Глава 3

Третье сентября. Фактически второй день учебы.

Лекция, два практических занятия. Затем факультатив…

И опять отвратительная погода без дождя, но с резким, холодным ветром, уже начавшим срывать с деревьев желтеющие листья.

Когда я вышла из академии, единственным желанием было добраться до флигеля, закрыть дверь и хотя бы полчаса посидеть в тишине у камина, внутренне согреваясь и приходя в себя. А затем снова за учебники, потому что спрашивали нас жестко. И не важно, какой у тебя дар – сильный или средненький, от зубов отскакивать должно у всех.

– Саша! – сбил меня с шага, но не с мысли оклик Ани.

Остановившись, оглянулась.

В отличие от меня, так и оставшейся в форменном платье, Анна успела переодеться. Фирменные джинсы, кроссовки, куртка, спортивная шапочка. Образ завершал яркий рюкзачок, закинутый на плечо.

Этакий свой парень, прекрасно чувствовавший себя в любой компании.

Компанейская девушка была не столь проста, как мне показалось на первый взгляд. И вроде везде и ко всем с улыбкой, но что-то мелькало в ее лице время от времени. Словно не удавалось удержать дружелюбную маску, которую носила.

– Ты сейчас домой? – быстрым шагом догнала она меня. – Тут ребята предлагают…

– Извини, – улыбнулась я, – но меня ждут.

– Те, со стоянки? – сделав огромные глаза, заговорщицки поинтересовалась она.

Вот ведь…

– Крестный. – Уже не в первый раз, общаясь с ней, я сделала вид, что не заметила намека. – Собрались за покупками.

– Так ты здесь не одна! – вроде как обрадовалась она, но в глазах пробилось что-то похожее на сожаление.

А у меня мелькнуло… рыбка-прилипала.

Не самая лестная ассоциация.

Впрочем, не мое это дело. Тем более что дружить с ней я не собиралась.

– Не одна, – подтвердила я тот факт, что хоть и не москвичка, но за мной было кому присматривать. – Еще раз извини, уже опаздываю.

На стоянке находилась не одна, а две машины с эмблемой стрелкового клуба. У первой стояли Андрей и знакомый мне Владимир, у второй – трое парней в полной экипировке.

Стоило мне появиться, Владимир, коротко что-то сказав Андрею, направился в мою сторону. Подойдя, поздоровался, протянул руку.

Отдав ключ от своей красавицы, пошла к Андрею.

– А это за кем? – остановившись рядом с крестным, кивнула я на дежурную группу.

– А слабо догадаться? – забрал он мою сумку и бросил на заднее сиденье. Затем, прихватив за плечи, развернул, чтобы я оказалась к выходу спиной.

Догадываться особо было не о чем. Контракт свежий, иначе в разговоре с кем-нибудь уже что-нибудь такое мелькнуло бы. Все-таки сопровождение – не рядовое событие. Поэтому думать стоило только о первом курсе.

Если бы не развернул меня, оставался вариант с кем-нибудь с других факультетов – мы с ними еще практически не общались, а так…

– Лука Трофимов, – произнесла я уверенно, лишь после этого оглянувшись.

К машине юное дарование сопровождали двое. Если не считать, конечно, взглядов студентов, впитывавших в себя это представление.

– Показуха ведь не просто так? – вновь посмотрела я на Андрея. – И то, что Людмила Викторовна прилюдно оповестила о его уникальном таланте?

Вместо ответа Андрей потрепал меня по голове – терпеть не могу, когда он так делает, – и подтолкнул к машине.

Заговорил Андрей, когда устроился на водительском сиденье и завел технику – тяжелый, бронированный внедорожник:

– Ты ведь понимаешь, что уровень и специализация ваших способностей становятся известными всем уже после первого практического занятия?

И не хотела бы, но, соглашаясь, кивнула. С каждого подписку о неразглашении не возьмешь.

Да и к чему молчать, если буквально с первого курса мы начинали зарабатывать баллы, чтобы впоследствии продать себя подороже.

– Вот чтобы некоторые не нарывались раньше времени, всю эту показуху и устроили, – продолжил Андрей, уже выезжая на магистраль. – Вся шелупонь, привыкшая действовать силой, как раз и отсеется. Останутся лишь те, кто за дар парня готов платить соответствующие деньги.

– Сдается мне, – хмыкнула я, – расклад изначально не был справедливым.

Андрей бросил на меня быстрый взгляд:

– Иногда ты бываешь такая умненькая, что мне просто страшно.

– Иногда? – уточнила я, предпочтя смотреть в окно, а не на довольно жмурившегося котяру, в которого в один миг превратился знакомый мне Андрей.

– Чтобы утверждать категорично, у меня недостаточно статистических данных, – добродушно рассмеялся он. И тут же резко сменил тон: – А что за девица была рядом с тобой?

Стоило признать, он сумел меня удивить:

– Анна Филоненко. Из моей группы, – развернулась я к нему. – Ты с ней знаком?

Ждать ответа пришлось довольно долго – объезжали место аварии, но он последовал:

– Не с ней, с ее матерью.

– И чем так интересна эта женщина, что ее дочь привлекла твое внимание?

Андрей скривился, бросил взгляд в зеркало заднего вида и втопил педаль газа, успев проскочить на мигающий зеленый.

– Не поняла? – оглянулась я, запоминая оставшиеся за чертой машины.

– Привычка, – хмыкнул он.

Получилось почти искренне. Не будь я эмпатом, поверила бы.

– Так что там с матерью Анны? – точно зная, что на второй, так и не заданный вопрос ответа не получу, вернулась я к первому.

– Она хедхантер. Охотник за головами, – вновь посмотрел он в зеркало заднего вида.

– Кто? – не поняла я.

– Охотник за головами, – повторил Андрей. – Ищет специалистов под заказ. Работает серьезно, но не всегда чисто.

Задумавшись, сложила губы трубочкой. Потом прикусила губу, вспоминая нюансы поведения Анны.

– Думаешь, Анечка совмещает в академии приятное с полезным? – произнесла я язвительно.

– А это ты мне скажи, – тут же нашелся Андрей. – Или она еще не начала тебя обхаживать?

– Начала, – вынуждена была признаться я, довольно легко оценив ее поведение с нового ракурса. – Теперь понятно, чем ей Струпынин не угодил.

– Близок локоток, да не укусишь? – скосил на меня глаза Андрей.

– Точно! – фыркнула я, тут же решив удовлетворить уже собственное любопытство. – А ты в курсе, что в академии учатся родственники императора?

– Считаешь, что должен? – оскалился довольной улыбкой он.

Выглядел он сегодня шикарно. Темно-серый элегантный костюм. Немногим более светлая рубашка. Галстук…

На заднем сиденье лежало небрежно брошенное туда пальто из тонкой шерсти.

Да и ощущался он каким-то… не мирным – умиротворенным.

– У отца все нормально? – спросила я и, следуя наитию, посмотрела в зеркало заднего вида.

Темно-зеленый седан… Номер я не запомнила, а вот разбитую фару – да.

– Девятнадцатого покидают дворец. Двадцать первого должны перейти границу.

– Значит, конец месяца… – прикинула я по времени, когда можно ждать отца в Москве. – А как вы собирались его воскрешать? – вспомнила я про сожженное поместье.

– А кто сказал, что мы собирались его воскрешать? – как-то странно посмотрел на меня Андрей. – Если бы дело было только в бумагах…

Мне только и оставалось, что качнуть головой. И ведь почти клялись, что папа доберется до границы, заберет то, что там спрятали, вернется и…

В то, что заживем как нормальные люди, я уже тогда не верила. Как оказалось, правильно делала.

– Саш, – протянув руку, взял мою ладонь Андрей. – Ты же понимаешь…

– Не понимаю, – буркнула я. Очень хотелось обидеться, но…

Они исчезали. Андрей с Ревазом. То по одному, то сразу вдвоем. Потом возвращались, но лишь для того, чтобы снова исчезнуть.

Когда возвращались, привозили мне подарки. Рассказывали о том, где были, с кем встречались, но я чувствовала ложь, в которой лишь иногда проскальзывало что-то похожее на правду.

Но я не обижалась и тогда. Знала, что у мужчин есть свои тайны, о которых они должны молчать, чтобы не пугать маленьких девочек.

Впрочем, больших – тоже.

Но они, даже не догадываясь об этом, пугали.

Самый большой детский страх… Страх, что папа однажды уедет и уже никогда не вернется.

– Саш, – сжал он мою ладонь.

– Темно-зеленый седан с разбитой фарой, – фыркнула я, освобождая ладонь.

Он удерживать не стал. Положил руку на руль.

– Саш, – после очередного поворота вновь произнес он, – я хочу познакомить тебя с одним человечком.

– Молодой симпатичной барышней? – посмотрела я на него с насмешкой.

Вопреки ожиданию, моего тона он не принял. Да и взгляд, когда посмотрел, был… нет, не суровый, но без одобрения.

– Она знает твоего отца – вместе служили. И твою маму…

– Что?! – не ожидая такого, растерянно воскликнула я.

Андрей меня словно и не услышал:

– Ты только не смотри на нее… как целительница. И не спрашивай ни о чем. Может быть, когда-нибудь… Но не сейчас.

Я ничего не поняла, но кивнула.

Не смотреть… как целительница.

Он должен был понимать, что теперь я это сделаю обязательно. А вот что будет потом…

Об этом я не могла даже догадываться.

* * *

Вроде и центр города, но район был тихий.

Двухэтажное здание, на стоянке рядом с которым Андрей оставил машину, утопало в зелени так, что окна второго этажа полностью терялись за раскидистыми кронами.

Соседние в плане «маскировки» ему не уступали. И хотя начавшаяся осень уже украсила полотно желтыми, оранжевыми и красными мазками, ощущение летнего буйства здесь сохранилось в полной мере.

– Я даже не удивлена. – С помощью Андрея выйдя из машины, я увидела вывеску.

Просто и лаконично: «Ателье Мари».

Я хоть и не была москвичкой, но про это ателье слышала. Сначала от Тамары Львовны, княгини Трубецкой. Затем от Юли, упомянувшей, что именно в этом ателье заказывала платье для бала первокурсников. О нем говорила и Анна Филоненко, вспоминая о том же самом бале, намеченном на конец сентября.

Теперь же, после состоявшегося в машине разговора, успех этой самой Мари, неожиданно занявшей весьма лакомую нишу нарядов для юных барышень, только вступавших во взрослую жизнь, получил если и не объяснение, то хотя бы намек на него.

Покровительство князя Трубецкого.

Или его жены.

Или их обоих.

Еще бы разобраться с причиной, но и тут можно было проследить связь между стрелковым клубом, хозяином которого был Андрей, и ателье, хозяйкой которого являлась знакомая ему Мари.

Возможно, то, что я чувствовала сейчас, называлось ревностью, но эту женщину я уже заранее не любила.

– Это платье я заказал для тебя на бал первокурсников, – подставляя локоть, прокомментировал мое заявление Андрей.

– А мерки ночью снимал? Пока я спала, – ухватившись за руку, продолжила я бурчать.

И ведь полностью осознавала, что веду себя как махровая эгоистка.

– Зачем ночью? – вроде как не понял намека Андрей. – Взял кое-что из твоей одежды…

– Так ты еще в моих тряпках копался?! – остановившись, возмущенно воскликнула я.

Андрей, потому как я «стояла насмерть», замер тоже. Развернувшись ко мне лицом, недовольно качнул головой:

– Похоже, я поторопился, назвав тебя умной.

Спустя пару секунд «бодания», отвела взгляд и тихо прошептала:

– Извини.

Он притянул меня к себе, обнял:

– Эх, Сашка, знала бы ты…

Судя по горечи, с которой он не произнес – выдохнул эти слова, мне лучше было не знать.

Простояли мы так недолго. Да и не стоило привлекать к себе пристального внимания. На стоянке у ателье находилась не только наша машина.

– Ну что, пойдем, горюшко мое, – отстранился Андрей, с улыбкой глядя на меня.

– Прямо-таки и горюшко? – вздохнула я. – Может, просто врединка?

– Ну если ты настаиваешь… – легко засмеялся он. – Пойдем, нас уже ждут.

Нас действительно ждали. Как только вошли, из-за стойки почти в самом центре большого холла вышла девушка и направилась к нам.

– Андрей Аркадьевич, барышня, – начала она, поздоровавшись, – Мария Николаевна просила проводить вас во вторую примерочную. Прошу следовать…

– Я знаю дорогу, – несколько резче, чем стоило, на мой взгляд, оборвал ее Андрей.

Та стушевалась, зыркнула исподлобья…

Если я правильно поняла то, что видела, кто-то по отношению к Андрею неровно дышал.

Андрей реакции девицы вроде как и не заметил, чему я совершенно не поверила. Провел меня к зеркальной двери, что находилась справа.

Та открылась, стоило нам подойти. Потом был широкий коридор, с дверями, на которых висели таблички с номерами.

Вторая оказалась в самом конце.

Андрей постучал и, не дожидаясь ответа, открыл ее. Придержал, пропуская меня вперед.

Заходила я с опаской. Сначала многообещающее предисловие Андрея. Затем собственные эмоции, вдруг показавшие, что в моем отношении к крестному есть что-то от желания прибрать его к рукам. И как вишенка на торте – слишком рьяно желающая услужить девица.

Стоило признать, девушка была миленькой. Но для Андрея слишком молоденькой. И дело не столько в возрасте, сколько в жизненном опыте. Крестный, насколько я его знала, пустышек не терпел.

Комната, в которую я вошла, оказалась большой и светлой. Впрочем, большего я разглядеть не сумела.

– А вот и вы. – Из-за ширмы, делившей помещение на две неравные части, вышла внешне очень молодая женщина, одетая в безупречно белоснежный брючный костюм.

Огромные зеленые глаза на приятном, слегка вытянутом овалом лице. Золотисто-рыжие непослушные волосы, небрежно убранные в пучок на затылке. Мягкие очертания подтянутого, знающего, что такое тренировки, тела. Уверенность в себе, которая читалась не только в направленном на меня взгляде, но даже в том, как она двигалась.

И целительский дар. Не теплый, способный стереть боль, а холодный. Выгоревший.

Платьев было два. И от обоих трудно было глаз отвести.

Одно – атласное, жемчужное с открытыми плечами, отделанными лебяжьим пухом. Второе – кремовое. Светлое кружево с блеском на более темном шелковом подкладе.

– Говоришь, прием в загородном поместье? – в очередной раз обходя подиум по кругу, пробормотала Мария Николаевна.

Сложить мнение о ней за те несколько минут, которые прошли с момента нашего знакомства, у меня не получилось – в голове был сумбур, но то, что, выгорев дотла, она не просто жила, но и увлеченно занималась интересным делом, вызывало уважение.

– Два десятка молодых людей. И столько же взрослых, включая главу рода, – счел нужным добавить драматизма Андрей.

В отличие от меня, застывшей как изваяние на том самом подиуме, крестный после того, как помог мне снять пальто, устроился в стоявшем у самого окна кресле. И, судя по довольному виду, чувствовал он себя там более чем превосходно.

– И в чем состоит наша задача? – почти как я, задумчиво вытянула она губы трубочкой. Потом резко выдохнула и твердо посмотрела на меня. – Твой парень среди них будет?

– У меня нет парня, – хоть и несколько опешила от такого вопроса, но быстро ответила я.

– Будет, – хмыкнул Андрей. – И целых два.

– А кто второй? – заинтересованно свела я брови к переносице.

Ладно, если быть честной, то Игоря вполне можно назвать моим парнем. По крайней мере, возможность позвонить мне он находил и теперь.

– Тогда их уже трое, – с улыбкой сделал парадоксальный вывод Андрей.

– Ничего не поняла! – качнув головой, недовольно бросила я.

– Поэтому я и сказал про недостаточность статистических данных, – рассмеялся Андрей.

– Зато я, кажется, поняла, – переведя взгляд с меня на крестного и обратно, кивнула Мария Николаевна. – Не то и не другое. Я сейчас, – добавила она и буквально выскочила из комнаты.

Я дождалась, пока перестану ее чувствовать, и только после этого спросила:

– Как она выжила?

Андрей, скривившись, поднялся. Подошел к окну. Встал, упершись в подоконник руками.

А я подумала, что в этом царстве красоты и гармонии мой вопрос был лишним, но он был уже произнесен и требовал ответа.

И ответ последовал. Только это был не тот ответ, которого я подспудно ожидала:

– Она выжила благодаря тебе.

– Что?! – нахмурилась я.

– Саша, – развернулся он ко мне, – давай отложим этот разговор. Он не для этого времени и не для этого места.

Я была с ним согласна, но дух противоречия! Бороться с ним бывает нелегко.

– На ней живого места нет! Она же вся…

– Александра! – рыкнул он, мгновенно возвращая меня на землю.

Не время и не место…

Вдох, выдох… как он учил. И еще раз. И еще… пока сердце не забилось ровно и спокойно.

– Хорошо, – не без труда выдавила я из себя улыбку, – но мы обязательно закончим этот разговор.

– Обязательно закончим, – с явным облегчением улыбнулся и Андрей. – Так ты про третьего поняла?

В этот раз пришлось хмыкать мне. Вот умел он переворачивать с ног на голову.

– А второй – это Иван Струпынин? – уточнила я, надеясь, что это натолкнет на правильную мысль. Когда Андрей кивнул, отрицательно мотнула головой. – Можешь исключить из своего списка. Он уже присмотрел себе подружку.

– Случайно, не Анну? – вроде как забеспокоился Андрей.

– Считай, что одной проблемой у тебя меньше, – уже увереннее заулыбалась я. – Ольга Морозова. Дворянка. Москвичка. И очень симпатичненькая.

– Ты меня прямо успокоила! – взмахнул руками Андрей. – А то я… Извини, – достал он из кармана магофон. – Да, Данила Евгеньевич, я. – Пауза была короткой. – Что?! – взревел он. – Князь уже… Да, скоро будем.

– Что случилось? – соскочила я с подиума.

Оглянулась на открывшуюся дверь…

Мария Николаевна стояла на пороге, держа в руках ворох чего-то пудрово-розового, и с тревогой смотрела на Андрея.

– Попытка похищения Яны. Сергей отбил, но…

Слова звучали вновь вернувшимся кошмаром.

Кошмаром, о котором все уже успели забыть.

* * *

Пока находились в ателье, погода успела окончательно испортиться. Поднялся сильный ветер, норовя распахнуть полы незастегнутого пальто. Из низких серых туч закапало. Не как это бывало летом – ливанет так ливанет, а словно влажная взвесь повисла в воздухе.

Неприятное ощущение, от которого очень хотелось сбежать.

Я и сбежала, нырнув в нутро машины. Только успела устроиться, расправив пальто под ремнем безопасности, как зазвонил мой телефон. Достав его из кармана, глянула на экран.

– Кто? – выруливая со стоянки, тут же отреагировал Андрей.

– Игорь, – вздохнула я под аккомпанемент дернувшихся вправо-влево дворников.

Если правильно понимала ситуацию, этот звонок был продолжением начавшийся в примерочной истории.

– Дай, – подтверждая предположение, протянул руку Андрей.

Отдав телефон, опять вздохнула.

И не важно, что он был прав. Чувствовать себя под тотальным контролем оказалось обидно.

– Это Андрей Аркадьевич, – не дав Игорю сказать ни слова, представился Андрей. – Значит, так, – продолжил он после короткой паузы, – все под контролем. И чтобы никаких самоволок! Сидите на… – Взгляд на меня, и фраза осталась незаконченной. – Если не хотите провести день рождения Антона на губе, ведёте себя прилично. Вечером позвоню сам и расскажу все, что узнаю. – Еще одна пауза. Лучше бы без нее, голосом Андрея уже можно было промораживать реки. – Ты с кем собрался спорить, салажонок? Ты мне сначала научись хотя бы девяносто из ста выбивать, а потом уже… Короче, я предупредил. И давай по-хорошему, а не то… Уф, – отдавая мне телефон, довольно улыбнулся Андрей. – Нормальная смена растет. Борзая.

– А я уже успела испугаться, – все еще оставаясь под впечатлением, несколько робко улыбнулась я и тут же, заметив появившуюся на его лбу морщинку, перевела разговор на нейтральную тему: – А он что, действительно не выбивает и девяноста?

– Выбивает, – скосил на меня глаза Андрей. – Но через раз.

– А Антон? – продемонстрировала я энтузиазм.

– Этот чуть лучше. А твой Трубецкой…

– А с чего это он мой?! – искренне возмутилась я.

– Подрастешь – поймешь, – буркнул Андрей.

– Не очень-то и хотелось, – чуть слышно прошипела я, оставив последнее слово за собой.

Демонстративно отвернулась к окну…

Дождь так и повис над городом. Дворники стирали его с лобового стекла, но он обволакивал машину снова и снова, намекая, что не нам, людишкам, с ним бороться.

И ведь не бил каплями, а действительно висел в воздухе, возникая словно ниоткуда.

Несмотря на проведенные в Москве три недели, опознать, где именно сейчас находимся, я не сумела. А еще и царство серого вокруг, в котором совершенно терялись ориентиры.

Можно было, конечно, включить навигатор…

– Известно, кто напал на Яну? – не выдержав молчания, уже через пару минут спросила я.

– Да, но без подробностей, – ровным тоном, словно не я его только что доводила, отозвался Андрей.

– Кто? – чуть развернулась я, машинально бросив взгляд в зеркало заднего вида.

Будь внедорожник обычным, в этой пелене ничего бы не увидела, а вот с магемой усиления могла рассмотреть даже сколы на бампере идущей следом машины.

– Темно-зеленый седан с разбитой фарой, – приметив знакомую технику, бросила взгляд на Андрея.

– Видел, – скривился он. – Ребята уже выясняют, кто такой наглый.

– А я думала, ты меня тренируешь, – нахмурилась я. Поерзала, насколько позволял ремень безопасности. – А почему не оторвешься?

– Саш, – тяжело вздохнул Андрей, – ты можешь немного помолчать?

Я, конечно, могла, но…

– Андрей, а что случилось с Марией? – обхватила я себя за плечи.

Чтобы развернуть малую диагностическую магему, мне потребовалось чуть больше двадцати секунд. Могла и быстрее, но привлекая чужое внимание. А так… всего лишь сняла пальто и подала его Андрею.

Отклик заставил поежиться. Полевые следы ранений были аккуратно «затерты» опытным целителем, который работал с ней, но все равно «читались», оставаясь фактически мертвыми участками.

Но по сравнению с дырой в нижней части живота – удаленные органы, это была просто мелочь.

– Это не быстрый разговор, – вопреки ожиданиям, все-таки откликнулся Андрей. – Держись!

Команду я выполнила быстрее, чем осознала, что именно он приказал. Вцепилась в ручку над дверью…

Поворот был резким, уже практически под красный, но вписались мы в него мягко. Только и мотнуло туда-сюда, да из-под колес плеснуло стекающей к бордюру водой.

– Ждал момента? – расслабившись, сложила я руки на колени. Вроде как пай-девочка.

Андрей моей выходки не пропустил, но только дернул губой, намечая улыбку:

– Ждал, когда надоест.

Я кивнула. Да, Андрей такой. Тихий-тихий, а потом раз – и понимаешь, что лучше было его не доводить.

– А что касается Марии, – неожиданно продолжил он, – я тебе обязательно расскажу эту историю.

– Когда? – уже серьезно спросила я.

– Вот разберемся…

– Завтра! – перебила я его. – Я приеду в клуб, и мы поговорим.

Как ни странно, спорить он не стал. Лишь закаменел, словно давая понять, что вряд ли его рассказ мне понравится.

Практически дежавю…

Та же гостиная дома профессора. Те же люди, если не считать дополнительно присутствовавшего здесь следователя, который общался со мной после попытки похищения мальчика. Вот только Яна, в отличие от того случая, выглядела спокойной. Я бы даже сказала, довольной.

– Значит, он представился журналистом?

Людмила Викторовна и Данила Евгеньевич сидели рядом с Яной на диване, подпирая ее с двух сторон. Юля устроилась там же, только на подлокотнике, рядом с отцом. Кирилл забился в кресло за журнальным столиком. Похоже, опасался, что его могут выгнать. Сергей и следак – кажется, Варланов – на стульях у накрытого ажурной скатертью стола.

Я стояла за спиной Юли – лучшее место для наблюдения за остальными. Андрей тоже стоял… у двери, словно опасаясь, что кто-нибудь сбежит.

А вот князь Трубецкой, с которым мы приехали практически одновременно – крутая черная тачка с водителем и две машины с охраной, мерил шагами комнату. Туда-сюда. Туда-сюда. И от этого мельтешения лично я чувствовала себя некомфортно. Вроде и не виновна, но память усиленно искала в своих закоулках, не забыла ли чего.

– Да, Трофим Иванович, – с победной улыбкой отозвалась Яна. Еще и грудь вперед выставила.

Вроде и шестнадцать лет, а девчонка девчонкой. Да еще и характер…

Правда, последние события ее несколько изменили. Вопреки возможным последствиям, сделали Янку более живой. А то ведь даже я почувствовала всю прелесть ее въедливости.

– Он подошел, назвался журналистом, – продолжила между тем Яна. – И сразу спросил про Антонину Ушакову. Когда и как я с ней познакомилась.

– А где в это время была охрана лицея? – остановился как раз напротив Яны Трубецкой.

– Когда я…

– Помолчи, – не оглянувшись, оборвал Сергея князь.

Я думала, Андрей был грозен, когда разговаривал с Игорем по телефону. Я ошибалась. Трубецкой-старший даже голоса не повысил, а я едва не вытянулась в струнку.

– Да не было никого. – Янку устрашающий вид князя ничуть не напугал. – В холле лицея на выходе двое стояли, а на улице пусто. А я уже почти до ворот дошла, когда этот появился.

– Записи я забрал, – вставил свое слово следак. – Не ожидали, что так быстро отреагируем. Не успели удалить.

Трубецкой оглянулся, посмотрел на Варланова.

Я бы на месте следака предпочла исчезнуть из поля зрения князя, этот же даже не вздрогнул. Лишь смотрел с легким прищуром, похожим на вызов. Мол, разве я не прав?

В чем именно прав – не прав, я могла предположить.

Вряд ли в московских лицеях система охраны была устроена иначе, чем у нас в Пензе. Внутренние посты – те, которые в самом здании. На каждом этаже, обязательно на выходе. Да и снаружи кроме стационарных точек еще и патруль, регулярно обходивший территорию.

Лицей, он ведь не только дает знания, но и обеспечивает безопасность. И не важно, что в империи действовало негласное правило детей до восемнадцати лет в родовые войны не втягивать. Желающие заполучить лишний аргумент в споре всегда находились.

Потому дворянских детей, особенно тех, что породовитей, и охраняли. И весьма серьезно.

А тут…

Ясно, что без сговора не обошлось. Оставалось только понять, чем руководствовалась охрана, позволяя подобное на своей территории. Деньги деньгами, но ведь была еще и репутация. Не говоря уже про закон.

– Если вы не против, ваше превосходительство, я заеду туда завтра утром, – перетягивая внимание на себя, как-то… особенно мягко произнес Андрей.

– Сегодня, – отводя взгляд от следака, коротко бросил Трубецкой-старший. – Сейчас Яна нам все расскажет…

– А чего там рассказывать?! – беспечно пожала плечами Янка. – Я отказалась отвечать и хотела уйти, когда он схватил меня за руку. Собрался надеть антимагические браслеты…

Трубецкой в этот момент дошел до журнального столика. Замер, прежде чем развернуться.

Себя он контролировал безупречно, но я прекрасно чувствовала, каких усилий это требовало. Не знаю уж, что его так взбесило, но ощущение готового все спалить огня было явственным.

– …а я вывернулась, – ничего не заметив, продолжила Яна, – и как ударила огненным шаром! Тут еще один откуда-то прибежал. Обхватил меня сзади. Ну, думаю, все, попалась. А тут Сергей…

– Я ее обычно ждал у машины, а тут смотрю, минивэн к самым воротам подъехал. Из него вышли трое – и сразу во двор лицея. Ну я и…

– Что со спиной? – нашел Трубецкой-старший новый объект для изучения. Взглядом только что насквозь не просверлил.

– Нормально. – Сергей почти скопировал у Яны движение плеч.

– Действительно нормально, – подал голос Данила Евгеньевич. – Думаю, что месяца через два можно будет оформлять полный допуск.

Трубецкой-старший качнулся с пятки на носок и обратно, бросил на меня нечитаемый взгляд.

И ведь не боялась я его больше, но предпочла прикрыться Юлей.

На всякий случай.

– Ну, хоть что-то хорошее, – отведя от меня взгляд, все тем же безразличным тоном произнес князь. – Номер машины записал?

– Обижаете, ваше превосходительство, – по-видимому посчитав, что самое страшное уже позади, слегка повеселел Сергей. – Да я и без нее вам скажу, чьих рук дело. Одного сразу узнал, да и второго видел.

– Ну и чьих же? – вновь качнулся вперед-назад Трубецкой. Потом заложил руки за спину.

– Служба безопасности рода Ушаковых, – опередил Сергея следак. – Уж очень ему нужны были подробности. Глава настаивал на частичном раскрытии информации, но вы же…

– И зная это, ты не поставил меня в известность? – мягенько так, едва ли не мурлыкая, поинтересовался Трубецкой.

Не знаю, как остальным, но лично мне Варланова стало жалко. Да, он прокосячил, и серьезно, но…

Впрочем, нам оставалось только радоваться, что все закончилось так, а не иначе.

Да и закончилось ли?!

Некоторые, чтобы добраться до истины, сметают перед собой любые препятствия.

* * *

В поместье Ушаковых Трубецкой приехал ближе к одиннадцати. Не утра – практически ночи.

Он и хотел бы пораньше, но пока разобрался со всеми обстоятельствами, пока доложил императору, державшему дело о маньяках на особом контроле – такой удар по репутации соответствующих служб империи, пока определились с позицией…

Князь его ждал, прекрасно понимая, что в некоторых ситуациях не до соблюдения правил приличия. Не говоря уже про гонор.

– Ну, здравствуй, Борис Сергеевич, – входя в малую гостиную, где дожидался его Ушаков, первым поздоровался Трубецкой.

Конкуренция конкуренцией, но это там, где речь шла о бизнесе. Сейчас же говорить собирались о государственных интересах, а это совершенно иной уровень.

– Здрав будь, Трофим Иванович, – отложив газету, которую читал, довольно тяжело поднялся с дивана глава рода.

Не кичась тем, что по возрасту значительно старше, да и род на пару сотен лет древнее, пошел навстречу. Протянул руку.

– Неправильно это, когда встречаемся только по таким поводам, – нарочито вздохнул, когда закончили с приветствиями. Указав на одно из двух кресел у невысокого столика, дождался, когда Трубецкой устроится. – Выпьешь или сразу начнешь с дерьмом смешивать?

– Ты не передергивай, Борис Сергеевич, – хмыкнул Трубецкой.

Это у Соболева он мог «гневаться», демонстрируя свою готовность беречь и защищать, здесь же играли по иным правилам.

– Сразу уж… не передергивай, – ворчливо протянул старший Ушаков. Отошел к бару. Подняв крышку, окинул взглядом ровно стоявшие бутылки и графины. – Коньяк? Бренди? Наливочку?

Про любовь русского люда к наливочке, да еще и собственноручно изготовленной, Трубецкой думал уже не раз. Последний – когда с князем Мещерским размышляли о будущем детишек.

Тогда можно было и наливочку. Как раз шла в тему. Сейчас же хотелось чего-нибудь пожестче. Что бы так же грубо и откровенно, как сложившаяся ситуация.

– А если водочки? – произнес он, словами опередив собственные мысли.

– Можно и водочки, – не стал спорить с ним Ушаков. Прихватив бутылку беленькой и рюмки, перенес на столик. – От закусочки не откажешься? – разлил он по первой.

– Как в прошлый раз? – напомнил Трубецкой о последней их встрече.

Было это года два назад, на охоте…

Охоту Трубецкой не любил – и не сказать, что жалел зверье, просто на войне настрелялся не на одну жизнь вперед. Но мясом того же кабанчика не брезговал. Под ту самую водочку.

Тогда пересеклись большой компанией. Охоту организовывал цесаревич Дмитрий Владимирович, что обуславливало высокий статус присутствовавших.

Впрочем, старших князей было немного – с десяток наиболее приближенных к трону, большинство же родов представляли как раз княжичи – наследники. Вот этих собралось за три десятка.

Будущая опора…

Перепились все практически до полного бесчувствия. Но это не просто так, а стараниями старшего поколения, решившего проверить молодежь на прочность. А то, что практически всей этой… молодежи уже к сорока или за сорок…

– Сало на черном хлебушке? – лишь теперь посмотрел на него Ушаков. С ухмылкой. Мол, помню, помню…

Помнить было что. До мордобоя не дошло, но остановил не здравый смысл, а присутствие цесаревича. Сдержались в последний момент. Решили, что разногласия не стоят того, чтобы потерять лицо.

А разногласия между ними были. Сколько Трубецкой себя помнил, все что-то не могли поделить.

– С грибочками и селедочкой.

– Будет тебе закусочка, – расплылся в довольной улыбке Ушаков, тут же рявкнув: – Еремей!

– Да здесь я, – просунул голову в приоткрывшуюся дверь старый слуга Ушаковых.

Зыркнул на Трубецкого, на столик с бутылкой беленькой и… исчез.

– Сейчас все подготовит, – заверил его Ушаков. – Он, конечно, уже стар, но что к чему еще соображает. Ну а мы пока… – протянул он Трубецкому до краев наполненную рюмку.

Выпили молча. Подышали.

Князь Мещерский в свои годы был крепок. Но он и раньше отличался мощью. А вот Ушаков всегда выглядел поджарым. Сейчас же эта поджарость воспринималась худобой.

Думать о том, что сдает старик Ушаков, Трубецкому не хотелось. Хоть и бывали у них стычки по делу и без, но к главе рода Трофим Иванович относился с уважением. Как и к любому, кто и прошлое помнил, и в будущее смотрел. Ну и за честь рода стоял горой, не позволяя ни себе, ни другим обесценивать заработанное предками.

– За сына я отвечу, – неожиданно произнес Ушаков.

Забрав у Трубецкого рюмку, наполнил вновь. Поставил.

– Его это была разработка. До последнего не верил, что вместо лекарства, способного поддерживать разум стариков, получил такую отраву. А как поверил, как тень самого себя стал. К делам не придраться – все в срок, но взгляд пустой. Жена его грозилась любовника завести, если не вспомнит, что супруги встречаются не только на ужине. А потом, когда не помогло, уехала в калужское поместье. Да и осталась, фактически его бросив. Тонька заставила очнуться, но поздно. Вот и рвет его. Сам не осознает, что творит.

Трубецкой хотел сказать, что понимать – понимает, однако старшего сына Бориса это не оправдывает, но был вынужден промолчать. Вернувшийся Еремей осторожно водрузил заставленный тарелочками и плошками поднос на столик. И, не получив новых распоряжений, тихо вышел из кабинета.

А Ушаков продолжал стоять.

Скорбное изваяние…

Четверо сыновей у него было и дочь. Дочь умерла в трехлетнем возрасте – не уследили няньки, вывалилась из окна детской да насадилась на ограждение небольшой клумбы, находившейся под ним. Двое сыновей, которые старшие, погибли во время персидского конфликта. Ни жен, ни детей. Из оставшихся двоих Борис – химик-фанатик, с намеком на гениальность. А Иван…

Иван был силен по дару, да и разумом холоден, но на шесть лет младше своего брата. Решить вопрос по наследованию, конечно, можно было бы и иначе, но без серьезных на то оснований не принято отодвигать старших в пользу младших.

А пять лет назад ушла за грань жена князя. Тихо ушла. Просто не проснулась.

– Я буду просить императора передать княжеский титул Ивану.

Трубецкой хоть и вздрогнул внутренне, но внешне этого никак не показал. А то, что думали в одном направлении… Если говорить о выживании рода, то решение было правильным и своевременным, но вряд ли далось князю легко.

– Ты ведь в курсе, что у тебя в клубах наркотой торгуют? – прихватив с тарелки кусок черного хлеба и положив на него пару почти прозрачных ломтиков сала, вроде как мимоходом поинтересовался Трубецкой.

– Посмотри на меня! – выпрямился вдруг Ушаков. – Мне семьдесят девять, давно пора от дел отойти…

– Мещерский…

– Ты мне Мещерским в морду не тычь! – взъярился Ушаков. – Семь лет разницы в нашем возрасте – почти пропасть. Стар я! Не только телом, но и духом! Мне пора в могилу, к Валентине, а я…

– У тебя кроме Антонины еще шестеро внуков, – жестко перебил его Трубецкой. – С Иваном я тебя поддержу, но вот нытье твое…

– Сосунок ты…

– Уважая род Ушаковых, государь приказал не предавать дело огласке, – поднялся Трубецкой. Бросил взгляд на закуску…

Пообедать сегодня не удалось, только кофе перехватил. Да и с ужином не получилось.

А уж когда до дома доберется…

– …но виру Соколовым ты выплатишь. Размер сам определишь, но не продешеви. Сильно ты им должен. А чтобы уж совсем вину загладить, поговори с братом. Пусть все-таки пробьет для академии военную кафедру.

– Зачем? У них же есть начальная военная подготовка, – резко обмякнув, едва ли не устало поинтересовался Ушаков. Сел в кресло, потянулся за пустой рюмкой…

Трубецкой перехватил руку. Отпустил, лишь наполнив рюмку водкой. Пододвинул закуску, догадываясь, что после его ухода старый князь просто напьется, насколько позволит здоровье.

Конкурент – не враг, победа над ним не доставляет удовольствия.

Да и победа ли это… Если Иван не исправит то, что натворил старший брат, больше будет похоже на закат сильного рода.

– Затем, – вздохнул Трубецкой, – что обучение на кафедре дает офицерское звание. А это привилегии даже в гражданской жизни. Не считая возможности построить военную карьеру.

Ушаков, успевший опустошить рюмку, только кивнул. И вновь потянулся за бутылкой…

Хлопонин дожидался на выезде из поместья Ушаковых. Постелив газетку, сидел на подножке внедорожника.

Когда машина Трубецкого остановилась напротив, неторопливо встал, отряхнул пальто и, бросив ключи вышедшему бойцу, залез внутрь, заняв место спереди.

– Страна непуганых идиотов, – скупо бросил он, как только машина набрала скорость.

– Еще раз, – скривился Трубецкой, не ожидая подобного начала разговора.

Андрей развернулся, посмотрел с чем-то похожим на обиду во взгляде. Мол, я вам… а вы…

Паяц! Но с этим уже поздно было что-то делать.

– Страна непуганых идиотов, – довольно неожиданно сменив тон, повторил Хлопонин. – Там даже подкупать никого не пришлось. Они просто в это время вместе обедают. Оставляют двоих внутри, а сами по пивку.

– Ты серьезно? – не поверил Трубецкой.

На охрану учебных заведений требовалась отдельная лицензия. И чтобы ее получить…

– Более чем, – зло выдавил из себя Андрей. – Бардак полный. Спрашиваю у директора, что он думает по этому поводу, а он ни бе ни ме… Вроде у них все в порядке, и никаких нареканий. А то, что ребенка чуть насильно не увезли с территории, досадное недоразумение.

– Подожди, – мотнул головой Трубецкой. – Там же «Борец» стоял. Мы их…

– «Борец» там уже год не стоит, – перебил его Хлопонин. – «Борец» брал за охрану дорого, вот они и решили сэкономить.

– Это все? – Трубецкой окончательно «успокоился».

Те, кто его знал хорошо, предпочитали, чтобы кричал. Потому как пока кричал, головы оставались на месте, а вот если начинал говорить вежливо…

– За Сашей следят, – отзеркалил его интонации Хлопонин. – Машину пытались пробить, но там все концы в воду.

– Вместе с машиной? – Трубецкой без труда сообразил, о чем тот сказал.

– Я поторопился оторваться, – поморщился Андрей. – Надо было потаскать за собой. Смотришь, бойцы и нарыли бы что.

Трубецкой был согласен, что поторопился, но…

Знать бы наперед, где подстелить.

– А сам что думаешь?

– Ничего я не думаю, – нахмурился Хлопонин. – Действовали топорно, чуть в задницу носом не тыкались. Вроде как напоказ. А вот когда мы оторвались, тут они класс и показали. Бойцы даже дернуться не успели. Но с этим мы разберемся, а вот что меня сейчас больше интересует, так это Лука. Очень интересный персонаж.

– И чем же он тебе так интересен? – расслабился Трубецкой.

С Хлопониным было тяжело – характер, но весело, если так можно было назвать стиль их работы.

– Трофим Иванович, – с наигранным возмущением протянул Андрей, – что ж вы сразу не сказали, что подписываете нас на очередной блудняк.

Водитель хмыкнул, но тут же смолк, поймав тяжелый взгляд Трубецкого в зеркале заднего вида.

– Так на него я вас давно подписал, – ухмыльнулся Трубецкой. Умел он внушать… когда на то было желание. – Еще когда с Ревазом полезли куда не стоило. Так что надо было раньше…

Трубецкой прекрасно знал, что заставляло его окружать себя вот такими, как Хлопонин. Дерзкими, но осознающими границы. Рисковыми, но ценившими жизнь. Задиристыми, но прекрасно понимавшими, чего это им может стоить.

С ними он был молодым. И таким же дерзким.