Глава 23

Если бы мы просто выпустили стрим с церемонии запуска съемок «Скайнета», такого эффекта не было бы. Реклама фильму — да, естественно. Народ заинтересовался бы — самим проектом, где есть Кевин Лю. И мои фанаты подтянулись бы, включая режим «ждуна».

Мэй-Мэй дурного не посоветует. Опять же, два прошлых проекта Бай Хэ взлетели.

Но мы дали в эфир: переживания, страсть, участливость. Вовлекли зрителей живой подачей. Заставили, можно сказать, выпить крепкий «эмоциональный коктейль».

И всё вместе, смешавшись, вызвало «опьянение». В хорошем смысле.

Кто-то чуткий в руководстве телекомпании заметил шторм в сети и предпринял быстрые шаги. Китайцы умеют в скорость. Даже в разгар национальных праздников.

Впрочем, телевизионщиков выходные и праздничные дни редко касаются. Ведь именно в праздники у большинства трудяг появляется свободное время на просмотр телевизора.

Это самое «сладкое» время, и глупо пихать в него что-то из разряда «и так сойдет».

Не знаю, кого там в сетке вещания подвинули, но «Дело о фарфоровой кукле» транслировать начнут прямо завтра. Я такой оперативности не встречала нигде и никогда. Однако ж — факт.

Мэйхуа уточнила: оказывается, права на показ «Дела» выкуплены были уже давно. Но в показ дорама не пошла, потому что кто-то из руководства решил, что интереса она не вызовет. Мандарин не всеми жеван в достаточной степени, а на субтитры вшитые отвлекаться — терять вовлеченность. В общем, купили и отложили.

Чтобы сейчас, оседлав волну заинтересованности, оперативно «Дело о фарфоровой кукле» в ход (и в эфир) пустить. А с остальными проектами с моим участием разбираться уже по ходу «Дела».

Выбор, как по мне, идеальный. И речь не о том, чтобы соблюсти порядок выхода моих работ. И не о том, чтобы здешние зрители наблюдали за тем, как растет Мэй-Мэй.

Нет. Соль в другом. Здесь любят ужастики. Триллеры, мистику. Ограничения по цензуре не коснулись Гонконга. Так что теперь и с материка создатели всего мистического и пугающего массово перебираются сюда.

«Дело» не сериал-ужастик, конечно. Но мистики в нем с избытком. А уж моя версия демона должна зайти местным, как родная. Про призраков, думаю, им тоже понравится дорама.

Вообще, забавно получается.

В этом году ворона снялась всего в одной дораме. «Белые журавли возвращаются». Её как раз запустили — успех первых серий внушительный. Я не упоминала, потому как — не до того. Но помощницы отслеживают динамику, докладывают мамочке. Та улыбается.

У вороны в «Журавлях» далеко не главная, но яркая и запоминающаяся роль. Фанаты пищат и млеют.

«Радость бытия» выстрелила на задрипанном (ничего личного, речь исключительно об охватах и влиянии) Сычуаньском телевидении.

Там, почти все сходятся во мнении, Мэй-Мэй «перевернула стол» и утянула на себя большую часть внимания.

Про драконью сагу, часть два, я тихонько молчала всю дорогу, чтоб не сглазить. Её — одну из самых ожидаемых дорам года — пустили, как сериал выходного дня. По две серии в субботу и столько же в воскресенье.

Решили тянуть удовольствие (и юани из рекламодателей) как можно дольше.

Поэтому к октябрю сериал только вышел на «экватор». И по сериям, и по сюжету. Восторгами зрителей можно паровые булочки намазывать — заместо сладкого варенья.

Наиболее часто запрашиваемый и скачиваемый тизер к драконьей истории — этот.

Здесь у нас дракон. И я. С прямыми отсылками на финал первого сезона. Годно?

Во второй части истории демонический план «прорывается», как бы «схлопывается» с планом людей. Войны, катаклизмы, хорошие мы на борьбе со злым демоньём.

Но теперь, из-за смешения планов, «дому» драконов, высшему миру, грозит опасность. Собственно, со второй половины истории наши герои добрались до этой опасной части.

Теперь второй по частоте скачиваний тизер и наиболее скупаемый постер — вот этот.

Дети растут быстрее, чем снимаются сезоны… Так что магию «перемотки времени» со взрослением героев применили и тут.

Отчасти, чтобы заложить «фундамент» для третьего сезона. Невиданное дело в Поднебесной. Чтобы и много серий, и бюджетище, и актеры не менялись.

Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. Пока что отклик крайне положительный, что не может не радовать.

Композиция — возвращаясь к тизерам — слегка поменялась. Но герои-то те же.

Мне всё ещё нравится.

Зрителям, судя по отзывам, тоже.

Распределение экранного времени между женскими персонажами (мной и старшей нефритовой принцессой) настолько близкое по таймингам, что граница между главной и «второй главной» женскими ролями тоньше шелковой нити.

Случился момент с недовольством таким распределением. Бушевала матушка моей нефритовой сестрицы. Она как бы отстаивала интересы доченьки. Но понимали все, включая багровую от стыда дочь: дама набивала цену своему «товару». Именно такое отношение у маман к дочери, это прям во всем легко считывалось.

Буянила дама непрофессионально и не в том весе. Против неё выступал продюсер с двадцатилетним стажем. Он быстренько заткнул госпожу. В частности, сравнив продажи мерча первой части. Кукла моей принцессы «улетала» в разы быстрее прочих.

И даже по продажам постеров ко второй части с моей «сестрицей» разрыв существенный.

Что, к слову, лестно. Ведь постер у «сестры» более яркий, приятный глазу. Китайцы любят золото!

Дамочке корректно намекнули, что распределение не сдвинулось ещё больше только ради намеков на будущую романтическую линию той принцессы, что постарше. Романтика нужна дораме, а мелкая, но любимая зрителями принцесса на это не годится.

И воцарилась на площадке тишь да гладь. Аж вспомнить приятно.

И результат воспоследовал: отменная слаженная работа всех причастных. На радость телезрителям.

В итоге, что у нас нынче происходит на материке: три громких проекта со мною идут по разным каналам. Это — не считая повторных трансляций предыдущих работ.

Часть моих поклонников ранее смыло волной хейта от истории с «невежливой юной актрисой». Теперь же «Крылья», мой фан-клуб, значительно «прирос». Это как линька у птиц: сначала нужно сбросить часть перышек и пуха, чтобы после отрастить свежее и крепкое оперение.

Эту осень можно смело называть — время Мэй-Мэй.

А теперь — маленькими ножками в расшитых матерчатых туфельках — начинает ступать кукла-демон, готовая покорять сердца зрителей из Гонконга.

Своих детей-актеров здесь предостаточно. Что поделать: эта ворона играет с читами. Придется местным маленьким звездам «глотать пыль». Так тут говорят о тех, кого обошли, оставили позади. В любом соревновании, от школьных тестов до бега с препятствиями или, скажем, борьбы за кресло в престижной компании.

Не случись омрачающего ухода господина Чана, впору было бы праздник закатывать.

И ещё каких-то сволочей… Чтоб им там икалось!

Первоочередная задача сейчас — это найти и обезвредить гнилохвостую пакость, что завелась в Бай Хэ. Желательно, с выходом на «голову», толкающую людей на преступления.

И срубить… Но век не тот на дворе. Не дозволят. Хотя бы путевку чтоб выдали в санаторий на гособеспечении, да с резными решетками на окнах апартаментов. Уже был бы успех.

До церемонии прощания с господином Чаном мы с мамой встретились с режиссером Яном и Кевином Лю. Одновременно, в небольшом ресторанчике, принадлежащем давнему приятелю Кевина. Из «дозвездных» времен.

Местечко, конечно, не уровня легендарного местного «Джамбо». Куда как проще. Зато хозяин готовит с душой. И к гостям радушен.

Лапша с креветочными вонтонами выглядела совсем просто, зато пахла изумительно. Хотя в горло со вчерашнего дня кусок не лез, тут ворона всё-таки «клюнула» блюдо от улыбчивого повара. Вкусненько!

Рекомендую однозначно.

Подав нам «завтрак» (он же обед, он же ужин — ресторан специализировался на лапше и вонтонах), хозяин удалился. И мы смогли обсудить ту гарь и дичь, в которой оказался «Скайнет».

Мужчины высказали предположения. Касательно заказчиков жадного ночного огонька. Кевин смотрел в сторону триад.

Аргументы: «чистенькая» студия — это в перспективе изумительная «прачечная» для нечистых долларов. Ох, как много можно очистительным пламенем «обелить»!

Киноистория, в которой много взрывов и разнообразных разрушений — это ж просто клад какой-то для отмывания денег.

О том, как тема отмыва работает, я, если честно, расписывать особо не хочу. Кто захочет, поищет методы и хитрости. Мне самой это претит, и Бай Хэ я в этой грязи постирушечной извазюкать не дам.

Костьми лягу, если придется.

Зачем портить имущество, желая «отжать» часть студии? В качестве «довода». Хотите работать дальше спокойно и без неприятностей? Делайте так, как вам говорят «уважаемые» люди.

Вертела я таких «уважаемых» на вертеле да над костерком!

Впрочем, знакомые Кевина не подтвердили ход его мыслей. Вроде как кто-то успел хищно раскрыть пасть, но наличие суперзвезды в актерском составе убедило эту самую пасть захлопнуть.

Что не исключало «молодых да резких» прощелыг, кои могли быть «не в теме» о детских годах Кевина Лю в Коулуне. Совсем со счетов таких вот неотесанных наглецов нельзя было скидывать.

Ян Хоу и вовсе считал виновником бед творческой студии — себя (нелюбимого). Его молодую жену-актрису, погибшую в авиакатастрофе, здесь, в Гонконге, знали многие. О некрасивой сцене на похоронах кто-то пустил слушок…

Событие было громкое, к семейному склепу (есть тут и такое) пришли многие. Хоть издали, но отдать последнюю дань памяти и уважения к актрисе. Папарацци тоже не могли пропустить такое.

Недобросовестные люди умеют переворачивать факты. Поклонники многообещающей актрисы получили это всё под соусом: «Семья погибшей звезды винит во всём Яна Хоу: ужасные обвинения прозвучали на похоронах».

Фанаты — не всегда личности здраво рассуждающие. Критическое мышление вообще не сразу (и не у всех, похоже) развивается.

Самые ярые из фанатов приняли журналисткий вымысел ради дешевой (в создании) драмы за чистую монету.

И прониклись к режиссеру Яну столь же незамутненной, как и их рассудки, всепоглощающей ненавистью.

А также существует семья погибшей актрисы. Непримиримые в своем слепом гневе, они винят Яна Хоу по сей день.

Они знают, как ценна для режиссера его работа. Навредить его детищу — это как нанести удар в сердце Яну Хоу.

Болезненнее, чем если ранить физически.

Да и на профессиональном поприще наш щегол успел обзавестись врагами — хоть коллекции собирай.

Третий возможный заказчик был выдвинут Мэйхуа. От нас обеих. Не прям наиболее реалистичная версия, но и отбрасывать её нельзя.

Кто-то, кому не нравится успех творческой студии или лично Мэй-Мэй.

Вероятность мала: с материка в Гонконг дотянуться, все нужные ниточки связей и интриг сплести — у большинства руки коротки.

Сложно. Но можно.

На перебор вариантов потратили минут десять от силы. Потому как гадать и делать ставки бесполезно. Но и вовсе не коснуться темы было бы неправильно.

От теорий мы быстро перешли к методам противодействия.

У Кевина Лю по этому поводу было две новости. Как водится: плохая и хорошая.

Плохая заключалась в том, что на его призыв — сдаться с повинной — не откликнулись.

— Никуда они не денутся, — сощурил глаза звездный артист. — Раньше или позже, но их найдут.

Эх, насколько проще с розысками станет лет эдак через десять, когда камеры будут висеть чуть ли не гроздьями: на углах, на столбах, на стенах. Однако мы живем здесь и сейчас.

Хорошая новость от Кевина заключалась в передаче дела его знакомому детективу. Ещё одно наследие «периода Коулуна». Только в случае детектива Вэя оно сработало «от противного».

Мальчику противно было видеть грязь во всех проявлениях. То, что его родной отец был мелкой сошкой в триаде, только усиливало отвращение. А как осиротел, парень твердо для себя решил идти другой дорогой.

Свой человек в полиции — это прям расширяло возможности.

Пока взрослые обсуждали дальнейшие действия, эту ворону «заклинило».

На собственной песне, написанной для одной из историй. Очень тяжелая, очень пронзительная.

«Споём». Я прям слышала, как она звучала бы — только переведи! Куплет — голосом Кевина.

О приятеле Вэе, о собственном прошлом.

Да о каждом из нас, если вдуматься.

Не все путешествия стоят того,

Чтобы мы на них тратили время.

И то же с людьми, их таких большинство.

Они тянут нас вниз, как бремя.

А бывает и так: ты бредешь не спеша,

Ты шагаешь по мутным лужам.

И находишь такое, чем дорожат

Что красивей внутри, чем снаружи.

А видеорядом для клипа могла бы быть нарезка с Кейси Ди и Кайлом, солдатом из будущего.

К припеву — моим, по-детски тонким, но сильным голосом — кадры с детской площадки, сжигаемой ядерным взрывом. И — ещё не отснятый — момент, где Мэй в коридоре ужаса напротив Т-1000.

Боль всегда с тобой.

Не укрыться в ночи.

Целый шар земной

Меньше страха. Кричи!

Страх стоит впритык,

Не уйти никуда.

Самый громкий крик

Тише шепота, да?..

Второй куплет напел-наговорил бы Жуй Синь. На фоне взломанной версии Терминатора. Он не совсем перекликается с роботом по эмоциям, но я художник, я так вижу.

Много странных вещей, бесполезных на вид,

Удивят. Разгляди их поближе.

Что послужит, порадует, что — вдохновит.

А на что-то шипишь: «Ненавижу!»

Красота не в обертках, ты знаешь о том.

Каждый шаг — лишь смещенье в пространстве.

Иди сложным, тернистым иди путем.

Или вовсе на месте останься.

Легендарное: «Айл би бэк», — вы же помните?

Второй припев — снова мне. Буду жадной. Здесь будет взрослая Мэй. С фотокарточкой в рамке, где она — малышкой — запечатлена с родителями. До того, как в их дом вошел робот из жидкого металла.

Ты построишь дом:

Вместо стен — тишина.

Спрячешь под стеклом

Тех, кого лишена.

Выбросишь ключи.

Не найти чтоб потом.

Хочешь, помолчим?

Или лучше — споём?

Финальные строчки мы бы допели, договорили все вместе. На фоне — кадры концерта в гроте Лунъю, где Мэй играет вместе с Джейсоном.

О любимых — споём…

О любимых — споём.

Эта песня не о ком-то конкретном, хоть и посвящалась одному персонажу. Она обо всех.

Каждый может заплутать. Отыскать нечто важное.

И потерять. Боль утраты — мне ли не знать её вкус? Холодный жирный пепел, что застыл на губах. Онемевших, почти омертвевших.

Кевину, суперзвезде и кумиру миллионов, тоже знакомо чувство потери. Он тоскует по брату.

Жуй Синь не отошел от ухода матери.

Ян Хоу скорбит по жене. Мэйхуа — по своей несчастной маме.

Эта ворона — по всем тем, кого никогда не увидит. Если только во сне.

Всем нам бывает невыносимо больно.

Так и любому из живущих — в любом из миров. Горе уравнивает всех.

Строки из завершения подарят толику облегчения. Надежду, что в новом дне мы отыщем повод для радости. Не забудем ушедших, сохраним память о них — трепетно, бережно — в сердцах.

И любовь. Драгоценный дар Мироздания.

«Небесная сеть» — это не только история борьбы, преодоления, творения судьбы своими руками. Она о бесчувственных машинах и чувствующих людях.

В противостоянии находится место глубоким привязанностям.

«Споём» как раз об этом.

Сплагиачу сама себя… Если сумею без смысловых потерь перевести на китайский. Я до безумия любила эту свою песню. И героиню, для которой она изначально создавалась.

Что мне мешает перенести свое же творчество в новый мир? Кроме трудностей перевода? И произношения: петь лучше на кантонском диалекте, так больше поклонников Кевина «зацепим».

Этических преград не обнаружено. Сделаем это!

Но выпускать эту песню и клип нужно уже после премьеры. Как саундтрек её все равно не применить. Совершенно не тот темпоритм.

Но в качестве метода продвижения фильма — очень даже.

Фильма, который не снят.

— Мы объявим о прекращении съемок «Небесной сети», — вынырнула я из мелодии и на ходу переводимых слов под неожиданное. — И о полном роспуске съемочной группы. Полагаю, сегодня вечером?

Лин Мэйхуа обвела взором присутствующих. «Орден квадратного стола» ответил директору тягостным молчанием.

— Чем быстрее, тем лучше, — приглушенно сказал режиссер. — Кевин?

— Согласен, — кивнул наш Т-1000.

Или уже не наш?..

Так. Я задумала снять клип для продвижения фильма, который мы отменяем?

Мать моя женщина, что я в творческом угаре пропустила⁈