Глава 6
– От имени главы рода и от себя лично приношу извинения за действия своего сына и его гостей.
Николай Иванович, отец Антона, был серьезен и мрачен. И, как мне показалось, весьма недоволен. Но не нами. За нас он беспокоился, я это чувствовала совершенно точно.
– Также от себя лично хочу добавить, что вы были, есть и будете желанными гостьями в нашем доме. И я очень надеюсь, что мой сын найдет слова, чтобы донести всю глубину своего раскаяния.
– Николай Иванович… – Я сделала шаг и остановилась.
В первое мгновение, когда он вошел в комнату, я испугалась. И этот страх был так силен, что потряхивало меня до сих пор. Все-таки ощущать беспомощность перед сильными мира сего – не самое приятное из того, что можно испытать в жизни.
– Николай Иванович, – повторила я уже тверже. – Все, что произошло, – чудовищное недоразумение. Я думаю…
– Александра Игнатьевна, – едва заметно улыбнувшись, воспользовался моей заминкой отец Антона, – ваша тактичность делает вам честь. Более того, я уже заранее начинаю завидовать мужчине, которого вы назовете мужем. Иметь супругу, которая умеет обходить острые углы, настоящее счастье.
– Николай Иванович, – невольно ответив улыбкой на улыбку, качнула я головой, – мне очень приятна ваша оценка, но…
– Никаких «но», – мягко перебил он меня. – Сегодня мы эту тему развивать не станем, но я изыщу возможность, чтобы продолжить наш разговор. А пока не будем заставлять ждать Андрея Аркадьевича. Слуги отнесут ваши вещи, а я позволю себе проводить своих прелестных гостий до машины.
С таким решением я была полностью согласна. Чем быстрее покинем имение, тем спокойнее будет. Да и Юля не горела желанием что-либо добавлять. Накинув курточку, она последовала за направившимся к двери Николаем Ивановичем.
Я же чуть задержалась. Буквально на пару секунд. Окинула комнату быстрым взглядом – не забыла ли чего, проверила телефон в кармане…
Это могло показаться странным, но обиды на ребят я не держала. Не их вина, что наши миры оказались разными.
Впрочем, и не моя.
А вот о чем точно сожалела, так о несостоявшейся прогулке верхом. Лошадей я любила. Они меня, кстати, тоже.
Когда закрыла за собой дверь – наши сумки слуга уже вынес, Николай Иванович с Юлей успели дойти до конца коридора. Пришлось догонять. Спускаться в холл одной мне не хотелось. Мало ли какая встреча…
Как говорит Андрей, накаркала.
– Сашенька, – позвали меня, не успела еще дойти до Юли и отца Антона, которые дожидались меня неподалеку от двери.
Остановившись, развернулась к спешившей ко мне княгине Воронцовой.
С Надеждой Николаевной мы сегодня виделись. И даже перебросились парой фраз. Но это было сразу после обеда. А теперь…
– Надежда Николаевна, – отметив некоторую бледность ее лица и легкую одышку, шагнула я ей навстречу, – как вы себя чувствуете?
Моего вопроса она явно не ожидала. Остановившись, посмотрела на меня с недоумением:
– Сашенька?
– Как вы себя чувствуете? – повторила я, перехватив ее запястье.
Пульс частил. И хотя это можно было бы списать на то, что торопилась…
– Сашенька, что-то случилось? – бросив взгляд на отца Антона, княгиня вновь посмотрела на меня.
– Где? – не сразу сообразила я, о чем она спросила. – А… Нет, – улыбнулась я ей, насколько это было возможно искренне. – Так сложились обстоятельства, что нам с Юлей нужно вернуться домой.
– Точно? – Неудивительно, что она не поверила она мне. С ее-то жизненным опытом! – Тебе не нужна помощь?
– Помощь мне действительно не нужна. – Лишь теперь я отпустила ее руку. – А вот вам…
– Пустое, – вроде как отмахнулась от меня княгиня. – Просто немного устала.
– На усталость это мало похоже, – недовольно качнула я головой.
Выглядела Надежда Николаевна великолепно. Красота, которую возраст лишь облагородил, добавив величия. Но это была только внешняя картинка. Иллюзия, которую она всеми силами поддерживала.
А вот то, что находилось внутри…
С последней нашей встречи княгиня сильно сдала. Словно все это время вела борьбу, не достигнув, впрочем, в ней успеха.
И это в ней чувствовалось.
– Надежда Николаевна, когда вас последний раз осматривал целитель? – хоть и понимая, что меня ждут, все-таки продолжила я расспрашивать княгиню о здоровье.
Ее сердечно-сосудистая система работала с нагрузкой. Если учесть, что совсем недавно у нее диагностировали предынфарктное состояние…
То, что я видела, вызывало у меня беспокойство.
– Сашенька, это…
– Нет! – перебив, твердо произнесла я. – Либо вы завтра же покажетесь целителю, либо…
Хорошо, что подкреплять угрозу не пришлось. Она кивнула, как только я сделала паузу.
– Для твоего спокойствия вызову Данилу Евгеньевича, – как-то по-особенному посмотрев на меня, заверила она.
Расслабилась я рано. Ее тон изменился мгновенно:
– Я должна увериться, что у тебя будет достойное сопровождение.
Теперь уже мне пришлось кивать. То, что Надежда Николаевна не откажется от своего решения, лично мне было очевидно.
И, похоже, не только мне. Я лишь собиралась попросить у Николая Ивановича плащ или плед – Надежда Николаевна была в шелковом брючном костюме, когда подошедший слуга накинул на плечи княгини большую шаль.
Вопреки ожиданиям, княгиня слугу поблагодарила. Не небрежным кивком, как принято у людей ее положения, а вежливо произнеся: «Спасибо!»
Добавило ли это очков Надежде Николаевне в моих глазах?
Да, добавило. Хотя она и так нравилась мне значительно больше, чем ее супруг.
На крыльцо мы вышли вслед за Николаем Ивановичем и Юлей. Я подала Надежде Николаевне руку, чтобы помочь спуститься по лестнице, но она вдруг замерла, пристально глядя на стоявшего у машины Андрея.
– Кто это? – спросила она у меня.
Я посмотрела на Андрея, потом на княгиню… Губы у нее дрожали, словно она не могла справиться с эмоциями.
– Мой крестный, – не понимая, что с ней произошло, произнесла я. – Он – хозяин стрелкового клуба «Исень». Хлопонин Андрей Аркадьевич.
– Твой крестный? – переспросила она неверяще, словно только что стала свидетелем чуда, но никак не могла признать, что это действительно случилось.
– Да, – повторила я, с удивлением замечая, как у нее на глазах выступают слезы. – Надежда Николаевна, вам…
– Со мной все хорошо, деточка. – Она схватила мою ладонь и сжала. – Теперь правда все хорошо.
Разобраться, что так обрадовало княгиню, мне не удалось. Андрей торопился. Да и отца Антона ждали гости.
Мы наскоро попрощались, я попросила Николая Ивановича присмотреть за княгиней и, пообещав, что обязательно проверю, связалась ли она с профессором, села в машину. Впереди, как пожелал Андрей.
Юля устроилась сзади.
Когда покинули поместье, к внедорожнику Андрея добавились еще два минивэна – машины сопровождения.
– Это за что нам такая честь? – надеясь, что при Юле Андрей не начнет меня отчитывать, поерзала я на сиденье. Несмотря на вроде бы комфортные условия, в его машине чувствовала я себя неуютно.
– За красивые глазки, – совершенно беззлобно отбрил меня Андрей. Потом оглянулся и произнес, обращаясь к Юле: – Там есть подушка, можешь подремать.
Полтора часа до стрелкового клуба. Там еще чуть больше часа… Да, при желании вполне можно было выспаться.
– Если вам нужно поговорить…
– Нужно, – перебил ее Андрей и опустил перегородку, разделившую салон на две части.
Юля на это словно и внимания не обратила. Бросив подушку к одной из дверей, сняла обувь и легла, пождав ноги.
Ну а я…
– Бить будешь? – тяжело вздохнув, опустила я голову.
Главное, правильно продемонстрировать раскаяние. И искреннее желание исправиться.
Андрей в ответ на мое комедиантство хмыкнул:
– Думаешь, поможет?
Я обиженно поджала губки и активно замотала головой.
– Вот и я так думаю, – усмехнулся он. – Но провести душещипательную беседу обязан.
– Ну, если обязан… – протянула я, догадываясь, что самого страшного избежала.
Оглянулась… Юля, натянув на голову наушники, лежа слушала музыку.
– Тогда первый вопрос, – бросил Андрей на меня быстрый взгляд. – Я знал о том, что у Антона день рождения?
Вопрос был глупым, но раз уж Андрей выбрал такую схему для разговора, лучше не спорить.
– Знал, – глядя на мелькавшие в темноте огни – имение Мещерских в этом направлении было не единственным, признала я.
– И заготовки для амулетов привез тебе сам.
– И заготовки для амулетов привез мне сам, – повторила я с теми же утверждающими интонациями. – Но ты же…
Я осеклась.
В моем арсенале было с десяток амулетов, но на этих заготовках, солнце – луна, можно было собрать только два. Один – защитный, второй – восстанавливающий. Тот самый, который я и подарила Антону.
Предугадать, какой именно буду делать, Андрею было несложно. Хороший защитный ему могли собрать и маги рода, а вот восстанавливающий, который разработал мой отец, нет. А если еще и учесть, что Антон – курсант военного училища…
– Вот видишь, – заметив работу мысли на моем лице, одобрительно протянул Андрей. – И ты считаешь, что, грози тебе неприятность, я бы тебя не остановил?
Пришлось опять вздохнуть – ожидать подлости от Андрея точно не стоило. Однако сразу соглашаться я не собиралась:
– А если в воспитательных целях? – быстренько нашла я причину.
Брошенный на меня взгляд был укоризненным.
– Ну не до такой же степени!
– Извини, – буркнула я, признавая его правоту. – Значит, отец амулет запатентовал?
– Именно! – вроде как с облегчением воскликнул Андрей. – И в патенте оговорено, что сам Игнат, как разработчик, и члены его семьи имеют право использовать амулет в личных целях.
– Но отец Игоря об этом не знал…
– Знал, – вновь перебил меня Андрей. – Он был в комиссии, которая проводила оценку амулета, подписывал экспертное заключение и видел итоговые формулировки.
– Так почему…
Я замерла, глядя на Андрея округлившимися глазами. Игнат и члены его семьи…
– Так он понял, чья я дочь? – прошептала я, сообразив, чем именно был ошарашен Валдаев-старший. – И ты…
– Саш, – Андрея мое «открытие» нисколько не обеспокоило, – если я что-то делаю…
– Я поняла, – перебила я его, мысленно закончив оборванную фразу.
Но если бы все было так просто…
В том, что через мое «воскрешение» Андрей передал Валдаеву-старшему «весточку» от Игната, я разобралась. А вот зачем ему нужно было рассорить меня с парнями – нет.
* * *
Наследственную карту Юлии Соколовой Трубецкой посмотрел. И это было первое, чем он занялся, появившись утром в своем кабинете.
А потом клял себя последними словами, что не сделал этого раньше. И не поговорил с Данилой, который просто обязан был знать о наследственных особенностях своей старшей дочери.
Не пустышка – аккумулятор для способностей рода супруга, которыми были все девочки, рождавшиеся, например, в императорском роду, но очень близко к этому. Спящий целительский дар, который она обязательно передаст ребенку мужского пола. И усиление по стихиям для дочери.
Если думать о сиюминутной выгоде, то особо похвастаться нечем. А вот если о будущем…
Почему молчал Данила, он догадывался – хотел, чтобы дочь вышла замуж по любви, а не из-за своих скрытых талантов. А вот почему он сам был недальновиден…
Объяснений, чтобы оправдывало на все сто, у него не было. Только сожаления.
Часы пробили десять.
Трубецкой сложил в папку подписанные бумаги и отдал ее помощнику.
Дождавшись, когда тот, забрав, выйдет из кабинета, окинул взглядом сидевшую за приставным столом троицу.
Хлопонин. Варланов. Башаров.
С Маратом Башаровым Хлопонин знаком давно. Не друзья, да и не могли ими быть – разница в возрасте и мировоззрении. Не приятели. Не конкуренты, но – соперники. У каждого свои задачи, однако пересекались все чаще, что Марату явно не нравилось. Но он молчал и, лишь когда доходило до дела, едва ли не выворачивался наизнанку.
Трубецкого это вполне устраивало. Как и позиция Хлопонина, для которого все это – как детские игры. Если кому-то нравится, пусть развлекается, он же будет выше подобных забав.
Варланов в этом негласном соперничестве новичок, но это если брать по персоналиям. А так…
Чтобы за твое продвижение хлопотал сам начальник полиции Центрального округа Москвы, нужно действительно быть лучшим.
– Ну что, с кого начнем? – произнес он, удовлетворившись увиденным.
– Позволите мне? – чуть приподнялся над стулом Варланов.
Трубецкой махнул – сиди, тот плюхнулся обратно, явно рассчитывая именно на такую реакцию князя.
И ведь не сказать, что разбавил эту троицу, но…
– Не нравится мне все это, – в качестве предисловия начал Варланов. Встретился взглядом с Хлопониным и чуть заметно кивнул, словно отвечая на незаданный вопрос. – Мы проверили наркотики, которые всплыли в ночных клубах. Не знаю, чем нюхало Управление наркоконтроля, но наркота не персидская, а афганская.
– А печати на упаковке? – вспомнил Трубецкой отчет об обыске у одного из дилеров.
Взяли тогда не только серьезную партию, но и фрагмент самой упаковки, на которой сохранился штамп с изображением льва и солнца в обрамлении хлебных колосьев.
Выглядело не совсем стандартно, но стилизация весьма напоминала герб Персии.
– Сама печать старая – отчетливо видны потертости, а вот проштамповано недавно. Два месяца назад. – Достав из папки лист бумаги, Варланов протянул его Трубецкому.
Хлопонин, сидевший как раз между ними, успел перехватить…
Говорить, что кто-то много себе позволяет, Трубецкому не пришлось.
– Вали Рахим? Так мы же его… – несколько озадаченно посмотрел на Трубецкого Хлопонин.
– Вот именно, – вместо князя отреагировал Варланов. – По данным военного ведомства, род Вали Рахима, которому и принадлежит штамп, вы вычистили до последнего взрослого.
– Вали Рахим, это тот самый?! – рассматривая отчет, нахмурился Трубецкой.
Кто именно напал на пограничную крепость, они тогда установили без проблем – пуштунский род, державший в этом регионе ведущий в Россию наркотрафик. Ну и ответили по принципу: каждому по делам его.
Со стороны, возможно, выглядело излишне жестоко, но…
Результат был. Сколько лет прошло, а пограничникам в том районе все еще делать было практически нечего.
– Значит, кто-то из деток подрос и возмужал достаточно, чтобы вспомнить, чем именно промышляли родичи, – задумчиво протянул Хлопонин. – Надо было и их…
– Андрей! – резко оборвал его Трубецкой.
По большому счету с Хлопониным он был согласен. Как бы страшно ни звучало, но дети кровного врага, оставленные в живых, имели свойство вырастать. И чаще всего становились новыми кровными врагами.
А уж когда речь шла о наркоте…
Персидский наркотрафик был серьезной проблемой, справиться с которой, несмотря на все усилия, удавалось слабо. Все как в той присказке: закроешь дверь – пролезет в окно.
С афганским тоже все было не очень, но… В отличие от персов с их короткой памятью афганцы еще помнили, чем закончилось последнее противостояние.
Как оказалось, не все.
– Связался с погранцами на афганской границе, – между тем продолжил Хлопонин, – те клянутся, что у них чисто. Пропустить, конечно, что-то могли, но мелочовку. А судя по упаковке, у нас речь идет чуть ли не о промышленных масштабах.
– По отчетам, вся контрабанда четко контролируется, – подал голос Марат.
Трубецкой, продолжая оценивать крутившиеся в голове мысли, кивнул.
Да, контрабанду пропускали. Не всю, конечно, – за отлов погранцы получали хорошие премии, так что лишать их дополнительного заработка точно не стоило. Но все, что проходило мимо «всевидящего ока» зеленопогонных, без учета тоже не оставалось. Откуда? Куда? Что? По чьему заказу?
Все это позволяло рисовать весьма замысловатые схемы неявных взаимоотношений между родами, между родами и криминалом, а также выявлять связи с той стороной.
Ну и фиксировать компромат. Куда ж без него. Эта дрянь всегда пригодится.
– Состав новый, появляться начал около полугода назад, – добавил Варланов. – Похоже, шел все-таки по персидскому каналу, потому и наркоконтроль не сразу сообразил, что пробили новый трафик.
– Думаю, дело не только в этом, – скривился Хлопонин. – Мои парни покрутились по клубам. Зацепили там весьма неожиданные контакты.
– И ты… – жестко посмотрел на него Трубецкой.
– Ваше превосходительство, – тот скабрезно улыбнулся, – аналитики сведут все в одну кучу, вот тогда и отчитаюсь. А пока… – Он развел руками, намекая, что половину сделанной работы показывать не привык.
Самостоятелен был Хлопонин. И – въедлив. Если уж за что зацепится…
Вроде и неплохо – с его-то опытом и без особого контроля справлялся, но…
Заносило иногда Андрея Аркадьевича. Особенно на дружеских отношениях, которые у него стояли в том же приоритете, что и интересы империи.
– Кстати… – сбив с мысли, подался вперед Хлопонин.
Трубецкой внутреннего напряжения не показал – тоже опыт, но насторожился. Когда этот тип делал стойку, о спокойной жизни можно было забыть.
– Подожди, – неожиданно перебил его Варланов. Как если бы знал, о чем Хлопонин собирался сказать. – Поставки сырья на фармпроизводства Ушакова мы проверили. Не скажу, что прямо-таки идеально, но все найденное скорее тянет на выпуск неучтенной продукции, чем на возможный канал сбыта. Комиссия работает на заводах Ермолина и Дашковых, но пока…
– А я бы обратил внимание на Артемия Зубова, – вновь вклинился Хлопонин.
– И чем же он тебе так не угодил? – Марат не сказать что съязвил, но явно дал понять, что не понимает сути претензий.
Княжеский род Зубовых из первой сотни. Но это по родословной. А вот по могуществу да накопленным богатствам уже давно спустился значительно ниже.
И ведь случилось все едва ли не в одночасье. Сначала, одряхлев, помер старый глава рода. Потом новый влез в махинации и прогорел, предпочтя покончить с собой, но не нести крест бесчестья. Родственники из боковых ветвей отвернулись, посчитав, что каждый теперь живет за себя. Из двух сыновей один спился, а второй сидел тихо в Царицыне, сохраняя, как мог, то немногое, что у него осталось.
Не зная о дотошности Хлопонина, который делиться непроверенной информацией не будет, Трубецкой бы с Маратом согласился, но…
– Так что там с Зубовым? – поторопил он.
– Интересные связи, – ощерился довольной улыбкой Хлопонин. – Знаете, по чьей наводке папенька Артемия влез в авантюру? – Дожидаться ответа он не стал. – Есть сведения, что вкладывал он деньги в проект логистического центра на границе с Персией по рекомендации нынешнего князя Салтыкова.
– Сведения или?.. – подобрался Трубецкой.
Салтыков – отдельная история. Внешне – благопристойная. А вот если присмотреться…
Присматриваться к этому роду Трубецкой начал после конфликта с Воронцовыми, начатого с подачи отца Игната.
И ведь ничто не предвещало…
На стихии Анну Салтыкову, как и большинство девочек, проверяли в четырнадцать. Было даже заключение: слабые воздух и ветер. Для других, не столь родовитых, ничего хорошего – с такими данными достойной пары не найти, но когда речь идет о предках с тысячелетней историей и соответствующем приданом, то никаких проблем.
И ведь сначала все шло неплохо – Воронцов-старший хоть и отказал Игнату в благословении, но дал понять, что готов передумать, если наследственная карта невесты его устроит.
Карты он так и не получил, да и не мог – Салтыков сделал все, чтобы скрыть результаты освидетельствования.
Пустышка!
В империи полные пустышки рождались только в одном роду – императорском. Так что вердикт оказался фактически признанием. Чужая кровь! Ублюдок в роду Салтыковых!
Стань эти сведения достоянием гласности, от Салтыковых ничего бы не осталось – слишком много гонора, слишком кичились чистотой рода, чтобы другие не воспользовались, закидав камнями, но император был против внутренних войн, приказав засекретить все, что касалось Анны Салтыковой.
А потом было тайное венчание, отъезд новобрачных в гарнизон и…
Казалось, что все стихло.
Увы, только казалось.
– Или, – вздохнул Хлопонин. – Слуга покончившего собой Зубова оказался предприимчивым, сохранил переписку между ним и Салтыковым-старшим.
– Неожиданный поворот… – качнул головой Трубецкой. – Но это ведь еще не все?
Усмешка Хлопонина была кривой.
– Артемий Зубов женат на внучатой племяннице князя Салтыкова. И в качестве приданого получил небольшой заводик в Царицыне, на который четыре года назад взял лицензию на производство фармпрепаратов.
– Но в реестре по заводу Зубова нет поставок наркотического сырья, – возмущенно постучал пальцами по столу Марат.
Потом, смутившись, резко опустил руки, устроив их поверх лежавшей на коленях папки.
Трубецкой отметил это машинально. Больше его сейчас интересовал ответ Хлопонина, от которого многое зависело.
– Не было или нет? – словно бросая вызов, посмотрел Хлопонин на Марата.
И вновь дожидаться реакции не стал. Вынув из внутреннего кармана свернутый лист, расправил его и протянул Трубецкому.
– В центральную базу не пошло – не те объемы, а вот в региональном реестре есть запись о начале производства препарата, сырьем для которого как раз и является наш порошочек.
– Это еще…
– Извините, – рывком поднялся из-за стола Хлопонин. Отойдя, ответил на звонок. – Да, слушаю…
Судя по брошенному на Трубецкого взгляду, в этом «слушаю» хорошего ничего не было.
* * *
Синдром выходного дня…
Несмотря на то что легла далеко за полночь, проснулась я лишь чуть позже обычного. Поворочалась, пытаясь снова заснуть, но не получилось. Использовать что-либо из целительского арсенала смысла не имело – можно потом проваляться и до обеда, так что предпочла встать. Тем более что заняться было чем – задали нам много. Половину я сделала еще в пятницу вечером, но оставалась вторая, требовавшая внимания.
Позавтракала в одиночестве. Если не считать, конечно, учебника по анатомии и двух атласов, которые лежали рядом.
И хотя отец частенько ругал меня за привычку читать во время еды, отучить от этого так и не сумел. Одно дело, когда за столом большой семьей да не виделись весь день, а когда, кроме тарелки и тебя, никого, просто на прием пищи терять время совершенно не хотелось.
К десяти с анатомией я закончила. Причем прошла немного дальше, сделав запас. Сорок минут на латынь. Потом история государства Российского и еще одна история – классической медицины и целительства.
Я только занялась химией, когда на связь вышел Андрей.
Ответив, хотела пошутить, что еще не успела ничего натворить, но стоило напороться на его взгляд, как желание веселиться исчезло напрочь:
– Что случилось? – отставив кружку с чаем, которую держала в руке, поднялась я со стула.
В голове был сумбур. С отцом вроде все в порядке – ничего тревожного я не ощущала. С самим Андреем – тоже. Как и с теми, кого считала друзьями-приятелями, хоть они и перестали ими быть. Дару ведь не скажешь, что расстались. Раз еще вчера находился рядом, значит, свой. Это со временем сойдет на нет.
– Мне нужна твоя помощь, – оглянувшись на кого-то, кого я не видела, вновь посмотрел на меня Андрей. – Как поисковика.
– Кто? – нахмурилась я.
С чужими эффективность поиска близилась к нулю. Да и с теми, кто знаком… Это с Яной повезло – я почувствовала ее раньше, чем сама осознала, а так зависимость прямая: чем лучше знаю человека, тем быстрее на него настроюсь.
– Лука Трофимов, – произнес Андрей. – Охрана отбивала контроль, он не ответил. Вошли в комнату, а там… – Он развел руками.
– Андрей, ты же знаешь… – попыталась я напомнить, что поиск для меня – случайность. Получится не получится…
– Саша, – перебил он меня, – тут…
– Через сколько быть готовой? – на этот раз уже я не дала ему закончить.
Крестный был прав! Когда речь шла о жизни или здоровье, должны быть задействованы все возможные силы. А уж дальше…
Дальше как выложишься.
Или как повезет. Хоть и философское понятие, но в реальности от удачи зависело многое.
– Через двадцать минут за тобой заедут Владимир и Сергей, – опять оглянувшись на кого-то, ответил Андрей. – И оденься так, чтобы сверху можно было натянуть камуфляж.
Я в ответ кивнула, но уже пустому экрану – Андрей отключился сразу, как закончил говорить.
Потом отошла от стола, развернулась, цепляясь взглядом за разложенные учебники, за коробку с камнями – подарок профессора, за оставленную на спинке дивана кофточку…
Всего лишь миг, чтобы все изменилось, из неважного став ценным, из чужого, не имеющего ко мне никакого отношения, близким и дорогим, а то, без чего, казалось, больше не смогу существовать, совершенно ненужным.
Рассуждения были не к месту и не ко времени, но мысль, если уж появилась, трудно изгнать. Особенно такую.
Переоделась я быстро. Узкие джинсы, водолазка с горлом. Кроссовки. Не новые, которые на выход, старые, хорошо разношенные. Во-первых, удобно. Во-вторых, мало ли в какие дебри придется лезть. Испорчу, так не жалко.
В рюкзачок забросила влажные салфетки, бутылочку с водой, набор первой помощи и несколько амулетов, которые могли пригодиться.
У ребят это все, конечно, имеется, но со своим было привычнее.
Дверь открылась, когда я, прихватив курточку – на всякий случай, уже собиралась покинуть флигель.
– Саш…
Юля остановилась на пороге, окинула меня взглядом сверху вниз.
– Позвонил Андрей, позвал на тренировку, – решила я обойтись полуправдой.
Со мной она вряд ли попросится – в отличие от Яны Юлю стрелковый клуб совершенно не впечатлил, а так вполне уважительная причина, чтобы сорваться с места.
– Будет нотации читать, раз уж ночью не удалось? – улыбнулась Юля. Вот только радости в этой улыбке было мало.
– Антон звонил? – сделала я предположение, украдкой бросив взгляд на часы.
Шестнадцать минут. В том, что касалось времени, Андрей был точен, так что три-четыре минуты у меня еще оставалось.
– Звонил, – вновь сделав попытку улыбнуться, вздохнула Юля. – Я не стала разговаривать.
– Возможно, зря, – твердо посмотрела я на подругу. – Если он тебе нравится, то вам все равно придется пообщаться.
– О чем? – вскинулась она, но тут же обмякла. – Ладно, с этим я и сама разберусь.
– А с чем не разберешься? – Я мысленно посетовала на то, что надо бежать.
С Антоном ей, конечно, надо поговорить, как и мне с ней. Уже спокойно, без тех эмоций, что заставляли принимать решения прошлым вечером.
Нет, мое восприятие сделанного ребятами не изменилось – грубость Трубецкого при тех обстоятельствах невозможно оправдать, но и наше поведение отдавало истерикой. Особенно если учесть, перед кем мы ее закатили. Перед наследником княжеского рода!
Признаться честно, именно эта мысль и не давала мне спать спокойно. Не должна была я доводить до такого, чтобы Николай Иванович приносил нам свои извинения.
Увы, сделанного не воротишь. И все, что я могла, лишь попытаться найти способ все исправить.
– Со всем разберусь, – хмыкнула она. – Папа просил передать, что княгиня Воронцова с ним связалась. Он посмотрит ее сегодня после обеда.
В самую пору было краснеть – о бабушке я совершенно забыла.
Впрочем, меня пусть и слегка, но оправдывало то, что ее состояние вызывало беспокойство, но не опасения.
– Спасибо, – искренне поблагодарила я. – Извини, надо бежать. Вечером пообщаемся.
Юля в ответ кивнула, развернулась, чтобы покинуть гостиную…
– И с Антоном поговори, – произнесла я ей в спину. – Он нормальный парень.
– Все они нормальные, – явно недовольно буркнула Юля и поспешила закрыть за собой дверь.
Вот ведь… Вчера я чувствовала себя борцом за справедливость, а сегодня…
Нужно было просто набить Трубецкому морду, решив проблему раз и навсегда.
С этой жизнеутверждающей мыслью я вышла из флигеля. Как раз вовремя. Остановившийся у ворот серый минивэн был мне знаком. Именно он участвовал в поисках Яны.
Боковая дверь открылась, не успела я взяться за ручку.
– Привет, – сдвинувшись, пропустил меня Сергей.
– Привет, – забираясь внутрь, поприветствовала я его и Владимира, сидевшего на водительском месте.
Владимир в ответ кивнул – его взгляд я поймала в зеркале заднего вида. Машина дернулась…
Сергей успел меня перехватить, тут же утвердив на сиденье.
– Вов, ты бы аккуратнее, – вроде как посетовал он.
– Как скажешь, – фыркнул тот, резко повернув руль вправо.
– Не обращай внимания, – дождавшись, когда машина выровняется, устроился напротив меня Сергей. – Нервничает.
– Я не нервничаю, – огрызнулся тот. – Я – зверею.
– Это заметно, – не преминул зацепиться за сказанное Сергей. – Пугаешь девушку.
– Ее напугаешь, – хохотнул Владимир. – Она сама кого угодно…
– Решили психологическую поддержку организовать? – наивно поинтересовалась я, лишь теперь сообразив, на что похожа перепалка.
– А нужно? – улыбнувшись, поинтересовался Сергей и бросил взгляд мне за спину.
Я тоже оглянулась.
– Это – мне? – догадываясь, что все так и есть, поинтересовалась я участью лежавшего на заднем сиденье камуфляжа.
– Тебе, – тут же посерьезнел Сергей. – Саша, давай договоримся сразу. Мы отвечаем за тебя головой и прочими частями тела. И если на тебе окажется хоть царапина, Андрей Аркадьевич не просто сделает из нас отбивную котлету, но и совершит это в особо извращенной форме. Поэтому…
– Я поняла, – приподняв руки, словно сдаваясь, улыбнулась я. – Сначала думаю, потом говорю и только затем делаю, а не то…
– Саша… – перебив, нахмурился Сергей.
И что за день?! Уже вторая попытка пошутить потерпела неудачу.
– Я действительно все поняла, – уже без улыбки произнесла я. И, демонстрируя покладистость, откинулась на спинку, закрыла глаза.
Говорить ничего не пришлось. Владимир и так молчал, если не считать пары произнесенных в ответ реплик, а Сергей тут же затих. И похоже, даже не дышал. По крайней мере, едва слышимое гудение двигателя полностью заглушало его дыхание.
Машина ехала ровно. Убаюкивающе шелестели шины. Шум, доносившийся с улицы, был неявным, служа скорее легким фоном, чем мешая скользнуть в то странное состояние, в котором между мной и знакомыми мне людьми протянуты тонкие линии связывавших нас отношений.
Но сделать это все равно не получалось. Как и расслабиться, полностью отрешившись от всего, что окружало.
Я медленно выдохнула. Вдохнула…
Когда искала Яну, все пришло само, достаточно оказалось подумать о девочке. Теперь же…
Запах горячего металла. Кожи, которой были обтянуты сиденья. Кофе…
Перед мысленным взором тут же возник стаканчик с крышкой, из-под которой едва заметно выползал ароматный парок.
Я дернула головой, избавляясь от видения. И у меня это даже получилось, но…
Рассеявшийся аромат кофе вернул в академию, дав увидеть бредущего по коридору Луку.
Угрюмый. Нелюдимый. И даже казалось, что какой-то неуклюжий.
На пятнадцатилетнего он был мало похож – не хватало задора юности и некой эпатажности. В его возрасте да учиться в академии…
Сейчас все это было не важно, значение имело совершенно другое. Он был универсальным донором – серьезный соблазн для желавших заиметь живую батарейку, способную не только по максимуму вернуть здоровье, но и значительно продлить земное существование. И это только одна из возможных причин. А ведь была еще Аня Филоненко, мать которой занималась охотой на уникальных специалистов…
На мгновение стало… нет, не страшно – мерзко, словно это я, перечеркнув все принципы, которые прививал отец, собиралась вмешаться в чужую судьбу. Словно это я отравила воду в бутылке, из которой он пил. Словно это я смотрела, как замер, прежде чем упасть на пол в бывшей все еще чужой ему комнате. Словно это я…
– Саш… – Сергей положил руку на мое колено.
Я вздрогнула, открыла глаза.
– Ты стонала. Что-то поймала?
Сергей был прав. Я что-то поймала. И хотя все еще не знала, где Лука, зато точно чувствовала, как ему плохо.
* * *
Прежде чем выйти из машины, надела камуфляж и натянула балаклаву. Вещи из рюкзачка переложила в другой рюкзак. Выглядело смешно – тот был значительно больше, чем мой, но я предпочла держать все под рукой. У парней, конечно, имелось все необходимое, но свое – это свое.
А еще на мне были перчатки и высокие резиновые бахилы. Как сказал Сергей, чтобы сгладить опознавательные маркеры.
На словах было хорошо, а вот как окажется на самом деле… Камуфляж сидел мешковато, практически полностью лишая фигуру девичьих округлостей. Но даже с такими мерами предосторожности оставалось только надеяться, что сторонний наблюдатель не сделает правильных выводов.
– Саша, – прихватив за плечо, в последний момент остановил меня Сергей, – ты все помнишь?
Хотелось вздохнуть и заявить, что провалами памяти не страдаю, но делать этого я не стала. Не тот случай.
– Да, – кивнула я. – Мой позывной – Следопыт. Ни с кем, кроме тебя, Володи и Андрея Аркадьевича, я не разговариваю. Если нужно что-то сказать, а рядом чужие, даю знак и отхожу с кем-нибудь из вас в сторону.
– Молодец, – улыбнулся Сергей. Я уже собралась толкнуть дверь, но он вновь придержал меня. – Ты ведь понимаешь, что все это делается для твоей безопасности?
Я понимала. В поиске похищенного Луки явно задействовано множество людей. И не все они имели отношение к стрелковому клубу.
– Ну вот и хорошо, – опередив меня, сдвинул он дверь в сторону. Выскочил первым, встав рядом с дожидавшимся нас Владимиром.
Оба в камуфляже, как и я, но если на них он сидел так, как положено – являясь органичной частью того, кем они являлись, то на мне все это смотрелось как на пугале.
Однако сейчас думать об этом было поздно. Не знаю, чем опоили Луку, но ему действительно было плохо.
Андрей обернулся, стоило выйти из машины. Как почувствовал. Сказал что-то стоявшему рядом с ним мужчине – тому самому следователю, который опрашивал меня в полицейском участке. Тот ответил, уже Андрею в спину.
Но Андрей отреагировал. Сначала кивнул, потом сложил пальцы в замысловатом жесте, заметить который я успела, а вот запомнить последовательность – нет.
– Ну что? – подойдя, подозрительно спокойно поинтересовался у меня Андрей.
– Больше ничего нового, – поморщилась я, совершенно забыв, что под балаклавой моих гримас он не заметит. – Направление поиска не чувствую.
– Может, нам покататься? – предложил оказавшийся тут как тут Владимир.
Да и Сергей не заставил себя ждать. Они и до этого стояли неподалеку, а теперь подошли вплотную.
– Обязательно покатаетесь, – заверил его Андрей, – но чуть позже. Сначала я поговорю со Следопытом, а уже потом решим, с чего начинать.
Сергей с Владимиром оказались понятливыми, дважды повторять не пришлось. Вновь отошли к машине, не торопясь присоединиться ни к одной из державшихся поблизости групп.
– Саша, – Андрей смотрел на меня внимательно, словно сквозь ткань балаклавы пытался разобрать выражение лица, – я тебе должен кое-что рассказать про Луку…
– Нет! – резко оборвала я. И даже выдохнула с облегчением, когда крестный послушно замолчал. – Я ищу того Луку, которого знаю. Все остальное – не важно. Как минимум пока.
Андрей ответил не сразу. Нахмурился… ему не шло. Да и выглядело непривычно.
Да, в последнее время я видела его и серьезным, и заведенным, и даже злым. Но тот Андрей, которого хорошо знала и любила, был другим. Пусть и не всегда веселым, но шебутным и легким на всякие проделки.
С чем связана такая метаморфоза, я понимала. Там, в имении, было пусть и не проще – держаться настороже давно стало естественным состоянием для Андрея, Реваза и отца, но все, кто находился рядом с ними, относились к кругу людей, которым веришь безоговорочно. Здесь все выглядело иначе, начиная с рисков и заканчивая ответственностью за меня.
И что время от времени серьезно давило мне на плечи – я прекрасно осознавала, что своими пусть и невольными, но все равно проделками его жизнь легче не делала.
– Хорошо, – наконец произнес он. – Тогда о другом. У нас есть предположение, что его попытаются вывезти на территорию посольства иностранного государства. Наиболее вероятные направления мы перекрыли, но не уверены, что успели. Поэтому твоя первая задача – проверить возможность его нахождения там. В зависимости от результата будем думать дальше.
– Но сначала я должна посмотреть комнату, из которой его похитили, – чуть качнула я головой.
– Ты уверена, что это обязательно? – после короткой паузы уточнил Андрей.
Не сказать, что я была уверена на все сто, но…
Несмотря на уверения, что обстановка в моем видении полностью соответствовала реальности, я должна была убедиться в этом сама.
– Да, – твердо произнесла я. – И чем быстрее мы это сделаем…
– Понял, – тем не менее недовольно произнес Андрей. – Володя, Сергей, – позвал он.
Они подошли, встали у меня за спиной.
– Идете в коттедж. Потом как Следопыт скажет, – кивнул Андрей на меня.
Вопросов не последовало. Да и к чему, когда все основное обговорили еще по дороге.
Учебный центр, в котором мы находились, можно было бы назвать городком в черте города. Сначала дорога пару километров вилась среди березовых рощиц. Затем, протянув метров двести по пустырю, упиралась в КПП, вправо и влево от которого разбегался трехметровый забор с протянутой поверху колючей проволокой и магическими датчиками.
За воротами, которые преодолели после тщательной проверки, снова был пустырь, еще один забор и еще один КПП.
А вот за внутренним периметром среди берез и елок прятался тот самый городок. Несколько трехэтажных домов, коттеджи, кафе, кинотеатр.
Владимир сказал, что дальше располагаются корпуса учебного центра и полигон, но нас это вряд ли могло заинтересовать. Охрана там была значительно серьезнее, чем та, с которой мы уже успели столкнуться.
– Вот его комната, – кивнув на единственную в этом крошечном коридорчике дверь, произнес Владимир.
Коттедж оказался двухэтажным, облицованным плиткой под камень. Широкое крыльцо по центру, балкон как раз над ним. Ползущий по натянутым веревкам плющ…
Смотрелось оригинально. А если учесть полисадничек, скрытый от дороги высоким кустарником, то и уединенно.
Да и защита была на уровне. Магические плетения создавали плотный контур, задача которого не пропустить внутрь постороннего.
Так что думать о том, что здесь действовал чужой, не приходилось. Свой, и только свой! И если не хозяин этого коттеджа, то кто-то не просто бывавший в доме достаточно часто, но и прописанный системой опознавания как имевший свободный доступ.
Ну или, как вариант, хорошо знакомый с защитой. Либо ее устанавливавший. Либо – настраивавший, что позволило оставить для себя лазейку.
Озвучивать свои мысли, хоть и считала их разумными, я не стала. Специалистов хватало и без меня. Уж с этим-то они наверняка давно разобрались.
Внутрь меня пропустили лишь после того, как все покинули дом. До этого держали в машине.
На мой взгляд, скорее привлекали ко мне внимание, но…
Обсуждать приказ крестного я тоже не собиралась. Он точно знал, что делал.
Подойдя к двери, я остановилась.
Коттедж «дышал» жизнью, наполненный аурами людей, которые здесь бывали. И в большинстве своем ауры эти были «легкими», «жизнерадостными».
Мужчина. Крепкий, сильный, надежный. По-характеру категоричный, где-то даже жесткий, но без злобы. За такими, как он, как за каменной стеной.
Женщина около сорока. Воспринималась она мягкой, домашней, создавая образ, в котором главными были добрые глаза, улыбка, ласковые руки, аромат сдобного теста, корицы и почему-то молока.
Двое мальчишек-близнецов, четырнадцати – пятнадцати лет. Сорванцы, но не пакостливые.
Девочка… Нет, девушка шестнадцати лет…
– С кем она встречается? – обернувшись, посмотрела я на Владимира.
– Кто? – не понял он.
– Дочь хозяев, – ответила я, пытаясь не упустить зыбкое видение, что возникло перед глазами. – Он значительно старше ее. Около двадцати пяти. Веселый, смешливый… – Я нахмурилась. Взгляд незнакомца, несмотря на улыбку, был холодным. – У него мотоцикл и большая темная машина.
Имело ли это отношение к похищению Луки?
К сожалению, ответа на этот вопрос я не знала, однако ауру мужчины здесь, на втором этаже, чувствовала. Едва-едва, как если бы он заглядывал сюда давно.
Невольно качнув головой, прислушалась к себе.
Обман! Аура оказалась практически стертой. И не сказать, что неумело.
Впрочем, зря старался, моему дару хватило и тех крох, что остались.
– Я передам шефу, – тут же отошел в сторону Сергей. Остановился почти у самой лестницы, забубнил что-то в висевшую на шее гарнитуру.
Вновь повернувшись к двери, коснулась ручки.
С ней уже поработали специалисты – я ощущала остатки их внимания. Не знаю, что они обнаружили…
– А вот и Лука, – произнесла я, ощутив, как среди следов «проступила» аура моего сокурсника.
Нажав ручку, толкнула дверь…
Комната оказалась практически квадратной. В правом углу, за узким шкафом-пеналом, заставленным книгами, кровать. Окно, в левом углу еще один шкаф. Скорее всего, платяной. Снова окно. Перед ним стол, на котором аккуратной стопкой лежали учебники. На стуле рюкзак, с которым Лука ходил в академию. На полу…
На полу лежал ковер. Но это там, в видении, сейчас от него остался только прямоугольник, припорошенный… нет, не пылью, «следом», который сохранялся после каждой вещи, находившейся на своем месте достаточно долго. Тоже своеобразная аура.
– Он пришел не один, – подходя к столу, озвучила я возникшие мысли. Взяв лежавший сверху стопки учебник по анатомии, раскрыла на первой попавшейся странице.
Заданная нам на понедельник тема…
– Поставил бутылку на стол…
– Он принес ее с собой? – тут же уточнил Владимир.
Я оглянулась.
Сергей стоял в коридоре, глядя на меня через дверной проем. Владимир – с этой стороны. Оба – боком, контролируя возможные направления нападения.
Не будь все так серьезно, можно было бы и посмеяться, но…
Несмотря на охрану и десятки задействованных в поисках людей, я продолжала чувствовать опасность. Словно она была все еще здесь, рядом. Только протяни руку.