ГЛАВА 12

— Василиса Дмитриевна, к вам там… — Маша — сотрудник отдела кадров и мой временный секретарь — даже договорить не успела, как в дверь вошел… — Эй! Туда нельзя вот так врываться!

— Все нормально, Маша, я уже вижу, — успокоила девушку по телефону и прервала разговор, чтобы полностью сосредоточиться на неожиданном госте.

— Добрый день, Василиса, — улыбнулся Грабовский. — Не помешаю?

Евгений, как и в прежнюю нашу встречу, выглядел безупречно. Ему очень шел деловой костюм, явно брендовый. Обычно одежда подчеркивала достоинства людей, делала их краше. В случае же с этим мужчиной, казалось, все было с точностью до наоборот.

Интуиция мне подсказывала, что Грабовский и в мешке из-под картошки смотрелся бы по-королевски.

— Что, если вы уже помешали? — склонила голову набок я.

— Извинюсь, — выдал он. — Хотите?

Я засмотрелась на лукавые огоньки в его глазах и ответила не сразу.

— Не утруждайтесь, Евгений… хм-м…

— Для вас, Василиса Прекрасная, просто Евгений. Можно Женя.

Я мысленно хмыкнула на такое уточнение. Грабовский оказался из тех людей, что любили действовать стремительно: ты им пальчик всего-то уступишь — и не успеешь моргнуть, как руку потеряешь.

— Проходите, раз пришли, — приглашающе махнула ему, а как только Грабовский занял место за столом напротив меня, предложила: — Чай, кофе…

— Потанцуем? — подмигнул Евгений.

— …или сразу к делу?

— В вашей компании я согласен пить и есть что угодно, — заявил мужчина. — Верите?

— Нет, — тут же ответила я.

— И правильно, — совершенно не растерялся Грабовский. — Тут близким не всегда стоит доверять, а я еще ничем не доказал, что надежный. Но докажу, я ведь, Василиса…

— Вы пришли, чтобы расписывать мне собственные достоинства?

День после бессонной ночи, когда неделя выдалась паршивее некуда, априори не мог быть добрым. Вот и для меня чуда не случилось.

После странного разговора с мужем я промаялась почти до рассвета. Номер телефона Дубравина пришлось занести в черный список: мобильник разрывался от звонков. Вести разговоры с пьяным — последнее дело.

Кеша мне только душу растрепал, ему для этого ничего особенного и делать не пришлось, а сам наверняка и не вспомнил ничего наутро.

И пусть мне хотелось уколоть его побольнее, выслать видео, предъявить факт измены, но Фридман строго-настрого запретил это делать.

— Ой вэй, неужели туз в рукаве когда-то и кому-то мулял? — удивлялся мой новоиспеченный юрист. — Придержите скакунов, деточка, старый Фридман должен обмозговать эту партию.

И я сдержала порывы обиженной женщины, доверившись профессионалу.

— Вы всегда такая? — уточнил Грабовский, вырвав меня из лабиринтов памяти.

— Какая такая?

— Прямолинейная.

— Всегда, — охотно призналась я. — А еще резкая, недоверчивая, категоричная и неуступчивая.

— Прекрасно, — улыбнулся Евгений. — Мне подходит.

— Простите? — удалось ему меня удивить.

— Меня всегда восхищали люди, которые не боятся быть настоящими.

От его горящего темного, словно непроглядная ночь, взгляда меня вдруг бросило в жар. Грабовский смотрел на меня так, что у меня не оставалось сомнений в его желаниях. И одновременно с этим мужчина держал дистанцию, даря мне ощущение ложного контроля над ситуацией.

— Я догадалась, — прищелкнула пальцами я. — Вы пришли делать мне сомнительные комплименты? Будете действовать по схеме «вы привлекательны, я — чертовски привлекателен»?

— Сомнительные? — выгнул бровь мужчина. — Вы правы, Василиса, кажется, я немного заржавел в технике ухаживания за девушками.

— Судя по тем сплетням, что ходят про вас в узких кругах, заржаветь вам точно не грозит, — хмыкнула я.

— Неужели вы верите сплетням, Прекрасная?

У меня мурашки пробежали по телу от его приятного баритона с хрипотцой. Или же из-за безумной харизмы, что могла свалить с ног.

— Не верю.

— И правильно, — довольно отозвался Грабовский. — Скажу вам честно, Василиса, слухи врут.

— Преувеличивают или преуменьшают? — В эту игру удобно было играть вдвоем.

— Нет никого опаснее для холостяка, чем умная женщина, — заметил Евгений. — Позвольте мне оставить эту маленькую тайну при себе и дать вам самой убедиться в правдивости слухов.

— И каким же образом? — не стала скрывать собственного любопытства я.

— Уделите мне один вечер, Прекрасная.

— Всего один? — улыбнулась я. — Настолько уверены в собственных силах, господин Грабовский? Скромность явно не числится в списке ваших достоинств.

— Зато там много чего другого есть, — не смутился он. — Рискнете убедиться самостоятельно? Любые слова проигрывают против действий.

— Неужели вы выкроили окно в своем наверняка же очень плотном графике, только бы пригласить меня на свидание?

— Я привык делать важные для меня вещи самостоятельно, — кивнул Евгений, подкупив меня прямотой. — Но вы правы, Василиса, не только ради этого.

— Эту тайну вы тоже оставите при себе?

— Ладно, буду для вас менее загадочным, — улыбнулся мне Грабовский.

— Уж пожалуйста.

— Я хочу стать вашим спонсором, — сказал мужчина, внимательно следя за моей реакцией.

Прозвучало очень двусмысленно на самом деле. Даже если не искать подвоха — а я его искала, — все равно фраза оказалась очень неоднозначной. И, судя по виду мужчины, он прекрасно об этом знал.

— Не нуждаюсь, — вздернула подбородок я. — Выход найдете или показать?

Я демонстративно сняла телефонную трубку, чтобы вызвать охрану.

Доверие к сотрудникам после последнего инцидента не восстановилось, но коней на переправе менять оказалось поздно, поэтому приходилось мириться с тем, кто остался при мне.

Первым в приоритете задач было выйти живой из бракоразводного процесса: жернова команды Дубравина могли перемолоть меня в муку. А с фондом разбираться я решила потом.

— Простите, Василиса, я не так выразился, — тут же выдал Евгений. — Конечно же, я имел в виду, что хочу стать спонсором вашего фонда.

Глядя на этого мужчину, я с трудом верила, что он мог случайно сболтнуть глупость. Скорее это была четко спланированная акция. Проверка?

Особых доказательств собственной правоты у меня не было. Но в глубине глаз Евгения светилось одобрение, он явно остался доволен тем, как я отреагировала.

— Вот как? — склонила голову набок я. — А мне кажется, вы сказали именно то, что хотели.

— По Фрейду? — выгнул бровь Грабовский. — Не отрицаю, вы мне нравитесь. С первого взгляда понравились. И я надеюсь, что наше общение перерастет в нечто большее. Но обидеть вас никоим образом я не хотел.

— Вы так откровенно обозначаете собственные планы? — удивилась я.

— Я вырос из того возраста, чтобы дергать за косички понравившихся девочек, — хмыкнул Евгений. — Мы с вами, Василиса, взрослые люди. Зачем зря терять время на недомолвки и игры в поддавки?

— Хм-м…

В его словах что-то было… То, что пугало и одновременно притягивало.

Грабовский производил впечатление мужчины, который точно знает, чего именно хочет, умеет ставить цели и добиваться их. И я еще не поняла, нравится мне это или нет.

— Я и сам люблю флирт, если он выступает хорошей закуской к основному блюду, — сказал мой неожиданный гость. — Но впустую сотрясать воздух — не мое. Наверное, вы это уже поняли, Василиса?

— А еще вы наверняка знаете, что я замужем. Не смущает?

— Ничуть, — не отвел колдовского взгляда от моих глаз Грабовский. — Это досадное недоразумение скоро будет исправлено, не так ли?

— Не думаю, что состояние семейной жизни Дубравина уже стало достоянием общественности, — посерьезнела я. — Откуда узнали?

— У меня свои методы, Василиса, — не стал признаваться мужчина. — И свои каналы добычи информации.

Значит, у Кеши утечка. Потому что я была уверена, с моей стороны никто трепаться бы не стал. И сам Дубравин тоже выглядел заинтересованным в сохранении нашей тайны до конца кампании.

— С вами нужно быть осторожнее, Грабовский. Правда же?

— Точно не вам, Василиса, — ответил он без доли прежнего шутливого тона. — Бояться нечего, я могу помочь вам выйти из сложившейся ситуации победительницей.

— Думаете, сама я не справлюсь?

— Разве сильный союзник когда-то был лишним? — склонил голову набок мужчина.

— Какая вам выгода в помощи мне? — прищурилась я.

— Совсем не верите в проявление моей доброй воли?

— Не хочу вас обижать, но я никогда и ни у кого не вызывала приступов альтруизма. Не думаю, будто что-то изменилось со дня нашей встречи.

Грабовский ответил не сразу. Молча буравил меня темным взглядом, вызывая нервозность, и словно бы прощупывал нужные именно мне слова.

— Держаться особняком ваше право, Василиса, но если вы спрячете колючки, то я смогу доказать, что не в каждом стоит видеть предателя, — сказал он. — К тому же финансовые вливания никогда не бывают лишними.

Я поджала губы. Странная осведомленность этого мужчины о моей жизни напрягала.

Дубравин или, скорее всего, его верный пес Богомолов подсуетились. Основные финансовые счета были заморожены — видимо, для перестраховки, чтобы не натворила глупостей до развода. Я никогда не запускала руку в кошелек мужа, он сам все давал, и поэтому сейчас чувствовала необъяснимую обиду сродни детской. На фоне подозрений меня в способности на воровство вчерашние щедрые предложения Дубравина казались настоящим бредом. Как и весь наш разговор.

Я даже не могла с уверенностью сказать, было ли это настоящим, а не бредом моего уставшего разума.

Впрочем, долго думать об этом мне не хотелось. И так я слишком много внимания уделяла предателю, вместо того чтобы жить дальше и если не забывать его, то хотя бы настраиваться на это.

А вот деньги действительно не помешали бы.

Тех сбережений, что у меня остались, надолго не хватит. И ведь это я еще не знала степени собственных предстоящих расходов и насколько затянется процесс развода.

Жить в долг — так себе идея, но если обстоятельства требуют решительных действий…

— Давно захотели податься в благотворительность? — не собиралась сразу же соглашаться я.

Евгений терпеливо ждал, когда я заговорю первой, таким образом великодушно давая мне время для раздумий.

— Давно, — не стал обижаться на мой резкий тон Грабовский. — Да все подходящего человека, чтобы доверить ему свои деньги, не находилось.

— А теперь, значит, нашелся?

— Судьба оказалась ко мне благосклонной, — пожал плечами Грабовский.

— Неужели вам некого содержать, раз такую возможность вы воспринимаете как благосклонность судьбы?

— Я не собираюсь вас содержать, Василиса, — снисходительно улыбнулся мужчина. — Вы не из той категории женщин, это прекрасно видно с первого же взгляда.

— Даже не знаю, радоваться или печалиться такому выводу.

— У вас еще будет время определиться, — сказал Евгений. — Мы говорим о разных моментах: вы — о возможности моей финансовой поддержки, я же ратую за помощь фонду.

— Чем мне грозит в будущем такой ваш порыв? Сколько процентов вы потребуете сверху?

— Не выставляйте меня мелочным человеком, Василиса, — покачал головой Грабовский. — Я помогу вам подняться, чтобы фонд и дальше работал, возможно, даже отладим какой-то сугубо ваш бизнес. У вас же наверняка есть какая-то мечта, правда?

Мечта была. Жить ведь без нее невозможно.

Только вот я никому, даже себе толком, не признавалась в ней. Бывших танцоров не бывает, и меня продолжало тянуть в ту сферу, где раньше я чувствовала себя… собой.

— Сейчас вы выступаете в роли змея-искусителя.

— Я никого не прошу меня идеализировать, Василиса, но и дьяволизировать тоже не стоит, — заметил Грабовский. — Ну так что? Примете в свои дружные ряды? Хочу творить добро, Прекрасная, сил терпеть нет.

Я хмыкнула.

Несмотря на то, что Евгений точно был тот еще жук, сам себе на уме и с ним стоило держать ухо востро, он вызывал у меня… необъяснимую симпатию.

— Я подумаю.

— До вечера?

— Предложение ограничено по времени и в полночь карета превратится в тыкву? — съязвила я.

— Просто я нагло рассчитываю провести вечер в вашей компании, Василиса, — улыбнулся мужчина.

— А вы непривычны к отказам, да?

— А вы мне не отказали, — заметил Грабовский. — Моя машина будет ждать вас в восемь, Прекрасная, и столько, сколько нужно. Я очень надеюсь, что вы согласитесь почтить меня своим присутствием.

Больше Евгений не медлил, сразу же дал понять, что разговор окончен, направился к выходу.

Я, словно завороженная, последовала за ним. Провожать не собиралась, просто проверить, разобрался он, где выход, или нет.

Последовав за Грабовским, я точно в другой мир попала. Моя приемная превратилась в оранжерею. Вокруг почти не осталось пустого места, где бы не стояли роскошные букеты в вазах. Курьеры все еще продолжали носить эту цветочную красоту, а Маша лишь глазами хлопала. Я на ее месте растерялась бы не меньше.

— Как это понимать? — спросила я Евгения.

— Я просто не знал, какие цветы вы любите, — пожал плечами Грабовский.

— И решили скупить весь ассортимент магазина? — вскинула брови я.

— Нескольких, — хмыкнул мужчина. — Но зато у вас теперь будет время, чтобы определиться и в цветочных предпочтениях.

— Э-э-э…

— До вечера, Василиса.

Он поцеловал мне руку и был таков. Ушел так же быстро, как и появился, оставив после себя неизгладимое впечатление.

Я вернулась в свой кабинет, подошла к окну и удивленно замерла.

Грабовскому удалось почти невозможное. Он вытеснил из моих мыслей Дубравина.