Глава 8

Балахонистый камуфляж, балаклава, резиновые бахилы, чтобы скрыть размер ноги. Никто не подумает, что перед ним девушка, скорее решит, что это субтильный паренек или подросток. Скорее даже второе, что подкреплялось соответствующим поведением.

Сашка сидела в минивэне. Рядом с ней Док – целитель из команды Владимира.

Помогало мало. Через открытую дверь Андрей видел, как время от времени крестница сначала вздрагивала, а потом съеживалась, стараясь быть незаметнее.

В тот первый ее раз тоже происходило нечто подобное – все, что чувствовала девчонка, Сашка принимала на себя. А вот с Прохором обошлось, просто перла буром, откуда только силы взялись. Они, трое крепких, правильно подготовленных мужиков, еле успевали за зацепившей направление Сашкой.

Но ведь успели. И в тот, и в другой, и в третий раз, когда заблудились приехавшие в гости к деревенским городские мальчишки.

С Яной тоже все сложилось удачно. А вот как будет с Лукой?!

Девчонка привыкла к удаче, если его не спасут, вполне может потерять веру в себя.

С мужиком проще: поставил по стойке «смирно», отчитал, потом залил в глотку что погорючее, дал оклематься и провел профилактическую беседу для закрепления. С этой так не получится. Хоть духом и крепкая, но все равно девушка. Чуткая. Ранимая.

А раз так… Значит, из кожи вон, но найти надо раньше, чем станет поздно.

Зависело бы все от него, он бы уже давно камня на камне здесь не оставил. Но, к сожалению, не все так просто. Учебный центр спецназа военной полиции… Структура серьезная, без высочайшего дозволения не полезешь.

– Говоришь, Воронцов подал прошение… – не столько спрашивая, сколько размышляя вслух, повторил Андрей сказанное Владимиром.

Телефон Саши был на прослушке. На всякий случай.

Как оказалось, не зря.

– Да, Андрей Аркадьевич, – кивнул Владимир. – Игорь Валдаев именно так и сказал. Вот только откуда ему это известно?

Прежде чем ответить, Андрей окинул взглядом площадку, на которой расположился штаб.

В самом ее конце, рядом с деревьями, штабной микроавтобус. Минивэн, на котором приехали Владимир, Сергей и Сашка, – рядом, в тени, прикрытый низко свисающими ветками. С другой стороны машина продолжавшего давить на нервы Трубецкого. Задняя дверь открыта, давая увидеть вальяжно развалившегося на сиденье князя.

И понятно, что вся операция с Лукой – его игры, но…

Чаще всего, чем меньше начальства, тем лучше результат.

– Ты забываешь, кто его отец, – продолжая витать в эмпиреях, произнес Андрей.

– И кто? – слегка насупился Владимир. – Насколько мне известно…

– Он – председатель Совета полковых лекарей, – перебил его Андрей. Когда Владимир посмотрел несколько недоуменно – именно это он и собирался сказать, хмыкнул. – А еще Фрол Валдаев отвечал за здоровье цесаревича и его брата Федора во время их командировки на персидскую границу. И если тебе это ни о чем не говорит…

– А по виду и не скажешь, – многозначительно качнул головой Владимир, но тут же вновь подобрался. – Может, стоит увезти Александру Игнатьевну? На всякий случай. Как говорится, с глаз долой…

– Надо будет, увезем, – жестко отрезал Андрей. Он бы и сам предпочел, чтобы крестница находилась подальше от этого гадючника, но…

Для понимания всей ситуации у него не хватало исходных данных – не тот уровень, но, судя по довольно грубым намекам Трубецкого, князь Воронцов у императора в последнее время как бельмо в глазу. Был бы повод, давно отправил бы в почетную отставку, предпочтя видеть главой рода его старшего сына.

А повода не было. Нет, князь, конечно, не без грешков, но того, что на поверхности, для серьезных мер не хватало, а если вытаскивать на свет божий что посерьезнее, то не самая лучшая перспектива для самого рода.

При таком раскладе Саша могла послужить неплохим раздражающим фактором. И с этим Андрей был согласен, но только чисто теоретически. Практически Сашка была его крестницей, и создавать ей лишние проблемы или позволить это сделать кому-либо другому ему совершенно не хотелось.

– Значит, так, – жестко посмотрел он на Владимира, – контроль не снимаем. Парней своих настраивай, как хочешь, но за Сашку…

– Понял, – довольно протянул Владимир. – Разрешите…

– Стоять! – перебил его Андрей. – Князь Воронцов получит отказ, с этим вопросов нет, но вряд ли старика это остановит. Так что…

– Я понял, Андрей Аркадьевич, – вновь кивнул Владимир, но уже иначе. Основательно так кивнул, давая понять, что сообразил и про несказанное.

А несказанного…

Про конфликт в роду Воронцовых Стрельников, у которого при князе наличествовал свой осведомитель, много чего поведал. И о последнем семейном, а не родовом совете, когда княгиня собрала сыновей, тоже.

Те, конечно, не совсем слепые – быть такого не могло, чтобы от брошенного в воду камня круги не пошли, но чем удивить отпрысков у нее нашлось. В том числе «продажей» их отцом внучки, которая ему уже совсем не внучка, да попыткой всучить юной целительнице амулет подчинения, чтобы выдать ее то ли за убитую, то ли за пропавшую девушку.

Грязное это дело. И то и другое. Тут и похищение, да еще и несовершеннолетней. И принуждение к браку, на что церковь смотрела весьма неодобрительно. А еще и замешанное на корысти, что только усугубляло ситуацию. И применение амулета, действие которого считалось незаконным на территории Российской империи.

При благоприятном раскладе все могло сойти с рук, да и сходило – имелись в недавней истории подобные факты, если бы не императорский род, чья кровь текла в Сашке.

Князь об этом, естественно, догадывался, а то и точно знал, но рассчитывал, что вмешиваться никто не станет. До этого момента игнорировали, с чего бы теперь оказалось иначе.

– Что думаешь про ситуацию? – не дал закончить мысль подошедший Стрельников.

Впрочем, там и заканчивать было нечего. До тех пор пока Воронцов-старший – глава рода, все эти семейные советы для него как комариный укус. Неприятно, но не смертельно. Поговорить поговорят, но в открытую против не пойдут. Потому как родовые клятвы не просто так давались, являясь гарантией безусловной верности.

И хотя там тоже имелись свои нюансы – присягали роду, а не его фактическому главе, рассчитывать, что наследник сумеет самостоятельно решить вопрос, не приходилось.

– Ты про полковника и капитана? – Андрей даже не взглянул в ту сторону, где отдельно от остальных стояли полковник Измайлов и командир роты, в которой служил подозреваемый ими лейтенант Серебряков. – Топорно работают, никакого изящества.

– Уверен, что оба в теме? – Стрельников чуть сместился, встав вполоборота. Как раз прикрыл Андрея от возможного наблюдения.

– Об Измайлове отзываются только в превосходных степенях. Как говорится, слуга царю, отец солдатам. Если он был не первым, к кому кинулся с проблемой Серебряков, то вторым – точно.

– При этом на идиота полковник не тянет, – заметил Стрельников.

– Стас, – Андрей недовольно качнул головой, – не лезь ты в эту историю. Наше дело – найти Луку и мальчишку. Все остальное…

– Да понимаю я, – скривился Стрельников, – но ведь дергает.

С тем, что дергает, Андрей был согласен. Его и самого…

И опять теоретически он вроде как все понимал: крутые парни из спецназа военной полиции посчитали себя способными провернуть операцию по освобождению ребенка и захвату тех, кто охотился за Лукой, но не приняли в расчет три момента. Во-первых, князя Трубецкого, который играл в свою игру. Во-вторых, стрелковый клуб, у которого оказался поисковик. И, в-третьих, конфликт вживленного в лже-Луку амулета и средства, которое использовали для его нейтрализации.

Было еще и «в-четвертых». Скорее всего, свои договоренности с лже-Лукой, который по каким-то причинам предпочел участвовать в их разработке, они нарушили. И вот это Андрею совершенно не нравилось, потому как намекало даже не на несогласованность действий, а на откровенное предательство, но он, как и сказал Стрельникову, не собирался с этим разбираться. Для этого имелся Трубецкой с его полномочиями и возможностями.

Его же дело маленькое: найти Луку, найти ребенка и как можно скорее убрать с поля Сашку, для которой все это было за гранью душевного спокойствия.

– Номеров ящиков в базе нет, – с какой-то радости решил добавить драматизма Стрельников.

Андрей посмотрел на Стаса с усмешкой:

– А ты ожидал, что они тебе их на блюдечке с голубой каемочкой принесут?

Тот пожал плечами и произнес довольно флегматично:

– Почему бы и нет?

Андрей смерил заместителя задумчивым взглядом, потом хмыкнул:

– Ладно, с шутками заканчиваем. Номеров ящиков в базе нет, потому что списаны, но не вывезены. Находятся, скорее всего, на полигоне. Конец – начало месяца…

– Шеф, ты – голова! – демонстрируя восторг, заявил Стрельников.

Андрей хотел ответить…

Как выпрямился Трубецкой, он не пропустил. Да и взгляд, когда посмотрел в его сторону, поймал сразу.

Слова ему не требовались, хватило и того, что увидел. Добро получено, они могла начинать действовать.

Главное, чтобы не оказалось поздно.

* * *

Бездействие нервировало.

Тут и так состояние такое, что хоть вой, а когда еще и понимаешь, как дорога каждая секунда, так от невозможности ничего изменить сжимаются кулаки.

– Так, пацан, возьми себя в руки! – подавшись вперед, громким шепотом угрожающе протянул Сергей.

Док – собрат-целитель, которого приставил ко мне Андрей, посмотрел иронично, но ничего не сказал, только проводил взглядом продефилировавшую мимо пару бойцов с нашивками клуба. Вроде и свои, но крестный предпочитал, чтобы о моей персоне знали лишь вынужденно осведомленные единицы.

Я же после окрика съежилась. И не только отыгрывая роль, которую попросили сыграть, но и действительно желая стать меньше и незаметнее. Слишком много народу вокруг, слишком много направленного на меня внимания. И так корежит – Луке лучше не стало, а тут еще и они.

– Долго телятся…

Я отвлеклась буквально на мгновение, едва не потерявшись в накативших ощущениях, но этого оказалось достаточно, чтобы пропустить возвращение Владимира.

– Ждут команду сверху, – усаживаясь на водительское сиденье, буркнул тот недовольно. – А князь спокоен, как удав. Выдержка у мужика.

– Расскажи это тем несчастным, кому не повезло попасть под его гнев, – хохотнул в ответ Сергей. – Заики через одного. Безопаснее на банду с голыми руками, чем нарваться на этого.

– А с виду и не скажешь… – глубокомысленно хмыкнул Док и подмигнул. Не мне, а обернувшемуся Владимиру. – Как думаешь, долго еще? – добавил он уже серьезно.

Тот, похоже, хотел огрызнуться, но, заметив, с каким напряжением жду ответа, медленно выдохнул и произнес:

– Если меня не обманывает чуйка, то с минуты на минуту. Так что…

Что именно «так что» он не сказал. Отвернулся, откинулся на спинку сиденья. И даже закрыл глаза – увидела в зеркале заднего вида.

Хотелось бы и мне вот так…

Отец говорил, что секрет внешнего спокойствия прост: уверенность в своей правоте и правильное дыхание. Ну еще и контроль дара, если он имеется, потому как те же огонь, воздух и вода со своими носителями иногда игрались, как бурная река с брошенной в нее щепкой.

И чаще всего у меня что-то подобное получалось. По крайней мере, в сложных ситуациях я редко теряла голову, начиная поддаваться панике уже после того, как все закончится.

Но вот сейчас держать себя в руках у меня совершенно не получалось. Тело требовало вскочить и бежать. И чем дальше, тем лучше.

Реакция была знакомой. И единственным действенным лекарством было пойти и…

– Так… – сорвал мой мысленный монолог голос Владимира.

Я выпрямилась, а вот остальные не отреагировали никак, словно и не прозвучало в этом «так…» предвкушения.

– Док…

– Понял, – хмыкнул тот, выбираясь из машины.

Выйдя, потянулся, покрутил головой, попрыгал, вроде как разминаясь. Потом посмотрел куда-то в сторону выезда из городка, нахмурился. Развернулся к нам, наклонился…

– Следопыт, на переднее сиденье! – ничего не объясняя, приказал вдруг Владимир.

Пока соображала, Сергей уже стянул меня с места, подтолкнув к перегородке, отделявшей салон от кабины, устроился на сиденье.

Изящно перебраться мне не удалось – камуфляж был велик, да тело немного затекло, но, пусть и неуклюже, с задачей я справилась. По жесту Владимира сползла ниже, потому и не видела, сколько человек подошли к машине. Только слышала шаги.

– Серый, Док, вы со Следопытом идете с группой. Ворон, ты…

Остальное зам крестного произнес скороговоркой, да еще и тихо, так что слов я, в отличие от Владимира, чьим позывным был Ворон, не разобрала.

А вот для него это проблемой не стало.

– Принято, сделаю!

Машина качнулась, хлопнула, закрываясь, боковая дверь…

– Приоткрой дверь и выползай наружу, – последовал приказ, адресованный мне.

Хотелось хмыкнуть – все это напоминало шпионские игры, но я не стала. Если крестный счел необходимым принять подобные меры предосторожности, стоило не думать, зачем это требовалось, а следовать им.

Дверь приоткрыла, как и просили, осторожно. Пролезла в щель, прижалась к борту машины, благо штабной микроавтобус стоял близко, прикрывая от чужих взглядов.

Владимир оказался рядом спустя минуту. И ведь значительно крупнее меня, но дверь сдвинулась не больше чем на пару миллиметров.

– Переобуйся, – протянул он мне высокие ботинки со шнуровкой и толстые шерстяные носки. Жестом показал на кусты, в которые мордой упирался минивэн.

Пока я занималась берцами, он собой перекрывал проход между машиной и микроавтобусом.

– Володь, а что случилось? – зашнуровывая ботинки, спросила я.

Размерчик оказался не мой, но носки взяли разницу на себя, так что проблем с обувью не ожидалось.

– Не «Володь», а Ворон, – поправил он. – А ты теперь Шурик.

– Да без проблем, – хмыкнула я. Шурик так Шурик. – А что по сути вопроса? – уточнила, выпрямляясь.

– Вот сейчас Серый с Доком вернутся, у них и узнаем, – даже не оглянулся Владимир.

Подойдя, встала у него за спиной, чуть сбоку.

Суеты на площадке было много. И участвовали в ней не только команды стрелкового клуба, но и бойцы в незнакомой мне форме. Тоже камуфляж, но более темный. На голове тактические шлемы. Да и оружие было серьезное. Из тех, что попадает только в спецподразделения.

И хотя спецназ военной полиции тоже не детский сад, но ничего подобного у тех, с кем уже сталкивалась, я не видела.

– Это кто такие? – не пропустила я, как они двигаются.

Андрей бы при всей его подготовке так не смог. А вот Реваз…

Да, Реваз был на голову выше этих, но данному факту я не удивлялась. Отец говорил, что тот уникум, каких за сотню лет не больше чем десяток народится. Вроде как дар предков.

Звучало как сказка, но я видела, что Реваз иногда вытворял. Встанет один против троих. Весь такой мягкий, как тонкие ветви березы под весенним ветерком. Подвижный. А потом раз – и… исчез, словно сам ветром стал. Только эта троица уже лежит на земле и кряхтит. И ладно бы только дядя Прохор – все-таки возраст, но и отец с Андреем.

А Реваз появится словно ниоткуда, стоит и скалится довольно.

Эти в темном камуфляже ему хоть и уступали, но тоже были хороши. Как ни обидно признать, но лучше, чем Андрей.

– Не уверен, но, похоже, особая рота его императорского величества… – протянул Владимир.

– Они самые, – подтвердил вывернувший из-за машины Сергей.

Следом и Док подтянулся, встал рядом.

– Значит, так, – продолжил Серега, – сейчас эти здесь быстренько шмон наведут, потом мы выдвинемся. Машина в двух домах отсюда. Едем на полигон. Там нас будет ждать группа. Их и поведем.

– Понял, – подобрался Владимир.

– А я – нет, – грустно заметила я.

– А тебе и…

– Ты – главный, – обращаясь ко мне, перебил Дока Сергей. – Правила те же, все общение только с нами троими. Станет хреново, тяни с Дока, он справится.

Вместо ответа мотнула головой. По отдельности все слова понятны, а вот вместе никакого смысла.

– А еще раз? – попросила я жалобно.

Я, конечно, могла обойтись и без разъяснений – делать то, что сказали, совсем несложно, но хотелось бы понимать ситуацию.

– Еще раз? – переспросил, оглянувшись, Сергей.

Суета не сказать что затихла, но точно стала более упорядоченной.

– Городок оцеплен гвардией. Наши во главе со Следопытом начинают прочесывать территорию центра, а мы отправляемся на полигон, где, судя по твоим видениям, и находится Лука. Теперь понятно?

Понятно мне не было, но я кивнула. Если что, разберусь по ходу дела.

– Ну раз понятно… – протянул Володя. – Мы с Шуриком первыми. Док на контроле. Серый…

– Принято, – отозвался Сергей, не дав Владимиру ничего сказать. Отступил в сторону, пропуская нас.

До машины мы добрались быстро. Шли плотно, буквально плечом к плечу. Не знаю, как им удавалась подобная слаженность, но меня держали в центре, прикрывая собой. И даже когда я оступилась, не сбились, удержав от падения.

Техникой оказался выглядевший старьем уазик. Потертый тент, вмятины, сколы. Да еще и грязный до такой степени, что дверь я открывала с осторожностью. Не то что боялась испачкаться, просто неприятно.

А вот двигатель завелся, стоило Владимиру только повернуть ключ зажигания. Выйдя на обороты, сыто заурчал, опровергая сложившееся о нем мнение. Сколько бы лет уазику ни было, держали его в хорошей форме.

Городок словно вымер. На улице, если не считать патруля, никого. Окна домов задернуты шторами.

И – тишина. Нет, тихо не было – пели птицы, слышались звуки проезжавших где-то неподалеку машин, но тишина была. Вроде бы внешний антураж есть, а людей, которые должны в нем существовать, нет.

Странное впечатление. Странное и тяжелое.

– Шурик? – не пропустив, как я опустила голову, позвал с переднего сиденья Серый.

– Все нормально, – буркнула я, заставляя себя дышать. Вдох – выдох. Вдох – выдох…

– Док?

– Да нормально все! – неожиданно для себя рявкнула я, выпрямляясь. – Нормально!

Нормально не было – валом нахлынули эмоции. Горло сжало, грудь словно сдавило тяжестью…

Я прекрасно понимала, что это – не мое, но…

Справиться с ураганом чувств у меня не получалось.

– Сколько до полигона? – Док стянул с меня балаклаву, сунул под нос ватку с нашатырем.

Рефлекторно дернулась, но тут же задышала нормально. Резкий запах хорошо ударил по мозгам, едва ли не сразу избавив от фантомных ощущений.

– Спасибо, – уже спокойно поблагодарила я Дока.

– Не за что, – судя по интонации – надетая балаклава не позволила увидеть выражение лица, улыбнулся он.

– Полтора километра, – посмотрев на меня в зеркало заднего вида, лишь теперь ответил Владимир.

– Почти приехали… – протянул Док, бросив взгляд в окно.

Я тоже посмотрела в окно.

За черту городка мы успели выехать, что и неудивительно, выглядел тот небольшим, компактным. Теперь за стеклом были практически лишенные растительности холмы и редкие березки, мрачно смотревшиеся на таком фоне.

– Так Лука пришел в себя? – как бы между прочим вдруг спросил Док.

– Нет, – не задумываясь, ответила я.

Потом недоуменно посмотрела на наблюдавшего за нами Сергея.

– И чьи эмоции ты тогда схватила? – с той же интонацией, как будто все это не имело особого значения, поинтересовался Док.

И ведь был прав. Луке, кем бы он ни был на самом деле, эта ярость вперемешку с отчаянием точно не могла принадлежать.

* * *

Как мы оказались на полигоне, я пропустила. Те же лысенькие холмы, те же редкие березки-осинки, сиротливо смотревшиеся на фоне весьма неприглядного пейзажа.

И только вдалеке виднелось что-то похожее на тренировочный городок. И то утверждать, что это именно он, я бы не стала. Мало там было за что зацепиться взгляду.

– Так ты уверен? – вновь повторил свой вопрос темный.

Темным был, конечно, не он, а его камуфляж, на котором не оказалось ничего, что позволило бы идентифицировать бойца.

Впрочем, это и неудивительно. Спецподразделение! Отец про такие говорил: тихо пришли, тихо ушли, оставив после себя одни развалины.

Последнее добавлял Реваз. После кривой усмешки.

Я кивнула и, указав то же направление, что и в первый раз, прошептала наклонившемуся ко мне Владимиру:

– Сто пятьдесят – двести метров. Состояние Луки тяжелое, но без опасности для жизни.

Владимир слово в слово повторил темному.

Тот ничего не сказал и, развернувшись, направился к стоявшей неподалеку технике. Названия я не знала, но выглядел монстр знатно. Начиная с восьми огромных колес, для которых бездорожья как такового не существовало, и заканчивая стволом пушки, грозно смотревшим как раз в том направлении, куда я и показывала.

Знатной была и магическая защита. Все плетения я прощупать не могла, но об уровне противодействия угрозе судила по тому, как искажалось все в границах безопасности. Расплывалось, не давая зацепиться взгляду.

– На этом все? – вроде как с облегчением вздохнул Док, едва машина, рывком сорвавшись с места, исчезла за холмом.

– Если бы, – прихватив за плечо, развернул меня Владимир. Подтолкнул к уазику, рядом с которым оставался Сергей.

– А что…

– Помолчи, а! – грубовато попросил Владимир, устраиваясь на подножке.

– Да я-то что? Я могу и… – себе под нос начал бурчать Док.

И опять ему не повезло.

– А по шее!

– Понял! – тут же подобрался Док. – По шее не хочу.

– Я в порядке, – остановила я кипиш. То, что старались ради меня, было понятно с первого раза.

– Ну если в порядке… – Стянув балаклаву, Владимир вытер ею лицо. Покрутил головой. – Короче… Вы помните, что у парня, который сейчас с Лукой, четыре дня назад похитили трехлетнего пацана?

Я помнила, постоянно держа это в голове. Потому что найти Луку после того, как установилась связь, было только делом времени и сил. А вот ребенок…

Работу с ним осложняло то, что ребенок совсем незнакомый, а кроме того, я устала, и желание лечь и не вставать становилось все сильнее.

Поиск выматывал. Особенно в тех случаях, когда еще и тянешь на себя чужие ощущения.

А ответственность! Это в четырнадцать кажется своеобразной игрой: получится – не получится? Теперь же все иначе. С пониманием, что именно стоит за этим «не получится».

А когда и выбора нет, потому что здесь и сейчас нет второго поисковика, способного взять на себя эту работу, и либо ты впрягаешься, с полным осознанием возможных последствий, либо…

Во втором варианте осознание возможных последствий тоже будет полным. Потому как поисковик – последняя надежда. И не важно, по времени или обстоятельствам.

– И что дальше? – Сергей двинул носком ботинка по колесу. – Тут…

– Не кипятись, – оборвал его Док. – Дай ему сказать.

С Доком я была согласна. С Сергеем – тоже. Тем более что преследовал он мои интересы.

– Да говорить особо и нечего, – посмотрел мне за спину Владимир.

Я на мгновение оглянулась.

Того пятнистого монстра видно не было.

Да и неудивительно. Куда ни глянь, везде холмы.

– Это понятно, что парни полезли не в свое дело. Надо было…

– Ты сам сказал – надо было! – вызверился Сергей.

И ведь не играл – эмоции были живыми, настоящими. Злость. Беспокойство. Скрытая нежность…

Нет, не как к девушке, а как к сестре. Младшей. Любимой.

Это было приятно. И одновременно больно.

Я постоянно помнила, что где-то есть квартира с потайной дверью. Чужие документы, деньги на первое время…

Ситуация вокруг меня менялась, но менее тревожной быть не переставала.

– Вот что, Серый, – попытался положить ему руку на плечо Док.

Сергей скинул ее, отошел к хилому деревцу, неподалеку от которого мы остановились. Сел, уткнувшись лицом с согнутые колени.

– Так они решили сами вытащить мальчишку? – прервала я затянувшуюся паузу.

– Ну да, – вздохнул Владимир. – Не знаю, как и о чем они с Лукой договорились, но и полкан и капитан точно в теме. И не только они. Потому наши с особыми в городке и шмон наводят, чтобы вроде как отвести подозрения, если кто из наблюдателей внутри был. А мы сейчас потихоньку Луку вытащим и…

– И – ничего! – зло хмыкнул Док. – Насколько я понял по ее словам, – кивнул он на меня, – Лука если и не в магической коме, то близко к этому, так что никакие комбинации с ним невозможны. Только больничка, и надеяться, что обойдется без последствий.

С этим он не ошибся. Кома не кома – не настолько я его чувствовала, но надзор целителей ему требовался срочно.

– А если добавить поднятый шухер, то от пацана проще избавиться и залечь на дно, обрубив все контакты. И тогда…

Док не закончил, махнул рукой. Отошел к Сереге, сел рядом. Вся разница – голову не опустил, а просто обхватил колени руками.

Мы с Владимиром остались у машины вдвоем. Я – стояла, он…

– Я химию даже не открывала, – неожиданно вспомнила я об оставленном на столе учебнике.

В понедельник химии не было, готовила на вторник, но все равно стало немного обидно. Нарушенные планы, как нарушенное равновесие. Вызывают дискомфорт.

– Что? – не поняв, посмотрел на меня Владимир.

– Химию даже не открывала, – жалуясь, повторила я. – А вернемся, наверное, поздно. Да и Илье сказала позвонить около десяти.

– Саш? – нахмурился Владимир.

Я его понимала. Тут решаются судьбы, а я…

А у меня как защита сработала. Все понимаю, но в голове – каша. И мысли не о том. И эмоции…

– Док! – не отводя от меня взгляда, поднялся Владимир.

Иногда хватает и ерунды, чтобы если и не прояснилось, так хотя бы появилось хоть какое-то подобие порядка.

Вот и сейчас… То ли тон – с намеком, что ситуация выходит из-под контроля, то ли движение… осторожное, вроде как не спугнуть.

Не скажу, что сразу стало легче, но определиться с приоритетами удалось.

Мотнув головой, чтобы окончательно утряслось, остановила:

– Не надо. – Медленно вдохнула, выдохнула. – Фотография ребенка есть?

Владимир молча достал фотографию из внутреннего кармана. Протянул мне.

Взяв, отошла в сторону, чтобы не сбиваться.

Фотография была свежей. Стоявшая на ней дата – чуть меньше месяца назад.

Пухленькие щечки с ямочками. Хитрые, смешливые глазенки. Светлые, чуть вьющиеся волосы.

Интересно, в кого из родителей?

Вопрос в данной ситуации смысла не имел, но себя ведь не заставишь думать о том и не думать о другом.

Ушки небольшие, прижатые к голове. Лицо кругленькое, со слегка выступающим подбородком.

Глядя в объектив, мальчишка широко улыбался, показывая ровные, белые зубки…

Я улыбнулась в ответ. Потянулась к нему…

Мне показалось, что еще мгновение и я встречусь с ним взглядом, почувствую тепло его тела, но звук двигателя вывернувшего из-за холма монстра сбил с настроя, сделав лицо на фотографии всего лишь отражением.

– Ты чего? – когда я, пережидая накатившую злость, сжала кулаки и опустила голову, спросил подошедший ко мне Владимир. Взял за плечи…

Лучше бы он этого не делал.

– Не подходи! – отскочив, закричала я. Сорвала балаклаву, бросила ее на землю и начала топтать, не в состоянии справиться с душившей меня яростью. – Я не могу! Я устала! Я просто хочу домой и забыть все! И не видеть вас больше! Как же я вас…

Пощечина обожгла щеку:

– Успокоилась! Быстро! – рявкнул Владимир.

Когда я, прижав ладонь к горевшей от удара коже, оторопело посмотрела на него, добавил все тем же тоном:

– Подняла балаклаву, отряхнула и надела.

Спорить у меня даже мысли не возникло. Наклонившись, подняла балаклаву, встряхнула, еще раз…

От выступивших на глазах слез все поплыло, стало мутным. Я всхлипнула. Попыталась прикусить губу, чтобы не разрыдаться, но даже этого сделать мне не удалось. Губы дрожали…

От обиды? От беспомощности? От осознания, что даже они…

Накатившая вдруг «волна» заставила отшатнуться. Потом меня качнуло. Раз, второй, третий…

Совсем рядом, прямо за деревянной решеткой, которой было забрано круглое окошко, плеснуло. Из воды показалась рыбья голова…

– Озеро… Река…

– Что? – наклонился ко мне Владимир.

Узнала только по голосу, перед глазами была вода и плещущаяся в ней рыба. Много рыбы…

– Озеро, – решила я и развернулась. – Там, – указала куда-то. – Много рыбы. Разводят. Лодка? Нет. Дом на воде? Не знаю. Пароход? Нет… Дебаркадер? Не знаю. Их трое, в большой комнате. Он – один, на другом конце. Там, где много рыбы… Там…

Я точно знала, что должна была еще что-то сказать, но меня в очередной раз качнуло, и я, не почувствовав под ногами опоры, полетела вниз. Туда, где было темно, тепло и спокойно.

* * *

Док перекачал в меня столько силы, что я должна была порхать как бабочка, я же едва волочила ноги. Эмоциональное выгорание. Здесь требовался либо целитель иного профиля, либо просто хороший отдых. Организм молодой, должен был восстановиться и сам.

– Саш, приехали, – шевельнулся Андрей.

Я открыла глаза – не спала, просто предпочла сделать вид, чтобы меня не трогали. Выпрямилась.

Шея затекла – голова лежала на плече Андрея, да и спина была как камень.

– Сколько времени? – спросила я чуть слышно.

Ехать мы должны были около часа. Мне показалось, что значительно дольше.

– Без пятнадцати девять, – вместо Андрея ответил сидевший за водителя Сергей.

– Это хорошо, – беря рюкзак, ответила я.

Это действительно было хорошо. Ужином меня накормили, пусть им и пришлось действовать уговорами и силой. Осталось принять душ и спать.

И больше ни о чем не думать и ни о чем не беспокоиться.

О том, что мальчишку нашли на том самом пруду, где занимались разведением рыбы, мы узнали, когда уже покинули учебный центр. Позвонил сам князь Трубецкой, попросив сообщить эту новость мне.

Не скажу, что не испытала облегчения – куда же без него, но как-то отстраненно. Знала, что нужно радоваться – за один день справилась с двумя поисками, но это было именно знание. Настоящие эмоции отсутствовали.

– Подожди, – остановил меня Андрей, когда я уже собралась открыть дверь. – Я провожу.

Чтобы добраться от ворот, рядом с которыми остановился минивэн, до флигеля, сопровождение мне не требовалось, но спорить с крестным я не стала. Он и так чувствовал вину за то, что втянул меня в эту историю. Усугублять ситуацию еще и откровенным демаршем точно не стоило.

Андрей вышел из машины, обойдя ее, открыл для меня дверь. Подал руку.

Я правильно сделала, что не отказалась. Несмотря на помощь Дока, тело было слабым. Безвольным.

– Эх, Сашка, Сашка, – прижав меня к себе, посетовал Андрей. – Какой же я…

– Перестань, – чуть слышно попросила я.

Мы оба понимали, что он поступил так, как должен был поступить. А то, что я его крестница…

Это не тот аргумент, на который при данных обстоятельствах стоило обращать внимание.

– Перестану, – чмокнув меня в макушку, хмыкнул он. – Но ты…

– Подожди, – остановилась я, вздрогнув от пришедшей в голову мысли. И ведь нашла время! Ни раньше, ни позже. – В той группе был сильный целитель. Он знает, что я – девушка.

Андрей развернул меня к себе. Продолжая держать за плечи, посмотрел сверху вниз:

– Для той группы, – начал он медленно, словно догадывался, что слова для меня сейчас скорее звуки, чем единицы информации, – эта операция – исключение из правил. Личная просьба князя Трубецкого. А в том, чем занимаются обычно, поисковики им не требуются. Что касается возможных разговоров, – опередил он меня с уточнением, – то там столько подписок о неразглашении, что о тебе предпочтут забыть как можно скорее. Успокоил я тебя?

Я только кивнула.

Усталость и апатия.

Главное, пережить ночь. Утром точно станет легче.

Двор перед домом был небольшим. Одна дорожка от ворот вела к крыльцу главного входа. Вторая, по которой мы шли, к флигелю.

Нам оставалось только повернуть, когда за углом зашебуршились. И ведь негромко так. Словно кто-то сидел и начал вставать. Скрипнуло дерево. Потом еще раз.

Будь вечер ветреным, не расслышать, а так в вечерней тишине получилось очень даже отчетливо. Да и освещение осталось там, за спиной. Здесь было довольно темно.

Андрей, отреагировав первым, сдвинул меня за спину. Выхватил пистолет, тут же сняв его с предохранителя…

– Вот только стрелять не надо, – язвительно произнес знакомый голос.

Трубецкой вышел из-за угла, встал у нас на пути.

– Какие люди! – вновь поставив пистолет на предохранитель и вернув его в кобуру, с теми же интонациями протянул Андрей. – Княжич Трубецкой собственной персоной. И не один, а со свитой, – добавил крестный, заметив появление еще троих. – Я могу узнать, что вы здесь делаете?

– Хотим поговорить, – взял на себя роль переговорщика мой тезка. – С Сашей.

– А она хочет с вами разговаривать? – удивился крестный.

Вот ведь… Из любой ерунды устроит показательную порку.

– А это мы сейчас… Саша? – дернулся ко мне Трубецкой, не пропустив, как я покачнулась.

Андрей успел первым. Обхватив за талию, вновь прижал к себе.

– Что ты с ней… – Трубецкой сделал еще шаг вперед, явно нарываясь на скандал.

– «Вы», молодой человек! – процедил сквозь зубы Андрей. – Прочь с дороги!

– Вы слышали?! – Трубецкой решил продемонстрировать княжеские замашки. Оглянулся на парней, хмуро смотревших на разыгрывавшееся представление.

Не будь мне так отвратительно, я бы, может, и восхитилась лицедейством сторон, но ноги уже откровенно не держали. Да и зябко было. Не рассчитывала, что операция затянется так надолго.

– Саш, перестань, пожалуйста, – попросила я, надеясь, что противостояние на этом будет закончится. – У меня все в порядке. Я просто устала.

– Это ведь то, о чем я подумал? – выдвинулся к Трубецкому Игорь.

– Это то, о чем ты подумал, – кивнула я, крепче прижимаясь к Андрею. – Кстати, – встрепенулась я, – у вас же увольнительная до двадцати!

С Ильей было проще – гражданский вуз, но эта троица…

– Какая прелесть! – не удержался от сарказма Андрей. – Мы еще и грубо нарушаем дисциплину. А подумать о последствиях?

– Андрей, – жалобно протянула я, посмотрев на крестного снизу вверх.

О парнях я не беспокоилась – знали, на что шли, но хотелось закончить все как можно скорее и отправиться спать.

Их присутствие здесь было проблемой. Я была уверена, что Андрей способен ее решить к вящему удовольствию всех.

Я не ошиблась. Да и думал крестный недолго. Только слегка осознать и проникнуться.

– Ну если только ради тебя, – довольно усмехнувшись, подмигнул мне Андрей. Достал магофон.

– Господин Хлопонин…

– Помолчи! – легко сбросив образ доброго дядюшки, вновь оборвал Трубецкого Андрей. Набрал номер. Дождался, когда ответят. – Степан Петрович, приветствую! Хлопонин беспокоит так поздно.

Я хоть и стояла рядом, но расслышать, что ему сказали, не получилось. Магофон – не телефон, у него встроенная защита.

– А я ведь к тебе не просто так, – когда на той стороне, похоже, замолчали, бросил на меня взгляд Андрей. – По-хорошему тебе должен был Трофим Иванович звонить… А, – после короткой паузы воскликнул он, – вы уже в курсе кипиша! Так вот в нем и дело. Обстоятельства так сложились, что трое ваших курсантов поучаствовали. Не хочется, чтобы за доброе дело, да на губу…

Я хмыкнула, парни переглянулись, а Андрей качнул головой. Мол, тут серьезные дела, а этим бы все веселиться.

Впрочем, особого веселья на лицах ребят я не видела. Скорее уж упертая уверенность в том, что поступают правильно.

– Так я их сейчас отправлю на своей машине, а завтра загляну на огонек. – Очередная пауза. – После обеда? Часам к трем? Договорились.

Он отключил магофон, убрал в карман пиджака – костюм возил в машине, так что успел переодеться и выглядел, скорее, как бизнесмен, но отнюдь не боец.

– Короче, вам повезло, что я сегодня добрый и у вас есть такая защитница, – вновь чмокнул меня куда-то в макушку Андрей. – Поэтому без разговоров идете в машину и ждете меня.

– Господин Хлопонин… – на этот раз решил выступить Илья.

– В машину, я сказал! – давая понять, что предел его терпения уже близок, рыкнул Андрей.

Не сказать, что парней прямо так и сдуло, но задерживаться никто не стал. Обойдя по траве, прошли мимо…

– А там Данила Евгеньевич ждет, – уже отойдя, крикнул вдруг Тоха. С намеком.

– И Людмила Викторовна, – поддержал его Илья.

– Вот ведь обормоты! – с ухмылкой качнул головой Андрей.

Мысленно согласилась с ним, но на душе потеплело. И даже стало легче. Да и Сашка…

Да – несдержанный грубиян, но лишь когда становится горячо. А потом остывает и…

– Постелешь мне на диване?

– Что? – не сразу поняла я вопрос Андрея. Когда сообразила, удивленно приподняла бровь. – А как же Мария?

Он пожал плечом:

– У взрослых так иногда бывает.

– А домой ехать далеко, – подхватила я. – Постелю, – не дала я ему начать оправдываться. – Но постарайся потише.

– Я как мышка, – улыбнулся Андрей и подтолкнул меня вперед. – Ты там держись…

– Так и говори, что струсил! – хохотнула я в ответ и направилась к крыльцу.

И не важно, что ноги все еще подгибались, а желание забиться в какой-нибудь угол и закрыть глаза оставалось навязчивым.

Мне хватило нескольких минут, чтобы вновь почувствовать себя живой. И нужной.

И не только тем двоим, чей поиск стоил мне сегодня всех сил, но и тем, кто даже на расстоянии продолжал оставаться рядом.