

То ли повезло, то ли просто сработало чутье, но внутри оказалось относительно спокойно. Народу хоть и достаточно, но до нужной кондиции, похоже, еще никто не дошел, так что со стороны выглядело довольно пристойно.

Обстановка была соответствующей. По центру островок барной стойки. По периметру полузакрытые зоны. Гардероб у самого входа.

Стены отделаны деревянными панелями. На полу плитка, но в том же стиле, похожа на паркет.

Свет приглушен. Музыка негромкая, легким фоном.

Свободных столиков осталось немного. Выбрали тот, что находился в дальнем углу. Не самое лучшее место, однако это если не сравнивать с другими. Раздеваться не стали, сбросив верхнюю одежду на стулья.

Выбор алкоголя был большим, но остановились на односолодовом виски, заказали мясную и сырную тарелки.

Для картины, которую гнали, лучше бы совсем без закуси, но…

Сашка его, конечно, покормила, но лишь тем, что нашлось в холодильнике. Для него, ведшего последние дни полуголодное существование, этого оказалось мало.

– Ну что, по первой? – когда композиция на столе приобрела законченный вид, поднял стакан Марат.

Предсказать их появление здесь было из области маловероятного, да и слежки, пока добирались, Андрей не заметил, но привычка доводить игру до логического конца взяла свое. Когда последовал примеру помощника Трубецкого, взгляд пылал предвкушением.

Выпили. Закусили. Помолчали, вроде как расслабляясь на фоне принятого.

Снова выпили. Снова закусили. Андрей «пожаловался» на тупость сотрудников. Марат – на самодурство Трубецкого.

Опять выпили. Опять закусили.

Обстановка в баре за это время перестала быть тихой – народ догонялся, явно ставя своей целью полное снятие стресса, однако до острой стадии процесс еще не дошел, что оставляло возможность слышать друг друга, несмотря на усилившийся гул.

Марат посчитал момент подходящим. Достав из пальто бумаги, передал Андрею. Тот развернул, пролистал.

Первым лежал протокол осмотра кабинета, где обнаружили тело князя Ушакова. Затем заключение эксперта-мага… Слабые следы ментального воздействия.

Убрав документы во внутренний карман пиджака, Андрей вопросительно посмотрел на Марата. То, что все не так просто, он уже понял, но вот насколько…

– По расследованию теракта прошла утечка, – оправдал его ожидания Марат. – Анализ информации показал, что сведения ушли из кабинета князя.

Андрей машинально потянулся к стакану, но движения не закончил. Выпить он еще успеет. И возможно, не один раз.

– Подслушивающий артефакт? – сделал он предположение.

Существовали, конечно, и другие варианты, но возможными они были не в контексте князя Трубецкого.

– Он, – кивнул Марат. – Обнаружили сегодня во время проверки, но пока решили не трогать. Посмотрим, где и что проявится.

Идея выглядела неплохо, но появление подобного артефакта в кабинете князя тревожило. Это говорило о серьезности противника, с которым имели дело.

* * *

Спала я беспокойно. Андрей так и не вернулся, но хотя бы отписался, сообщив, что заночует в другом месте.

Знала я это другое место. Но уже не ревновала. Это сначала слегка растерялась, узнав, что у крестного, оказывается, имеется и своя жизнь, теперь же только радовалась. Он был еще достаточно молод, чтобы создать семью. Ну а то, что Мария не могла иметь детей… Я была уверена, что они найдут решение этого вопроса. Если очень захотят, могут взять малыша из приюта. Или…

Работая в больнице, я видела женщин, которые рожали для других.

Тоже вариант, хоть и не самый, на мой взгляд, этичный.

Встала я рано. Позавтракала остатками ужина – холодильник был практически пуст, а идти в дом профессора не хотелось, собралась и поехала в академию.

На стоянке я оказалась за сорок минут до начала занятий. Как раз чтобы тихонько просочиться к нужной аудитории. Вчерашние события хоть и прошли мимо студентов – все случилось, когда пара уже началась, но я решила перестраховаться.

Зря надеялась. Не успела выйти из машины, как едва не уткнулась носом в грудь преградившего мне путь Кирилла.

Дернулась от неожиданности, но была вынуждена сдаться, когда Кир прижал меня к себе. И крепко так, не рыпнуться. Хорошо еще и куртка, и пиджак были расстегнуты, так что обошлось без впившихся замков и пуговиц. Да и его парфюм оказался пусть и незнакомым – раньше он им не пользовался, но приятным. Что-то холодное, морское.

– Я беспокоился, – когда вынужденно затихла, произнес он мне в макушку. – Почему не позвонила?

– А почему я должна была звонить? – слегка придушенно огрызнулась я.

Кир оказался сообразительным. Отстранившись, посмотрел на меня сверху вниз:

– Потому что я старше.

Стоило признать, аргумент звучал серьезно. До такой степени, что я и не хотела, но улыбнулась.

Его ответная улыбка была теплой. И – родной. И от этого внутри были не столь однозначные чувства, как хотелось бы. Да, он действительно родственник, но…

Напавшая на меня Ирина Салтыкова тоже не значилась в списках чужих. Как и дед Воронцов, собиравшийся воспользоваться мною, чтобы решить свои проблемы с родом Бабичевых.

Ни обольщаться, ни расслабляться раньше времени я не собиралась. Вот вернется отец, пусть он и закрывает все эти вопросы. А я просто побуду послушной дочерью, сделаю, как он скажет.

– Кир, – воспользовалась я моментом, – это нам известно, что я – твоя кузина, а вот остальным…

Он отпустил меня сразу, но с таким выражением лица, что на миг почувствовала себя извергом.

Продолжалось это недолго. И опять же благодаря Киру.

– Про кузину рассказал крестный?

Вздохнув – осадок в душе после того разговора остался не самый приятный, подтвердила:

– Он. Хоть и под пытками.

Кир усмехнулся – явно знал, что такое эта самая женская настойчивость, но его взгляд тут же стал растерянным.

– Саша, ты только не подумай…

– Я не думаю, – молниеносно заверила я, предположив, в чем именно он хотел меня убедить.

Наша дружба…

Нет, сначала, скорее всего, так и было – странная зверушка, к которой нужно было присмотреться. А вот потом…

Совместное оказание помощи после теракта расставило все по своим местам, показав, кто и чего стоит.

– Саш… – В голосе Кира послышались тревожные нотки.

Я не поверила. Чувствовала, как он мгновенно успокоился, похоже сообразив, что собираюсь перевести все в шутку.

А мне именно это и требовалось. Доказывать что-то не было никакого желания. Как и выслушивать чужие объяснения.

– Кир, – тяжело вздохнула я, – у меня первая анатомия, и я собиралась повторить заданное.

– Ты же знаешь все назубок, – хмыкнул он. – Маленькая перфекционистка!

– Да, я такая, – задрав нос, подтвердила я, но продолжила уже серьезно: – Вспомни себя на первом курсе.

– Молчу, – тут же сдался он. – До сих пор вздрагиваю. Ладно, пойдем, провожу.

– Я и сама…

– Саша… – вроде как обиженно качнул он головой.

Шут гороховый!

– Где брата потерял? – порадовалась я, что у Кира даже мысли не возникло предложить мне руку. Да и сумку отбирать не стал, поддерживая мою самостоятельность.

– Не смог разбудить, – хохотнул Кир. – Они с Анной… – Он, осекшись, скосил на меня глаза.

– Да знаю я, – фыркнула я. – Аня звонила, когда вернулась в общежитие. Кстати, – лишь теперь я сообразила, что подспудно беспокоило после разговора с ней, – а ваши родители не против, что Петр с ней встречается?

– А почему они должны быть против? – искренне удивился он вопросу. – Мы с братом достаточно разумны, чтобы понимать, что делаем и каковы могут быть последствия. Так что… – Он развел руками.

Задумавшись, кивнула. Отец тоже так говорил: личная свобода предполагает ответственность за свои поступки. Хочешь, чтобы тебя не контролировали, – веди себя соответственно.

Это не значило, что требовалось забиться в раковину и не отсвечивать. Просто…

К сожалению, просто с этим вопросом не было. Уж больно относителен в этой связке момент понимания. Зависит от многого.

Но философствовать на эту тему я не стала. О чем сказал Кир, ясно и без дополнений. И он, и его брат бегать от ответственности не собирались.

– А если… – тем не менее решила я осторожно уточнить важный для меня момент, что будет, если, не дай Заступница, Анна забеременеет.

Вопрос не закончила, отмахнувшись. Это мама была лишена дара, а Аня, если отношения с Петром дойдут до более серьезных, вряд ли забудет воспользоваться соответствующей магемой.

Повисшая пауза получилась странной. Напряжения больше не было, а вот недосказанности оставались, как вопросы без ответов.

Я невольно поежилась – холодно. Но хотя бы без дождя, да и небо оставалось безбрежно-голубым. И на его фоне золото и багрянец, которыми окрасились деревья, выглядели торжественно, намекая на обещанное бабье лето.

Я оглянулась – пока говорили, успели дойти до конца аллеи. Только свернуть, и вот они, те самые ступеньки нашего корпуса.

С охраной академии мне повезло. Парни из стрелкового клуба ждали на стоянке, полностью уверенные, что на территории мне ничто не грозит.

Я тоже была в этом уверена. До вчерашнего дня.

– Саша, – вырывая из воспоминаний, позвал меня Кир.

Ответно помахав заметившему меня одногруппнику, посмотрела на кузена. С недосказанностью я не ошиблась. А вот с напряжением…

– Что она кричала? – порадовал меня Кирилл неожиданным вопросом. А взгляд был такой, что и не захочешь, а расскажешь даже о том, чего не знала.

Императорский род… Властность у них была в крови. И хорошо, что до этого момента Кир ее в отношении меня не демонстрировал.

– Я даже не поняла, – скривилась я, намекая, что тема мне крайне неприятна. – Что-то про ублюдка. Про императорскую подстилку.

– И все? – нахмурился Кир.

Лгать мне не хотелось, но Андрей категорически запретил говорить кому бы то ни было о возможной причастности князя Салтыкова к смерти мамы. Пришлось сначала качнуть головой, а потом найти достаточно разумное объяснение, надеясь, что Кирилл поверит:

– Может, и говорила, но я ничего не слышала. Действовала на автомате.

Похоже, убедить его в том, что ничего не помню, удалось. Хоть и не сразу, но он кивнул, соглашаясь, что такое действительно могло быть.

– Вы встречаетесь?

Аудитория оказалась закрыта. Чтобы уткнуться в учебник, повторяя прошлую тему, пришлось устроиться на широком подоконнике. Кир был прав, я помнила заданное практически наизусть, но перфекционисткой себя не считала. Просто начала понимать, каково это, когда от тебя зависит чья-то жизнь.

Знала об этом и раньше, но между теорией и практикой – огромная пропасть. Знать – одно. Прочувствовать, пройдя через страх, беспомощность, осознание, что, кроме тебя, этого никто не сделает, – другое.

– Что? – оторвавшись от схемы малого и большого кругов кровообращения, недоуменно посмотрела я на стоявшего напротив Ивана.

Когда он подошел, я даже не услышала. И не увидела.

Впрочем, это неудивительно. Профессор, который вел у нас анатомию, был дотошен и мелочен. Так что таких, как я, ничего не слышащих и не видящих, в этом коридоре находилось достаточно.

– Вы встречаетесь? – глядя на меня с каким-то напряжением, переспросил Иван.

Я вздохнула. Только разборок мне сейчас и не хватало.

– Ты про Кирилла?

Когда Иван кивнул, закрыла учебник и, положив его в сумку, поднялась.

Ситуация была не самой приятной, но в чьих интересах он действовал, понятно – Игоря, с которым его связывала пусть и не дружба, но приятельские отношения.

Зря беспокоился. О том, что Кирилл и Петр – мои двоюродные братья, Игорю известно. Жаль, Иван об этом не знал. Не стал бы сейчас выяснять отношения.

– Нет, мы не встречаемся, – твердо произнесла я, не пропустив появления поднимавшейся по лестнице Анны.

Та тоже заметила меня, ускорила шаг.

В отличие от остальных одногруппников о нападении она была в курсе – информацией поделился Петр. Ну и я рассказала кое-что. Правда, без подробностей.

Иван на миг оглянулся, недовольно посмотрел на меня. Похоже, хотел еще что-то спросить, но понимал, что уже не успеет.

Анна подошла стремительно. Бросив сумку на подоконник, схватила меня за плечи, развернула. Потом еще раз. Еще и провела руками сверху вниз, проверяя, нет ли повреждений.

И все так сосредоточенно, что я едва не расхохоталась. Ведь говорила ей, что со мной все в порядке. Да и дежурный целитель не позволил бы покинуть академию, посчитай он мое состояние сомнительным.

– Ты чего? – удивился ее поведению Иван.

– А ты не знаешь? – тут же вскинулась Анна.

Остановить ее я не успела.

– Так на Сашку же напали вчера. Если бы не охрана…

Судя по всему, разговор по душам с Киром был сегодня не последним. Как только тезка и Игорь узнают о моих приключениях…

Мысль о том, что вечер после таких откровений окажется весьма веселым, была панической.

Тот случай, когда без надежды на спасение.