Глава 4

Вроде бы об основных событиях рассказала. Осталась незаполненной графа «творчество».

Эта ворона снялась в двух масштабных проектах. Летние каникулы (и того года, и этого) в основном и ушли на работу в чужих дорамах.

А то как иначе? Юани сами себя не заработают. А из «обоймы» Бай Хэ на длительный срок выпал режиссер Ян. Болезнь, восстановление, лекции и практика в БФА — обязательства наш щегол привык выполнять.

Затем ещё и встрял с новыми правилами въезда в Гонконг… Нет, об этом потом. Пока — про ворону.

Две тысячи третий выдался непростым. И не только для нас: в Азии-Фильм тяжело заболел режиссер Ке. Ну ещё бы: до конца новогодних каникул он по двадцать часов вкалывал да дымил, как паровозище. А «мальчику Ке» годиков уже нормально так.

Вот и ударило по нему атипичной той дрянью…

Он до сих пор мучается с затрудненным дыханием. Ещё сильнее мучит режиссера Ке отлучение от табака. Врач запретил строго-настрого.

Но как-то он худо-бедно справляется. Поговаривают даже, что «Воззвание к высшим» продлят на третий сезон. Разумеется, если вторую часть, что выйдет осенью, зрители примут благосклонно.

Вообще, несколько сезонов дорамы в Китае — это нетипичное явление. Должно сойтись слишком много факторов. Начиная от рейтингов (чтобы не было их падения), заканчивая сложностями с привлечением тех же лиц в актерском составе.

Это нужно, чтобы в перерыве между сезонами никто из них не: вляпался в скандал, не сбросил-набрал вес (в случае актеров-детей — не вымахал слишком сильно), не забацал себе пластику до неузнаваемости.

Отсюда длинные односезонные истории. В рамках одного, пусть и долгого, сезона, гораздо легче контролировать актеров. И то — умудряются…

Итак, прошлый год. Телесериал, на который израсходовали полторы сотни миллионов юаней, и который теперь собирает пыль «на полке».

Начиналось всё бодро. Связный, хоть и не претендующий на особую новизну, сценарий. Звездный состав актеров. Главные герои — с верхних строк «списка». Локации, декорации, всё техническое — не придерешься.

Мне предложили роль талантливой принцессы. Чтобы весь букет: и танцы (традиционные), и музицирование на эрху, чья пронзительная песня-плач мила вороньей душе.

Лишние месяцы занятий ради живого исполнения в кадре? Болезненные мозоли на подушечках пальцев? Ворона сильная, смелая, справится!

Эрху кажется простым: две струны и смычок, что там сложного-то? Но на эрху нет ладов, порожков, фиксированных позиций.

Ты не можешь смотреть на гриф (не на выступлении), а малейшая неточность в контроле смычка превратит певучий звук в визг несмазанной телеги.

Освоить все приемы и тонкости (коих, поверьте на слово, предостаточно), когда тебе всего пять, задачка не из простых.

Но результат стоит всех усилий. Нежные трели и пронзительный плач, «рисование звуками» — всё это дарит двухструнная скрипка эрху.

И вэйци — играть предполагалось и с императором, и с высоким дипломатическим гостем из соседнего государства.

А ещё (немаловажное) весьма приятный чек прилагался к роли.

Ворона повелась.

Сначала оказалось, что ведущая актриса не умеет в мандарин. И в актерскую игру. И в адекватность тоже, но это осознание пришло к вороне позже.

Разжую по пунктам, начиная с мандарина. Дева — из автономного района Внутренняя Монголия.

Актриса прекрасна до остановки дыхания.

Глазища на пол-лица, и это не преувеличение. Черты лица четкие, но не резкие.

Прям видно, что не хань (самая многочисленная этническая группа в Поднебесной). И я почти уверена, что какой-то европеец там по степи пробегал (проскакал?).

Девушку в весьма юном возрасте заметили. В глухой даже по меркам необъятной степи местности. Киноделы чуть не ослепли от наружности девочки, предложили её семье удачный контракт. И никого не волновало, что путунхуа красавица не учила от слова совсем. В том захолустье, где она родилась, это не особо нужным считалось.

В итоге реплики своих ролей дева учила приблизительно. Всё равно переозвучат — это, к слову, здесь не редко применяется. Даже для актеров, прекрасно «жующих» мандарин. В некоторых сценах дешевле и проще наложить звук позже, чем по месту возиться с дорогущим звуковым оборудованием.

У кого-то неприятный голос. Зато прочие качества — вау. У кого-то говор специфический. Идеальный мандарин — столичный мандарин. Он особенно «кругл» и «вкусен» по звучанию (по мнению специалистов).

Так что вороне повезло со старта. С места рождения. И с возможности перенять от мамули «чистый», не «испачканный» диалектами, мандарин (батин немножко «горчит», «отдает» деревенским говором).

А наша главная героиня не знала общего, основного языка Срединного государства. Что накладывало дополнительные трудности общению. Общий минимум заучила, на уровне детсадовца первого года обучения. А для остального — помощница в качестве переводчика.

Ладно, проехали. Шевелить губами в нужном темпе с её наружностью — достаточно.

Было бы, умей она в актерство. Но это же реально большеглазое деревянное полено в плане эмоций и вообще всего!

Она умеет красиво моргать (ресницы — моё почтение). Глядеть коровьими глазами мимо камеры. И на все режиссерские правки мотать головой, бормоча: «Не понимаю».

Да, эта прелесть на вершине «списка». За внешность. Только и исключительно. Потому как поклонники пищат от каждого томного вздоха девы. И падают в обморок на каждый «проникновенный» взгляд.

Я так чую (спрашивать напрямую неудобно, это же про неуважение к старшей коллеге), у режиссера Яна дева могла бы получить роль немой русалки. Причем умирающей уже во второй-третьей сцене. Чтобы медленно, торжественно и печально погружалась на дно. Немигающий взгляд устремлен был бы к свету, остальное сделали бы вода, костюм и освещение.

Эта ворона честно пыталась вовлечь эту прекрасную «золотую рыбку» в свою игру. И даже сумела — ценой немыслимых усилий. Лучше бы решила сдвинуть самосвал, честное слово.

Режиссер по завершению сцены вознес молитвы Небу, Будде и Нефритовому императору.

Он ещё не знал, что все эти труды напрасны. Хотя… чего я тут раскаркалась? Может, финансовый гений в лице ведущего актера сумеет отмахаться от претензий налоговой. Его там за факт сокрытия четверти миллиарда юаней прижали.

И стоило оно того? Карьера встала. Контракты разорвали (с неустойкой со стороны актера). Новые ему фиг кто предложит. Как минимум — до конца разбирательства и уплаты всего, что «не донесли». Вернуться в шоу-бизнес звездному актеру будет крайне сложно.

А «Радость бытия» так и не дошла до зрителей. Что жаль: ворона в той дораме блистала.

Остались на память: стиллы с игрой на эрху и с танцем в саду. В мягком утреннем свете, под пение птиц и нежные звуки гуциня…

И закадровый снимок ещё сохранился. Где мы с императором играем в вэйци, пока снимаются сцены с главными героями.

Играть на камеру предполагалось внутри, в государевых покоях. Но там нет кондиционера, что в плюс тридцать восемь — удовольствие не для всех.

Поэтому работники вынесли столик на воздух. Доску тоже где-то достали, ведь на той, что предназначена для дорамы, заранее выставлены камни в сложной многоходовой партии.

Эх. Какая бы могла получиться приятная история.

Но нет.

В тему вспомнить социальную рекламу: «Заплати налоги и спи спокойно». Только сон заменить на съемки.

Почему накосячил один актер, а «на полке» оказался весь сериал? Потому что негоже публичной личности своим негативным примером влиять на умы простого народа. Ведь как: если ему можно, то и нам? Этот-то попался, но мы-то умные, аккуратные…

Персона вымарывается из поля зрения общественности. А что с одним косячником ещё куча людей под «раздачу» попадает — это издержки. Лес рубят — щепки летят.

Или «янцзичиюй», что дословно значит: несчастье затронуло прудовых рыб. Чэнъюй понимается в контексте фразы: «Когда город в огне, рыбе в пруду не поздоровится».

А вы знали, что для поступления в мою школу (младшую, куда с шести лет принимают) нужно знать и верно истолковывать не менее пятидесяти чэнъюев?

Теперь знаете. И это только одно из требований. Не самое сложное.

Хотя экзаменов как бы нет. Действо называется «собеседованием».

Но до школы мы ещё дойдем. Кому-то двенадцать лет светят за высоким школьным забором…

Доскажу о дорамах.

Целиком сериал — с заменой актера — переснимать слишком дорого. Главный герой, множество сцен отработано с его участием.

Такое может случиться с любым проектом. Никто не застрахован.

Стоит учитывать риски — и для студии Бай Хэ тоже.

Ещё о неудачах. Вас не удивило, что Поднебесная ещё не обсуждает «Небесную сеть: Нет Судьбы»?

Удивляться, на самом деле, нечему. В прямом смысле — нечему.

Мы до сих пор даже не начали съемки.

Та вспышка атипичной пневмонии повлияла на многое.

Начнем с того, что сам Ян Хоу переболел, причем в тяжелой форме. Добавим восстановительный период и летнюю выездную практику со студентами. Это — последний выезд для студентов БФА под руководством Яна Хоу. Записались на эту практику чуть ли не всей академией.

Режиссер продлил контракт с академией ещё на два года. Хочет довести до выпуска тех, в ком видит потенциал. Но часов по контракту за ним меньше, и таких вот массовых выездов он больше делать не станет.

Но это так, рабочие моменты.

Сложности же начались на бюрократическом поле.

После того, как Гонконг «воевал» всем городом с заразой, случилось много перестановок в креслах Законодательного совета. Новые важные чиновники принялись «успокаивать» народ, принимая разные постановления. И вводя разные ограничения.

У нас же «одна страна, две системы». И та, островная система, имеет свои органы власти, свою законодательную систему, судебную, свою валюту, свои паспорта (они не такие, как у жителей материковой части Китая), свою фондовую биржу… Список можно долго продолжать.

Ещё у Гонконга есть своя таможня. После всех событий бюрократы «закрутили гайки» в правилах въезда и пребывания на территории Гонконга для нас, жителей материка.

Одна страна. Разные правила.

Они к нам — в любой момент, было бы желание.

Иностранцы к ним — добро пожаловать! Мы принимаем американские и гонконгские доллары, располагайтесь, чувствуйте себя, как дома. (И не забывайте тратить свои денежки).

«Согражданам» — при соблюдении ряда условий, с во-от такенным списком ограничений.

Был момент, когда эта ворона на серьезных щах размышляла о Терминаторе с цзянем в руке (это здешний длинный обоюдоострый меч). Потому как время шло, в деле оформлении документов тянулась и тянулась бумажная волокита…

А нам же не только актеров (их-то сразу «подписали») и руководство студии на время съемок нужно переправить. Но и весь персонал, причем переоформить их временно, как работников отделения студии в Гонконге, нельзя.

Решили проблему. Не спрашивайте, как. Но я намекну: решение шуршало.

Чтобы тут же получить ещё одну «гранату». Отказ в выдаче лицензии, если в кинофильме не будут заняты местные актеры. Массовкой не отделаться. Не менее двух (с учетом общего числа значимых ролей) актеров на ключевых ролях.

Без лицензии на улицах города снимать не позволят.

Киборгом-убийцей в лице Жуй Синя и маленьким лидером сопротивления (братишка Ли Чжун, я в тебя верю!) мы не готовы были поступиться.

Ещё режиссер Ян настаивал на бывшем главном следователе из «Бионической жизни» в роли (короткой, раз я первый фильм сократила до «вступления» к истории, но яркой и важной) защитника Ди Юй.

Имя главной героини значит — «вселенная», и может быть дано как девочке, так и мальчику (это важный для истории нюанс); фамилия «Ди» редкая, значит — «земля», и входит в группу фамилий-первоэлементов. Их в ней пять: Цзинь (металл), Шуй (вода), Хо (огонь), Му (дерево), Ди (земля).

Для Хэ это отличная возможность показать себя в другом амплуа. Всё же характер следователя с моей легкой руки ему достался непростой. Некоторые зрители так и не сумели увидеть в нем: «Героя, за которым хотелось бы следовать», — конец цитаты.

Посланник из будущего, что спасает Ди Юй (привыкайте, Сара Коннор преобразилась не только личиком, но и по паспорту), это как раз тот герой, которого не хватило самым придирчивым зрителям «Бионической жизни».

Эта ворона не возражала. Хэ с ролью справится. Его полюбят — вырастет популярность актера — гонорары увеличатся — будет дополнительная выгода для студии.

Вывод: нужно найти в рядах гонконгских актеров мужчину на роль Т-1000 (что само по себе архисложно) и женщину на роль Ди Юй.

Иначе нам просто не дадут снимать наш Скайнет. В вопросах культуры, кинематографа и так далее у Гонконга автономия почти полная. И все наши достижения там мало что значат.

У них же и кинопремии — свои собственные.

А отношение к работам извне… ну такое себе. Довольно-таки пренебрежительное.

Ворона и компания, по сути, будут покорять новый мир. Гонконг — это маленькая (в плане территории) локация, которая в год выпускает порядка сотни фильмов. В «золотую эру», что прошла (речь о девяностых), снималось около ста пятидесяти кинолент.

И это сопоставимо с количеством фильмов от всех крупных студий Голливуда за те же годы! Потом-то Голливуд уйдет в отрыв, но там и масштабы, и деньги совсем другие крутятся.

Прошлый год из-за заразы выдался провальным. В этом киноделы «очухиваются». Им лишние конкуренты из «понаехавших» вообще не сдались. Хотя… нас особо и за конкурентов не считают.

Такие дела.

Поиски Ди Юй и Т-1000 идут… бредут… ползут? Плохо всё, если коротко.

Но мы не сдаемся. В самом худшем раскладе умоем руки, вернемся на материк. Перенесемся из будущего в прошлое и дадим Терминатору цзянь. И коня. Железного…

Ладно, хватит о грустном. Я в нашу студию верю. И другим не разрешаю вешать нос!

Лучше про хорошее скажу.

И тоже, что показательно, с мечом. Причем — огненным.

«Белые журавли возвращаются», так называется дорама. Она не о журавлях вообще-то, они там как символ. Но я ещё на этапе названия заинтересовалась сценарием.

Я пока не настолько глубоко погружена в легенды, мифологию и реальные боевые практики великих мастеров прошлого, чтобы самой писать сценарии в жанрах уся и сянься.

Тем интереснее участвовать в серьезных (и дорогих) проектах от крупных студий, которые на местном «фэнтези» съели не только собаку, но и змею, кузнечика, личинку шелкопряда… И так почти до бесконечности, список съедобного из категории экзотики огромен.

Мы относительно недавно закончили съемки. Ворону «подписали» на роль юного гения благочестивой секты. Студия «Хэндянь» (та самая, которой принадлежит — в числе прочего — город-декорация Хэндянь), а приглашение вне кастинга от них — это почти что пропуск в высшую актерскую лигу Поднебесной.

На знаменитой рисовой бумаге «сюань», с оттиском нефритовой печати.

Не то, чтобы вороне хотелось признания от крупнейшей киностудии материкового Китая. Но раз уж позвали, да на интересную роль, с близким лично мне названием, то отчего бы не пойти?

Никаких дрязг на съемочной площадке. Драм вне сценария тоже не завезли. Актеры, которые умеют играть. Стафф, угадывающий желания до того, как те оформились.

Всегда бы так.

Дорама выйдет зимой, вероятно, на новогодних каникулах. В ней тоже будет многое дорисовывать, но сложность графики значительно ниже, чем у того же «Воззвания к высшим».

Тизеры и промо для заставки тоже отсняли. Кто-то явно подглядел представление актеров в виде оживающих журнальных страниц в «Счастье на каблуках». Или мыслил в том же направлении?

В общем, здесь будет так: сначала зрителю покажут статичное изображение. Герой на «плоском» фоне, там же имя персонажа — имя актера.

Не удивляйтесь бордовому небу, это приколы с миром демонов.

Затем титры «стираются», а кадр «оживает»: персонаж двигается, журавли машут крыльями, а сосновые ветки дрожат на ветру.

Красивое!

Кое-какие закадровые моментики «утекли» в сеть. Очевидно, с одобрения киностудией. И теперь возвращения белых журавлей, в том числе вашей (не)покорной слуги, с нетерпением ждет вся Поднебесная.

Проект уже назван самым ожидаемым сериалом года. Даже «Воззвание к высшим-2» потеснил на вторую ступеньку.

И это правильно.

Ведь мы — особенно одна ворона — там хорошенько зажжем!

…А вот теперь, в боевом настроении, можно и про школу поговорить. Ту, где один год обучения стоит сто пятьдесят тысяч юаней.

Это без учета регистрационного взноса (только за заявку — взнос не возвращается, если ребенке откажут в приеме) в виде скромных трех тысяч юаней. Что у кого-то равняется месячной зарплате.

И не считая вступительного взноса — пятнадцати тысяч юаней. Он единоразовый, и тоже не подлежит возврату, если вы вдруг решите сменить школу.

Или школа решит, что вашему ребенку в ней не место.

Никто ведь не обещал, что будет легко.