Глава 19

— Сегодня у нас необычный формат, — сообщила я, натужно улыбаясь на камеру. — Я назвала бы выпуск: «Дело пахнет керосином».

Слава Мирозданию, не: «Пахнет жареным». В смысле, горелой человеческой плотью. Это была лучшая новость на фоне худших событий.

Но могло… Об этом расскажу чуть позже.

А формат я выбрала и впрямь нетипичный для канала Байсэ — «Белый свет». Стрим на фоне закопченных до черноты дверных створок, груды чего-то, что пытались спасти более-менее удачно, и ещё одной горки из того, что спасти не удалось.

Мы «подрубились» без предварительного оповещения о трансляции. Поэтому зрителей вначале совсем немного.

Комментарии в основном — про фон. Фанаты выражают беспокойство, но пока такое, острожное.

Лишь самые трепетные норовят рухнуть в обморок от увиденного. И требуют эвакуировать их Мэй-Мэй с опасной территории.

Что тут скажешь: жизнь вообще штука опасная. Из неё никто не уходит живым.

И, как бы ни было мучительно больно, «шоу маст гоу он».

Эта ворона в празднично-красном ханьфу с вышивкой золотой нитью. Иронично: мамочка упаковала в багаж этот наряд для церемонии запуска. Отчего-то именно в Гонконге церемонии открытия (начала) чего-либо обожают. Непременно зажигают благовония за успех.

Я видела такую стойку с благовониями перед возводящимся небоскребом, например.

Мы хотели провести что-то подобное и для наших зрителей с материковой части Китая, и для местных — это больше для поклонников Кевина Лю. Продолжительное время мы держали «завесу тайны» над будущим кинофильмом.

А ведь слухи, что круги на воде, расходятся быстро. Лучше нам самим немного приоткрыть «завесу», чем ждать, пока кто-то сторонний сольет информацию.

Ведь всяческие разрешения выдавались живыми людьми. Съемки на локациях подразумевают случайных и не очень наблюдателей. Какие-то подсобные работники из местных, как их ни обложи подписками о неразглашении, кому-то да сболтнут «по секрету». Особенно, когда «немножечко» выпьют.

Объединить усилия, чтобы и моя фанбаза подключилась к отслеживанию проекта, казалось неплохим вариантом. Вот и отложили церемонию.

Торжественно поджигать благовония в современном «эквипе» показалось неуместным моей замечательной. И она захватила, в числе прочего багажа, ханьфу.

Красна девица Мэй-Мэй нынче ничего не поджигает. Всё подожгли за меня…

Я же сижу на циновке на фоне пожарища. Такая вся красивая. Красивый — от слова красный.

Я улыбаюсь, несмотря на едкую вонь, от которой слезятся глаза. Кроме оборудования, в павильоне находились макеты и диорамы. «Реплики» частей наших киборгов. И цельные фигуры тоже.

Некоторые трюки вживую исполнить нереально. Действия же прописывали под роботов.

Вот один такой робот, максимально детализированный, изображающий «покореженного» Т-800, едва не стоил жизни живому человеку.

Про это расскажу — на камеру. А пока, вне записи, пару слов про зловоние.

Вонь резкая, химозная. Это лютая смесь запахов горелого: пластика, пенопласта, резины, изоляции, чего-то ещё. «Лакирует» это всё сернистый запах от пиротехнических средств.

И разверзнулся ад… Где демоны и черти — не с рогами или магическими силами. А обычные люди с керосином и спичками (зажигалками).

Версия поджога, как причины возгорания, на текущий момент считается основной.

По-хорошему, мне бы не ханьфу и улыбочку нацепить, а химзащиту и противогаз. Или хотя бы респиратор.

Но у нас шоу-бизнес с азиатским лицом.

В нем следует оставаться привлекательной при любых условиях.

— Несмотря на то, что вы видите за моей спиной, — говорю скорее не зрителям, а хмурому дяде Бу, нашему бессменному оператору. — Во всём этом есть светлые стороны. И я не только о белых камушках для вэйци, которыми я сегодня играю. Играю с новым и очень сильным противником. Его я вам непременно представлю чуть позже.

Выдерживаю небольшую паузу, чтобы сделать ход. И глянуть на бегущие строки в комментариях. Народ подтягивается: знаю, что все наши (все, у кого есть каналы на Баоку, и кто связан с творческой студией) уже сделали объявления о моей трансляции у себя на страницах.

Иероглифы в боковой части экрана бегут уже бодрым потоком.

— Жуть, на фоне которой мы ведем эту партию, — говорю, пока мой партнер по игре обдумывает ход. — Это наш павильон в Гонконге. Ущерб от пожара огромен. Но, самое главное, что он весь переводится на деньги. Огонь не унес ни одной человеческой жизни. И это — светлая сторона.

Ход черным камнем перекрывает мне прямую дорожку к победе. Всё, как в жизни — легких путей к успеху этой вороне не видать, как своих ушей.

— Уверена, вы, как и я ранее, испытали непередаваемое облегчение, — уверенно киваю. — Сейчас я расскажу такое, что пробудит в вас восхищение. Вчера, когда огонь вспыхнул, сторож, господин Чан, увидел внутри павильона силуэт. Он без раздумий бросился на спасение. Господин Чан наглотался дыма, пока тащил на себе человека. Но уже снаружи понял, что нес на себе… манекен. Мастера по реквизиту изготовили настолько точную бутафорию с подвижными элементами, что её сложно было отличить от живого человека. В дыму-то уж точно.

Сказанному — верить. История реальная, так оно и было.

Комментарии почти сплошь хвалебные и радостные. С редкими вкраплениями острожных: «Разве он не должен был подождать пожарных?»

Это странный, остро-непонятный вороне момент. Здесь вас реально могут привлечь к ответственности за… оказанную помощь. Если кто-то сможет доказать, что вы как-то навредили в процессе оказания той самой помощи, то готовьте кэш. Суд с немалой долей вероятности заставит вас платить компенсацию пострадавшему.

Случаев таких не один и не два. Многие предпочтут пройти мимо упавшего человека. Лишь бы не получить подобную «благодарочку».

Из недавних и шумных событий: дядечка вытянул с моста (с той стороны парапета) девушку. Она подала на него в суд за то, что он вывихнул ей руку.

Он спас ей жизнь. А она его засудила за вывих.

Нашлись здравомыслящие люди, вставшие на сторону дядечки. Крепко, обосновано. «Двумя ногами и двумя руками».

А были и те, кто считал решение суда справедливым. Мол: а чего он так неосторожно тянул? Ему следовало дождаться прибытия специально обученных людей. А не лезть самому.

Из героя сделали «булочку с кровью». Человек и так-то был небогат, а постановление суда оставило его без крыши над головой. Он больше не мог платить за аренду. Его уволили с работы, потому что… Потому что.

Дистанцировались от сотрудника, попавшего в скандал. На всякий случай, чтобы на имидже компании никак не отразилось.

Без работы, без жилья — такая вот вышла цена спасения. Любители хайпа и поливания грязью (не важно, за что — был бы человек, а повод найдется) реально сделали из него «паровую булочку с человеческой кровью».

Это такая «отсылка» к рассказу местного писателя «Лекарство». А оно, «Лекарство» в свою очередь, основано на труде династии Тан по китайской традиционной медицине. Оно о том, как в кровь обезглавленного преступника макали паровую булочку (маньтоу или пампушку), затем сушили и продавали кусочками, как лекарство от болезни легких.

«Огненный избыток» (кровь преступника) якобы облегчает инь-дефицит.

Ворона эту всю историю комментировать не станет.

Разве что так: не вся традиционная медицина одинаково полезна.

Я не позволю негодяям без чести и совести хайпануть на самоотверженном поступке сторожа Чана!

Добрая улыбка, искреннее восхищение, блеск детских глаз. Это не магия, а навыки коммуникации.

И вот уже в монитор «швыряют деньгами», причем — что не типично — крупными суммами. С хвалебными приписками в адрес героя. Каждый такой «сундук с сокровищами» отображается поверх всех текущих трансляций. И дает рекомендательную ссылку.

Ведь если кто-то готов платить внушительные денежки, значит, материал того стоит.

Следить за счетчиком просмотров проблематично, я ведь должна глядеть в камеру. О приросте аудитории сужу по росту скорости «промотки» комментариев.

И это — в основном — пожелания добра, а не поток подковырок и желчи.

Значит, эта ворона на верном пути.

Если люди станут хоть чуточку добрее, в мире, возможно, прибавится «капля» гармонии.

Белые ходят и выигрывают… Не на этом ходу, так на одном из следующих.

— Спасибо всем вам за теплые слова, — намеренно игнорирую я «вкрапления» негатива. — И за вашу поддержку. Конечно же, все отправленные вами самоцветы за эту трансляцию мы передадим семье господина Чана. Вместе с нашим выражением благодарности. Наилучшее лечение для него уже организовано.

Работник собой рисковал не за премию. Это был акт человеколюбия, бескорыстия и взаимопомощи. Конечно, же, это не повод оставлять героя (да, я считаю его таковым, несмотря на «личность» спасенного) без награды.

Однако в сети не все думали так же.

«Это же его работа, разве нет?»

«Если я спасу куклу… не знаю, от падения с высоты, я тоже получу награду?»

«Возможно, сторожу следует подлечить глаза. Сначала он пропустил начало пожара. Затем выволок манекен».

«Этот господин Чан: Мэй-Мэй, малышка, ты уверена, что не он сам и устроил всё? Чтобы показать себя героем?»

«Нашу добрую девочку так легко обмануть!»

Видите? Яд недоверия пропитал общество. Без понятия, как его «вывести» из организмов незнакомых мне людей.

Вода камень точит.

Чтобы что-то изменилось, понадобится много времени и усилий. Переубедить сначала горстку друзей и знакомых. Затем, постепенно, капля за каплей, доносить до моих фанатов свое восприятие мира.

Гармонии.

Искренности.

Не круговой поруки и распространённого «ты мне, я тебе».

А чего-то более… настоящего?

Тогда, возможно, один голос превратится в хор. И чем больше голосов сольются в этом хоре, тем громче будет звучать правда.

Наивно?

Да кто бы спорил!

Но ведь всякую историю, любое событие можно изложить по-разному. Сухо и бездушно. Небрежно, с искажением фактов.

Или же — показать живого человека. Без прикрас, по-настоящему. С грубыми мозолистыми руками, с обыденностью, тяготами и маленькими радостями.

Сопереживание: как его измерить? Насколько оно способно приблизить чью-то чужую историю к сердцу другого человека?

У этой вороны нет чаши мер и весов.

Но есть решимость: стараться зажечь столько искр в сердцах, сколько успею.

Черный, как сажа, камень ложится на перекрестье.

— Любое благородное дело должно быть вознаграждено, — уверенно сказала эта ворона. — Я верю в это. Каждой частичкой своей души. Мир не без добрых людей. В такие моменты это познается отчетливо. У господина Чана есть жена и маленький ребенок. А ещё старенькая мама. Её здоровье подорвано изнурительным трудом. Господин Чан один заботится обо всей семье. И всё же он ринулся в огонь, не раздумывая. Кто-то действительно верит, что он поступил так из корысти?

Сомневающиеся как-то притихли. Зато экран «вызолотило» от череды подарков. Кто-то прислал одну монетку, прикрепив в комментарии к подарку несколько добрых слов. Кто-то отправлял золотые слитки без приписок.

И сундуки: хорошо, что их вороне не нужно руками «ворочать». А то надорвалась бы от тяжести.

— Спасибо всем вам! — на глазах проступили слезы, и вовсе не от химозных испарений. — Видите: как много вокруг нас добрых отзывчивых людей? Вижу один из вопросов в чате: почему я не называю отважного сторожа полным именем? Отвечаю: потому что господин Чан ко всему ещё и скромный. Он просил не говорить о нем много. Будь на то моя воля, я кричала бы его имя с вершины горы Виктория! В рупор. Но — уважение личных границ тоже важно.

Понятное дело, что при желании выяснить личность сторожа — не сфинксову загадку разгадать.

Но это произойдет не мгновенно. Чан — фамилия в Гонконге самая распространенная. Чуть ли не каждый десятый житель — Чан.

Не только Джеки Чан. Хотя, возможно, отчасти — каждый Чан и впрямь немножечко Джеки. Тот манекен, он же не целиком из пластика. В нем и металлические части, и «фурнитура», и прочая начинка. Веса в нем, как в двух крепких мужчинах. Если не больше.

А дяденька в одиночку выволок «товарища» робота.

Мы поместили работника в дорогую частную больницу. Утечка данных оттуда маловероятна.

Словом, придется постараться в поиске. А там уже и дым осядет. И шум информационный утихнет.

Событие подзабудется. Часть любителей горячих новостей и высоких рейтингов «отвалится» сама собой. Ведь новость уже потеряет остроту, «горячесть».

— Это ещё не всё светлое и великодушное, чем я хотела поделиться с вами, — проникновенно сказала эта ворона. — На самом деле, этим утром многие из сотрудников Бай Хэ и мои старшие коллеги-актеры подошли к моей маме. Они сказали, что готовы отказаться от зарплат и гонораров. Лишь бы съемки не застопорились. Сгорело, как вы видите, очень многое из оборудования. К счастью, всё не так плохо. Уж до невыплаты зарплат нашим благородным работникам точно не дойдет. Мы обязательно справимся!

Поток слов поддержки хлынул рекой. И слитков с монетками.

Лин Мэйхуа сама едва не прослезилась этим утром. Не от утрат: самое дорогое было застраховано. Да, ждать выплат от страховой быстро не приходится. Пока то да сё, зима успеет нагрянуть.

Самое ценное: цифровые камеры и набор объективов, сделанный по индивидуальному заказу, уцелели.

Всякий раз, загружая «драгоценности» оператора Бу в машину в конце дня, его помощник бухтел. Это ненормально, говорил он, возить туда-обратно «его прелести», а не хранить, подобно стационарному оборудованию, в предназначенном для этого месте.

Теперь ассистент Бу Сунлиня осознал свою неправоту и проникся мудростью главного оператора. А дяде Бу было, чем снимать текущий стрим.

Вот дорогущий пленочный агрегат, нужный для создания какого-то особого эффекта, не уберегли. И режиссерский пульт. И почти всё звуковое оборудование…

Молчу про диорамы и копии роботов (и их частей).

Мироздание с ними: главное, что люди целы. Остальное — ресурсы восполняемые.

Мать моя госпожа директор была тронута до слез — подчиненными. Они реально готовы были отказаться от зарплат, лишь бы кинопроизводство в Гонконге не сорвалось.

Жуй Синь и Кевин Лю предложили вернуть гонорары. Элис… она уже всё вложила в дочкины нужды. Смущаясь, женщина предложила свои руки — в помощь для разбора завалов. И для ремонта, если потребуется.

Она умеет, её отец многому успел научить, пока был жив.

Исполнительница главной роли, которая чистит и шлифует стены от копоти и нагара. Сама — вся черная от сажи. Представили?

Я вот тоже.

А нежную актрису-китаяночку, готовую подписаться на подобное, представляю себе с трудом. Впрочем, я предвзята, потому что сразу думаю (не знаю, почему, въелась в подкорку) о «настоящей принцессе» Лин Сюли.

«Принцесса» в копоти? Ну разве что это слой грима. И то, терзают меня смутные сомненья, что на такую роль Сюли бы согласилась.

Оставим в покое принцессу. Ей там и без того, наверное, икается.

Вернемся к тем, кто действительно важен. К нашим — без всяких оговорок — людям.

Отказаться от щедрого жеста? И нанести тем самым им обиду?

Нет. Мэйхуа согласилась принять их деньги — как инвестиции в производство «Небесной сети».

На пальцах, упрощенно: инвестор — это тот, кто вкладывает деньги в фильм, а затем получает долю от доходов. С первой прибыли делается возврат вложенных средств. А потом разделяют дальнейшие прибытки между продюсером и инвестором (инвесторами). Если есть, что делить, конечно же.

Инвестирование может по-разному оформляться. Такое, когда актеры «вливают» свой же гонорар, тоже вполне рабочее решение.

Отчего я не упомянула Яна Хоу? Так режиссер взял на себя все бюрократические тяготы в связи с этим делом. Буквально несколькими словами перемолвился с мамочкой поутру. И ушелестел прочь, в самое пекло тягомотины и мелкой чиновничьей волокиты.

Не завидую я ему. Легче и приятнее дышать испарениями, чем заниматься оформлениями тонны заявлений.

Делаю ещё один ход.

— Теперь, когда я поделилась с вами основным, — хитро прищурилась ворона. — Пора раскрыть, чьей рукою умело движутся черные камни. Мой новый партнер по вэйци. И по стриму: он только что вышел в эфир. Думаю, вы все его знаете: Кевин Лю. И он тоже хотел бы сделать обращение.

Дядя Бу перемещается так, чтобы мы оба попадали в кадр.

Ассистент держится за второй камерой. Тоже уцелевшей благодаря Бу Сунлиню. Задача ассистента — держать крупный план на Кевине.

Актер не улыбается. Он холоден, даже мрачен.

В этой партии нас за безмятежность точно не похвалят. Мы и не собирались повторяться.

Ход черных. И он с первых же секунд меняет атмосферу.

— Хай, — кивает своей камере наш Т-1000. — Поджигатель или поджигатели, те, кто это устроил: вам лучше добровольно явиться с повинной. Так вы, кожаные мешки с фекалиями, получите шанс. Иначе…

Беспощадный взгляд немигающих черных глаз, давление, ощутимое — физически — в метре от актера.

Вот это я понимаю: мощь. Так вжиться в роль!