ГЛАВА 24

— Старый Фридман обещал? — через несколько дней позвонил мне Абрам. — Старый Фридман сдержал обещание.

— Есть новости, Абрам Моисеевич?

— Ой вэй! Я таки просто так язык не чешу, это талант Нони, — фыркнул мужчина.

— Опять на меня наговариваешь, старый адиёт? — послышалось сварливое на заднем плане. — Печеночки, значит, тебе пожарить, да? Ха! Вот только твою выклюю и сразу начну жарить.

— Геволт, Ноночка! Ну что за мансы? — возмутился Фридман. — Ой! Только не по голове!

Раздался шум.

— А не нужно в нее только есть, Абрамчик.

— Как скажешь, Ноночка, — быстро согласился Фридман. Видимо, его супруга имела талант не только чесать язык, но и красноречиво убеждать в своей правоте. — Ты шо это обиделась?

— А ты шо это с мозгами поссорился?

— Извини, Ноночка, у меня деловой разговор. Мне сейчас не до скандалов.

— Ой вэй! А я уж было подумала, что у тебя несколько жизней в запасе появилось, раз стал так себя вести. Твоя радость, что я слишком устала, чтобы делать тебе беременную голову.

— Ноночка, твоя усталость мне поперек горла встала, а ведь печеночка сама себя не приготовит.

— Тогда не надо мне делать нервы, Абрамчик, их есть кому портить.

Тут же Фридман переключился на меня.

— Пардоньте, девочка. Дела семейные тулятся вперед меня, хоть их тут и не стояло. — Он громко вздохнул. — Пляшите, Василиса, процесс сдвинулся с мертвой точки, завтра вас разведут.

— Дубравин согласился на развод? — замерла я.

Меня охватило странное чувство: вот вроде бы и добивалась именно этого, боролась, а как оказалась у цели, так, кроме какой-то тоски, ничего не почувствовала.

— Ой вэй, а где радость в голосе? Только не говорите, что вы передумали! — всполошился Фридман. — Геволт! Я таки свихнусь от этого переменчивого женского нрава!

— Я не передумала, — закусила нижнюю губу я.

К горлу подступил комок, а слезы опять были близко. В последнее время я стала такой нюней, что самой от себя противно делалось.

— Точно подумали? — прощупал почву он.

— Абрам Моисеевич, — вздохнула я, и Фридман понял все без лишних объяснений.

— Ну раз так, то готовьтесь скоро проснуться свободной богатой женщиной. Свободной и богатой, Василиса, звучит?

— Все лучше, чем зависимой и нищей, Абрам Моисеевич.

— Правильно мыслите, девочка, — похвалил меня Фридман. — Без портков я вашего адиёта-супруга не оставлю, но шкурку ему потреплю. Обещаю.

— Спасибо, — тихо проговорила я, на что Марго, слышавшая весь наш разговор с Фридманом, лишь головой покачала.

— Долго ты еще киснуть будешь? — требовательно спросила подруга, едва мы распрощались с Абрамом.

— Я не кисну.

— Себе можешь заливать и даже верить в эту чушь, а мне не стоит, — строго предупредила меня Марго. — Я вижу тебя насквозь, Вася.

— И давно у тебя проявились такие чудесные способности? — хмыкнула я.

— Язвишь? Значит, улучшение не за горами, — улыбнулась она.

— А за морями и океанами.

— Предлагаю развеяться, — помахала ключами от машины перед моим носом она.

— Грач разрешил тебе ездить за рулем? Что-то на него не похоже…

Кто бы мог подумать, что взрослый мужчина станет изображать из себя наседку, едва узнает о беременности любимой? Но такие метаморфозы не обошли Грача стороной.

— Думаешь, я теперь о каждом своем шаге должна ему докладывать? — возмутилась подруга. — Даже спрашивать его не буду.

— Марго, — красноречиво глянула на нее я, отчего та закатила глаза и скривилась.

— Ладно, Вась, я хоть и беременная, но все еще дружу с головой. Славика твоего вызовем, да?

Это была отличная идея, но…

— Грач запретил мне светиться в городе, пока эта шумиха не уляжется, — поморщилась я. — Да я и сама хотела бы отсидеться. Или уже надоела?

— Глупостей не говори, — отмахнулась подруга. — А мы не в город.

— Нет? — удивилась я.

— Посоветовали мне тут одну старушку, хочу навестить, — хитро прищурилась Марго.

— Какую старушку? — не поняла я. — С каких пор ты вдохновляешься примером Тимура и его команды?

— Ха-ха три раза, — фыркнула подруга. — Поднимай свой аппетитный зад от дивана, и пошли поменяем обстановку.

— Оно мне надо? — проныла я, но чисто для проформы.

Сама же с удовольствием последовала за Марго. Лучше было отвлечься, чем заниматься самокопанием. Мысли мои были далеки от радужных, поэтому оптимизма не добавляли. А он мне сейчас был жизненно необходим, чтобы не свихнуться от тяжести происходящего.

Славик был здесь через полчаса, мы как раз успели перекусить и собраться. Машину взяли Марго, мою не хотелось лишний раз светить. Все же журналисты и блогеры — народ ужасно приставучий, лучше избегать встреч с ними, иначе от плохого послевкусия долго не удается избавиться.

— Притормози у какого-нибудь супермаркета, если можно, — вскоре попросила водителя Марго. — Нужно прикупить продуктов бабуле.

— Будет сделано, — кивнул Славик.

— Ты так и не скажешь мне, куда и зачем мы едем? — спросила я подругу, на что та лишь головой покачала. — Интригуешь?

— Сохраняю элемент загадочности, — подмигнула мне Марго. — Доверься мне.

С этим чувством у меня вообще по жизни накладки случались, но я попыталась отпустить себя, не стала допрос устраивать.

Славик отправился за покупками вместе с нами: катил тележку и следил, чтобы никто нам не докучал.

— А бабуля, я смотрю, хорошо поесть любит, — протянула я, когда Марго остановилась у холодильника с красной рыбой.

— Не знаю, я решила на свой вкус взять, — пожала плечами она. — А вдруг она вообще никогда в жизни такого не пробовала? Что мешает нам сделать приятное человеку?

— Ну раз никогда… — задумалась я и отправилась к фруктовому стенду.

И правильно Марго сказала: разве нам сложно порадовать какого-то человека? Пусть и совершенно незнакомого. Может, и у меня на душе светлее станет.

— Вася? — позвали совсем рядышком. — Рогова? Это ты?

В незнакомце с апельсинами я не сразу узнала мужчину, от которого когда-то теряла голову.

— Хорек? — округлила глаза я и тут же закашлялась. — Ой! Хорьков Александр Антонович?

— Не робей, Рогова, — отмахнулся он. — Думаешь, я не знаю, как за глаза называют меня студенты?

— Уже не Рогова. Или забыли? — как бы между прочим обронила я, прослеживая его реакцию, а потом спешно перевела тему: — Вы до сих пор преподаете?

— Никак не могу избавиться от этого груза, — хмыкнул Хорьков.

— Если у вас получится, то будущие танцоры многое потеряют.

Хорек действительно был отличным танцором, жестким, но справедливым преподавателем и гениальным хореографом-постановщиком. Я безнадежно влюбилась в него с первого курса универа. Так и хранила свою тайну ото всех, даже не надеясь на взаимность. А после выпускного получила место в его театре и там…

— Помнится, на момент нашего расставания мы перешагнули этот барьер формальностей и общались без официоза, — улыбнулся мужчина. — Неужели за эти годы все так сильно поменялось?

Он совершенно не изменился за время, как мы не виделись. Такой же подтянутый, харизматичный, с горящим взглядом, который мне снился ночами… Разве что седина немного посеребрила виски, но с его-то нервной работой и немудрено.

— Нет? — вопросом на вопрос ответила я.

— Очень жаль, что ты ушла из труппы, — сказал Александр. — Сейчас могла бы быть звездой с мировым именем.

Он крутил в руках апельсины, которые выбирал для себя, я же не могла отвести глаза от его длинных музыкальных пальцев. Когда-то все в этом мужчине приводило меня в восторг.

Я даже постоянные насмешки и замечания с его стороны списывала на проявление внимания ко мне. Заливалась слезами, когда никто не видел, и все время стремилась стать лучше. Не для себя. Для него.

— Только не говори, что после моего ухода вдруг осознал мою гениальность, — фыркнула я. — Не поверю. Сам же говорил, что я посредственность и всего трудом, потом да кровью должна добиваться.

— Нужно же мне было как-то тебя стимулировать. Труд никому не мешает, даже обезьяне, помнится, помог, — пожал плечами Александр. — А посредственность никогда не стала бы примой в моем театре, Вася.

— Мне стоит гордиться?

— Я всегда именно это и делал, — вдруг признался он.

— Только мне ни разу не говорил об этом, — пожурила я.

— У меня плохо получается выражать эмоции на словах, я больше по танцам. Ты же знаешь.

— Знаю, — согласилась я.

Один такой и дал мне шанс сблизиться с Александром. Совместные репетиции неожиданно привели к продолжению на любовном фронте. Так мужчина, о котором я долгое время грезила, стал моим первым…

Это я на людях хорошилась и вела себя как продвинутая в амурных делах дама, а на самом деле дальше поцелуев с мальчиками не заходила.

— Все в порядке, Слава, — остановила я телохранителя, который на всех парах несся к нам. — Это мой… знакомый.

— Хорё… ой! — подоспела Марго. — Александр Антонович? Как поживаете?

— Все хорошеешь, Селезнева? — склонил голову набок он.

— Спасибо за комплимент. Стараюсь, — улыбнулась подруга, а потом обвела нас странным задумчивым взглядом и выдала: — Яблоки посмотрю, не буду вам мешать.

— Не думала вернуться в танцы? — спросил меня Александр, едва только Марго немного отошла.

— В танцы? Нет, — не стала лукавить я. — У меня с ними плохие воспоминания связаны.

Именно Александр вынес меня на руках со сцены, когда начался выкидыш…

— Их всегда можно заменить хорошими, — сказал мужчина и дал мне свою визитку. — Позвони, если передумаешь. Да и вообще…

— Что?

— Звони, Вася.

В машине я все никак не могла избавиться от пристального взгляда Марго. Через какое-то время терпение мое лопнуло.

— Ну что? — повернулась я к ней.

— У вас с Хорьком что-то было или мне показалось?

— Было, — не стала лукавить я, хоть и могла.

— Да ладно?! — рассмеялась подруга. — Нет, я, конечно, видела, что ты к нему неровно дышишь, но чтобы так…

— Ты видела? — удивилась я.

— Никудышный из тебя Штирлиц, Вася, — сказала Марго. — Я требую подробностей.

— Каких подробностей? Встречались мы тайком и очень недолго. Когда Саша стал опять завоевывать свою бывшую жену — ты, кстати, знала, что она прославленная танцовщица в Европе? — это разбило мне сердце. Ну и, понятное дело, конкурировать со «звездой» я не взялась.

— Так он при тебе ее, что ли, завоевывать начал? — выпучила глаза подруга.

Я кивнула.

— Встретились случайно в турне, и он поплыл, вспыхнул словно спичка, даже чиркнуть никто не успел, — приоткрыла завесу прошлого я. — Он себя забыл, труппу забросил, концертную программу. Обо мне, как ты понимаешь, речи вообще не шло.

— А дальше?

— А что дальше? Мы расстались без показательных драм и скандалов. Саша усиленно делал вид, что между нами ничего не было, а мне пришлось ему подыграть.

— Вот козел! — выпалила Марго.

— Обыденная история. Я была всего лишь временной девушкой, заменой его настоящей и единственной любви, — хмыкнула я. — Неприятно, конечно, но не смертельно на самом деле. Я нырнула с головой в работу, а потом появился Дубравин. И доказал мне, что все чувства до него были лишь детской влюбленностью — настоящее поджидало меня впереди.

После этих слов я прикусила язык, чтобы физической болью отвлечься от душевной. Любое напоминание о почти бывшем муже ощущалось словно ожогом на коже.

— Ну кто бы мог подумать, что ты и Хорьков… — сокрушалась Марго. — И что он окажется той еще сволочью!

— Давай не будем об этом, хорошо? — попросила я. Не о Саше мне вспоминалось, когда возвращалась в прошлое, а Дубравин лез в голову…

— Хорошо, — согласилась подруга. — Прости.

Машина заехала в какую-то деревню и остановилась возле ничем не примечательного домика из красного кирпича.

— Выходи. — Подруга открыла дверцу и жестом позвала меня за собой.

— Нам сюда? — не смогла сдержать удивление я.

— Адрес совпадает, — сказала Марго и деловито потянула калитку на себя. Та оказалась не заперта, как и дверь.

Это сразу показалось мне странным. Встречать нас никто не вышел.

— Проходите на кухню, — послышался женский голос. Приятный такой тембр, с легкой хрипотцой.

Хозяйка дома оказалась на кухне, хлопотала у плиты.

— Борщ будете? Наверняка же голодные после долгой дороги, — повернулась она к нам.

На вид женщина была обычной: среднего возраста, среднего роста, нормального телосложения и с совершенно не примечательной внешностью. И не старушка.

«Такую на улице случайно встретишь и мимо пройдешь — глазом не зацепишься», — подумалось мне.

— Здравствуйте, Богдана, — поздоровалась Марго. — Мне ваш номер дала…

— Знаю, — перебила ее хозяйка. — И с какой проблемой приехали, тоже. Присаживайтесь.

Марго послушно села на скамью у стены. Я последовала ее примеру.

— А с какой проблемой мы приехали? — нахмурилась я, глядя на подругу. Та вдруг спрятала взгляд.

— В неведении ее везла? — хмыкнула Богдана, обращаясь к Марго. — Может, и правильно. Иначе сюда и силой не затащили бы. Но больше так не поступай, ко мне по собственной воле приходят.

— Так не пришла бы, ни за какие деньги, — наставительно подняла указательный палец моя подруга. — А ей очень надо, понимаете?

Женщина кивнула, спрятав улыбку в уголках губ.

— Я так понимаю, я единственная, кто не в курсе, зачем и что мне здесь надо? — стала закипать я.

— Бесплодие твое подруга привезла лечить, — ответила Богдана.

Я задохнулась от такого ответа. Жар в лицо бросился.

— Марго?! — неосознанно перешла на крик я и вскинулась на ноги. — Как ты могла? За моей спиной… К очередной шарлатанке меня спровадила?

— Ну почему сразу шарлатанке? — пискнула моя подруга. — Простите ее, Богдана, не со зла она, не понимает, что говорит.

— Меня и похлеще называли, — отмахнулась женщина. — Не впервой.

— За дело, значит, — процедила я. — Знаю я таких, видала уже. Сначала наобещают с три короба, внушат надежду, таинственно что-то пошепчут над тобой, лопаясь от важности, и обдерут как липку. Тьфу! Вставай, Марго, мы немедленно уходим.

— Вася, — попыталась остановить меня она. — Ты даже не даешь человеку шанса. Успокойся.

— Если ты не хочешь, то я уйду сама, — рубанула рукой воздух я. — Ни минуты здесь не останусь, ясно?

— А она никому по жизни шанса не дает, Рита. Просто потому, что ей его не давали, — покачала головой Богдана. — С детства эта девочка чувствовала себя не такой, как все: недостаточно хорошей для родителей, недостаточно красивой, недостаточно талантливой. Вот и научилась постоянно доказывать себе и окружающим, что достойна любви и внимания. Девочка выросла, превратилась в женщину, а привычка осталась. Окружающие прониклись, а ты, Вася, нет. Все никак не можешь понять, что не стоит соответствовать собственным надуманным идеалам. И себе ошибок не прощаешь, и другим тоже. Так ведь?

У меня кровь от лица отхлынула.

— Что ты ей про меня наплела? — зыркнула я на Марго, но та выглядела такой же удивленной, как и я себя чувствовала.

— А тут слова лишние, я и так все вижу, — развела руками Богдана. — Эта гонка никогда не прекратится, если ты сама ее не прекратишь.

— Так, с меня хватит, — решительно направилась к выходу я. — Не нанималась этот бред сивой кобылы слушать!

— Не слушай, — вдруг улыбнулась хозяйка дома. — И уходи, если остаться не хочешь. Но ведь что-то тебя здесь держит, правда?

Совершенно непримечательная внешностью женщина была, но вот глаза… Они притягивали.

Васильковые, ясные, теплые, словно летнее утро. И улыбка Богданы напоминала мне мамину…

А я, оказывается, успела жутко по ней соскучиться.

— Сама не понимаю, — буркнула я, но выбегать из дома и громко хлопать за собой дверью больше не спешила.

На любопытство, видимо, подсела. То время, когда я слепо верила во всю эту галиматью, носилась по докторам и знахаркам, лишь бы выносить ребенка, прошло.

— Присядь и остынь, огненная девочка с мужским именем, — жестом пригласила меня Богдана. — Тяжело по жизни вихрем носиться, отдохни.

Я и правда почувствовала, как на плечи легла ужасная усталость.

— Я не устала, — только из-за собственного упрямства возразила я.

— Устала, — покачала головой она. — И соответствовать, и казнить, и бежать. Не хватает тебя уже, неужели не чувствуешь?

А ведь и правда, сил у меня в последнее время было как у котенка…

— Вы ведьма, что ли? — едва справлялась с вдруг накатившей дремотой я.

— Не обижай меня, Вася, — попросила женщина. Лето в ее глазах мгновенно превратилось в студеную зимнюю пору. Мне даже зябко стало. — В этом доме Всевышний живет, здесь другим силам не место.

— Ну начинается, — закатила глаза я. — И на кого эти сказочки рассчитаны?

— Если тебе веры не хватает, то это не значит, что у других ее не должно быть.

— А где мне эту веру взять, если он остается глух к моим мольбам? Ни разу не ответил, ни разу не помог.

— Глупая девочка, — вздохнула Богдана. — Он же дает тебе жизнь, а ты ее давишь. Неосознанно сжигаешь собственным несоответствием. Как еще сама на свете держишься — не понимаю.

— И что же ей делать? — всплеснула руками Марго.

— Жизнь свою пересмотреть, — сказала женщина. — Да поскорее, пока еще не поздно.

— А сейчас вы мне дадите волшебную травку-муравку и все мои проблемы как рукой снимет? — хмыкнула я. — Пойдем, Марго. Ты не видишь, что нас профессионально дурят? Я не нуждаюсь в вашей помощи, до свидания.

— В моей нет, а вот у Божьей Матери заступничества попроси, — спокойно ответила Богдана и разлила борщ по тарелкам, словно ничего и не происходило. — Она скорая на отклик, первая в защиту перед Сыном своим встанет. Тем более что не о себе нужно просить, а о невинной душе, которая опять к тебе притянулась.

Женщина поставила на стол тарелки с борщом. А его запах вдруг для меня сделался таким невыносимым, что тошнота к горлу подкатила.

— В коридоре ведро, — махнула рукой Богдана. — До туалета все равно не добежишь.

Пришлось воспользоваться гостеприимством…

Гораздо позже я пила ромашковый чай на этой же кухне с тем печеньем, которое мы с Марго купили для хозяйки, и прислушивалась к себе.

— Даже верить не хочу, что вы можете оказаться правы. Опять разочаровываться? Нет. Я больше не выдержу. Мне не вынести таких наказаний.

— Он не наказывает, Вася, мы сами это делаем, — грустно улыбнулась Богдана. — Ты проверь, раз возможность такая есть, и если понадобится помощь, то возвращайся. По собственной воле, а не на аркане.

Денег эта обыкновенная, но до ужаса странная женщина с нас не потребовала, а вот от продуктов отказываться не стала.

В дом птичьего семейства я возвращалась в смешанных чувствах.

Марго разговорами меня не донимала. А вечером Грач принес мне тесты на беременность. Целых двадцать штук разных!

Такого подвига не оценить я не смогла. Трясясь как листик на ветру, я «опробовала» каждый тест, а потом долго плакала, глядя на положительный результат. Двадцать положительных результатов.

От радости плакала. И Марго подключилась.

Так мы и подвывали в два голоса, пока Грач решительно не оборвал этот водопад слез. Место тестов заняла корзина с фруктами.

— Куда так много? — выпучила глаза Марго.

— Старайтесь за четверых, — строго выдал ее муж. — Приду — проверю.

— Не хочу бананы, — скривилась моя подруга. — Хочу заварку.

— Заварку? — не понял Дима. — Чай сделать?

— Сухую. Пожевать.

— А мне бы капусточки квашеной, — мечтательно закатила глаза я, рот тут же слюной наполнился.

— Яга? — позвал бессменную домработницу подруги — почти что родственницу — Грач. — Здесь нужна тяжелая артиллерия.