ГЛАВА 25

Семь лет спустя

— Руслана, слезь оттуда! Немедленно!

— Ну мам! — послышалось неизменное в ответ.

— Руслана! — еще раз прикрикнула я да кулаком пригрозила, дочь не послушалась. Из-за гула мотора она, конечно же, могла не расслышать, но, отлично зная свою егозу, я была уверена, что та скорее сделала вид. — И ведь доведет меня до сердечного приступа.

— Ты еще слишком молода для таких диагнозов, — авторитетно заявил мой отец — не последний хирург в городе.

— Сам говоришь, что болячка не выбирает по возрасту, — ввернула ему любимую фразочку я.

— Все-то ты помнишь, — улыбнулся папа.

— Вся в тебя, — заметила мама, подливая мужу чай.

— И привычная ко всему. Разве Руся впервые что-то выкидывает? — поправил бороду мой старший брат — Михаил.

Иногда у меня складывалось такое впечатление, что неприятности родились вперед Русланы, она еще ходить толком не научилась, а уже притягивала к себе всякие ситуации.

Росла не в меру любопытной, бойкой — настоящий хулиган в юбке — и очень свободолюбивой. Процесс воспитания был тяжелым. Дочка поддавалась только ласке и хитрости, я с содроганием думала о времени, когда у нее начнется переходной возраст…

Все же стоило мне тогда послушать Богдану и не называть дочь мужским именем, но, едва ее увидела — красную, сморщенную после родов, сразу поняла: Руслана.

— Побрился бы, совсем дровосеком выглядишь, — скривилась я. — Скоро пациентов одним видом пугать будешь.

— Мои не разбегутся, — уверенно ответил Миша.

И был прав. Четырехлапому контингенту, который он обслуживал, был до хвоста внешний вид ветеринара. Но мама беспокоилась за нашего старшенького, и я разделяла ее чувства.

После расставания с Вероникой — гражданской женой — Миша совсем ушел в себя, отпустил бороду, стал еще нелюдимей, чем был. Вместе с длинными рыжими волосами до плеч эта борода делала его похожим на лесника или снежного человека. А ведь раньше выглядел вполне себе интеллигентным рокером…

— Руслана! — предприняла еще одну попытку я.

— Не придет, пока не накатается, — резонно заметила мама и заставила меня закрыть окно. — Поешь лучше, дочка. Будут силы на дорогу.

Выходные мы провели за городом у родителей, часто собирались здесь. А сегодня мне нужно было на работу, а Русе в школу.

— Пусть на санках катается, а не на снегоуборщике, — сложила руки на груди я. — Не рановато ли развлечение для шестилетки?

— С ней Муся, — напомнил мне Миша.

— Это еще страшнее, — закатила глаза я.

Муся была нашей бабушкой — бесстрашной и не по годам резвой главой семьи, но частенько мне казалось, что еще одним ребенком.

— Васек, ну что ты начинаешь? — вклинился в разговор мой средний брат — Никита.

— Я еще не начинала. Кроме Русланы там и Сашка. А если ты забыл, Марго вверила своего сына под нашу ответственность. Так что никаких снегоуборщиков.

— Да Марго не такая скучная, как ты, и бровью не повела бы на такое невинное развлечение, — выдал Никита.

— Шутишь? Она бы меня убила. А под воздействием гормонов из-за третьей беременности так припрятала бы труп, что вы бы вообще его не нашли.

— Двор защищен забором, ничего не случится, — сказал отец. — Муся вас всех вынянчила и с этими шестилетками справится.

— Перестань держать руку на пульсе, все нормуль будет, — отмахнулся мой излишне легкомысленный средний брат.

— Для тебя все всегда «нормуль», — огрызнулась я. — Вот будут у тебя свои дети…

— Ой, выключите кто-нибудь уже эту «яжемать», — мгновенно взмолился Никита. — Иначе я за себя не ручаюсь.

— Напугаешь меня экономическими сводками? — хмыкнула я.

— Не ссорьтесь, — попросила мама.

— Ничего в этом доме не меняется, — выдал Миша. — Даже не мечтайте, что растаскивать вас стану. Мне в детстве этого хватило.

Он поднялся из-за стола, задев макушкой висящую люстру, и поморщился.

— А не надо нас растаскивать, тоже мне миротворец нашелся, — фыркнула я. — Мы разберемся по-взрослому.

— По-взрослому? — заинтересовался отец.

Родители давно перестали обращать внимание на наши препирательства, понимали, что это всего-то специфическое выражение любви и привязанности.

— Просто дам ему в этот наглый глаз и успокоюсь, — нахмурилась я.

— Ты допрыгни сначала, Васек-гномик, — не испугался Никита, поднимаясь мне навстречу.

Я действительно дышала ему в подмышку. Как и Миша с папой, брат был высок. А еще отличался прекрасным метаболизмом, легким нравом и способностью выводить меня из себя одним выражением лица.

Я замахнулась, Никита ловко ушел от удара, наступив на хвост нашему Угольку.

— Мрау! — загорланил кот, не ожидая такой подлянки.

Никита едва на ногах устоял — Уголек рванул прочь из комнаты.

— Мазила, — хмыкнул брат мне.

— Не провоцируй ее, — тут же попросила его мама. — Ты же старше. Уступи.

— Всю жизнь так: хулиганит Васька, а «вы же старшие» достается нам, — закатил глаза этот борец за справедливость. — И ты еще удивляешься, в кого Руся пошла? Да вся в тебя.

Я лишь поджала губы, не отыскав сразу, чем крыть. Правда в этом замечании была. Руслана собрала не только все мои ужасные качества, но и во всем роду не постеснялась покопаться.

И пусть мы все были Роговы, но очень разные, за исключением одной особенности. Рыжего цвета волос.

Только мама выбивалась своей блондинистостью из наших рядов да Муся с папой — уже сединой.

Послышался глухой стук. Звук шел с улицы.

Я выглянула в окно.

У меня чуть сердце не остановилось, когда я увидела перевернутый снегоуборщик.

— Руслана! — с именем дочери я вылетела на улицу, даже обуться забыла. И сразу угодила в сугроб по колено.

Снега в этом году выпало как никогда…

Вот мы и решили сегодня почистить двор, чтобы удобнее было. Только я никак не ожидала, что за это дело возьмутся Муся и Сашка под предводительством моей дочери.

И ведь запретила, так эти шустрики сговорились — я отлично догадывалась, кто заправлял всем процессом, — и сделали свое черное дело тогда, когда я еще спала.

— Руслана! — Я бежала, не чувствуя под собой земли. Наверное, никогда в жизни так не бегала, а когда ребенок в опасности, то можешь и не такое вытворить.

И снегоуборщик самостоятельно перевернула бы, не подхвати меня Миша вовремя.

— Все в порядке, вон они, — сказал брат.

Злосчастная троица выбиралась из сугроба, куда они специально или не очень свалились.

Руслана заливисто смеялась, держась за живот. Сашка ей вторил, и Муся не отставала.

— Все целы? — серьезно уточнил Миша.

— А что нам будет? Конечно, — выдал Сашка.

— Привет, мам, — махнула мне рукой Руся, еще и глазками захлопала, как сама невинность. От ее беззубой улыбки — не так давно передние молочные зубы ее покинули — мне захотелось скрошить свои. — Давно здесь?

— Все твои пируэты успела увидеть, если ты об этом, — поджала губы я, чтобы не сорваться на крик. Вопли на Руслану вообще не действовали, она тогда начинала чудить от обратного. И пусть мама не подтвердит, а я была уверена: со мной в детстве у родителей постоянных проблем не случалось. Я была ангелом, а не ребенком! Если кто из Роговых говорит иначе, то просто безбожно врет — уверилась я. — Только не стоит делать вид, что ты не слышала мой запрет.

— Здесь шумно было, — пожала плечами егоза.

Хорошо, что Миша меня поддерживал. Тоже прекрасно знал мой горячий нрав и молча работал буфером. Еще и с легкостью держал на руках, чтобы я окончательно ноги не угробила в снегу.

Я устроилась на его руках и максимально сдерживала себя, чтобы не искать ремень, хотя никогда ребенка и пальцем не тронула, но стоило глянуть на этот снегоуборщик…

— Да, — тут же подтвердил ее верный дружок — Сашка. Марго и здесь поработала ксероксом. Второй сын оказался как две капли воды похож на Грача. В третий заход, подруга надеялась, удача будет на ее стороне. — Ничего не слышно было из-за мотора. И я Русю отвлекал еще.

Марго родила второго сына на пару месяцев раньше меня, наши малыши росли вместе и едва ли не с пеленок были не разлей вода. Спелись.

Поэтому я даже не удивилась, когда Сашка опять пошел в защиту этой хулиганки. Делал он это постоянно, а Руся бесстыдно пользовалась его готовностью взять всю вину на себя.

Она усердно закивала, мол, именно так и было.

— Я ценю, Александр, что ты так дорожишь дружбой с моей дочерью, но…

— Она назвала меня Александр? — втянул голову в плечи Сашка, шепча Русе.

— Мама разозлилась, — подтвердила эта рыжая хулиганка.

— …но я прекрасно знаю свою дочь. Руслана.

— Да, мой генерал? — прищелкнула пятками она.

— Не паясничай, — скривилась я. — Марш в дом, переодеваться в сухое и завтракать. Мы выезжаем через полчаса. Кто-то забыл, что им сегодня в школу?

— Забудешь тут, — закатила глаза Руслана. — Неужели нельзя пропустить?

— Ну я же работу не пропускаю, так отчего ты школу должна пропускать?

— А можно я сразу работать пойду? — загорелась новой идеей моя дочь.

— Сначала учеба, потом работа, — постановила я. — Именно в таком порядке. Запомнила?

— Если забуду, то ты обязательно напомнишь, — выдала Руся и, схватив Сашку за рукав, потащила того к дому.

— Ты как, ба? — спросил Мусю Никита и принялся заботливо оттряхивать ее одежду от налипшего снега.

— Никогда так не веселилась, — сказала она, хихикая беззубым ртом — в этом они с Русей были похожи. И не только в этом. — Оригиналка наша Руся.

Меня такая злость взяла, что даже перед глазами потемнело. Или это все был откат от нервов…

— О, ну в этом я как раз и не сомневаюсь, — закатила глаза я, точь-в-точь как моя дочь недавно. Эту привычку она переняла от меня. — Но если ты продолжишь идти на поводу у нашей малолетней оригиналки, то не жалуйся, когда костей не соберешь после очередной ее какой-то выходки.

— Вася, — нахмурился Никита и зыркнул на меня так серьезно, будто я что-то криминальное вытворила.

— Раньше ты такой скучной не была, — фыркнула моя бабушка. — Один раз живем, детка.

— Вы ей все потакаете в капризах! — ткнула пальцем я. — А она чувствует вашу поддержку и лезет мне на голову. От кого-кого, а от тебя, Муся, я такой безответственности не ожидала.

— Так кого мне баловать, Цветик? — спросила бабушка. — Чай единственная правнучка. Вот появятся в нашем роду еще детишки, так и с Руси другой спрос будет.

— Эти болваны так трудятся над собственной личной жизнью, что, чую, следующее пополнение у нас как раз от Руси и будет, — фыркнула я, напоминая о братцах-холостяках.

— Хорошо устроилась? — шепнул мне на ухо Миша. — Удобно сидишь?

— Не жалуюсь.

— Отлично, — сказал старший брат и опустил меня прямиком в сугроб.

— Эй!

— Остынь, Васек-гномик. А то сейчас задымишься, — расхохотался Никита и поспешил за братом к дому.

Я лишь запыхтела в ответ.

— Все подушки мира под задницу своей дочери ты все равно не подложишь, — напутствовала меня Муся, пока я выбиралась из снега.

— Хм…

И вот кому объяснишь это иррациональное чувство страха, когда так долго ждала этого чуда и в каждую минуту боишься его лишиться?

Моя долгожданная беременность прошла без подвывертов. Все как и у остальных среднестатистических будущих мамочек: повышенный аппетит, эмоциональные скачки, отеки… Только вот токсикоз в первом триместре не так сильно терзал меня, как ту же Марго.

Даже угрозы выкидыша у меня не было. Богдана с ее мудрыми советами да наблюдение у профессиональных врачей помогли. А еще то, что я сознательно оградила себя от любых негативных эмоций. Помирилась с семьей, спихнула управление фондом на заместителей и укатила почти до начала родов в деревню. Наслаждалась природой, свежим воздухом, вкусной едой и любовью Роговых. Интернет и телевизор были тогда для меня под запретом.

Я хотела сохранить свою Русю, а для этого мне пришлось отказаться от всего, что вызывало у меня стресс. От нападок журналистов, Дубравина и Грабовского в том числе.

С Кешей нас развели без подводных камней, как и обещал Фридман. Мне достался фонд, две машины, компенсация за половину особняка, где мы жили, пятнадцать процентов акций бизнеса, который был записан на меня, дача, драгоценности и пухленький счет в банке.

Я не рассчитывала на такое богатство, но и отказываться не стала. Не в том была положении, чтобы раскидываться щедростью бывшего мужа. А ведь он обещал, что без гроша меня оставит… Видимо, пугал. Или…

Что «или», я уточнять не стала.

У меня появилось маленькое чудо, мечта, ради которой я начала жизнь с чистого листа и запретила себе жалеть о сгоревших мостах.

— А будешь слишком опекать, как вырвется из-под твоего неусыпного контроля, так всем места мало станет. Так что дай девочке нормально расти, набивать свои шишки и делать собственные открытия. С тобой разве не так было?

— Не так, — не могла перестать доказывать собственную правоту я. — Вы ей слишком много свободы даете, мне же отец даже танцами запрещал заниматься.

— Времена другие были. Ты дорожку протоптала, опыт приобрела, а твоей дочери уже свободнее двигаться по жизни будет, — погладила меня по спине бабушка. — Мы же все семья, Васён, разве ты не чувствуешь?

— Не чувствовала — не вернулась бы.

— И правильно, что вернулась. Гордость — плохой советчик. Но даже ее твой отец смирил, только бы его единственная дочь простила. Просто попросить толком не умел, да вы без слов справились.

Я хорошо помнила тот день, когда случайно — хотя случайностей не бывает — встретила Мишу на улице, а потом понеслось… Оказывается, родня все это время жалела о том, что наши дороги разошлось. Только, зная меня, не понимали, какую кривую кобылу выбрать, чтобы подъехать…

Отец встречал меня слезами. И слов не понадобилось. Мы все друг другу сказали крепкими объятиями.

Я вернулась зализывать душевные раны туда, где мне были рады больше всего, — в лоно семьи.

— Пойдем, продрогла уже, — сказала бабушка.

— Остыла? — спешил к нам Никита. — Тогда харэ уже здесь дурь выветривать. Сляжешь с бронхитом — втройне противнее станешь, терпи тебя потом.

В дом я ехала барыней — на горбе среднего брата.

Потом меня все же заставили выпить чаю, чтобы согреться, заправиться оладушками и овсяной кашей. Только после этого родители отпустили нас с детьми в город. Братья тоже разъехались.

Муся и родители традиционно провожали нас на крыльце дома, чтобы так же дружно встретить в следующие выходные. Или раньше.

Через полчаса я уже въехала в город.

Услугами личного водителя теперь я пользовалась очень редко, давно научилась хорошо водить да и полюбила это дело. Но работа Славе, с которым за эти годы мы стали почти что друзьями, тоже нашлась.

Он был толковым. Поэтому со временем возглавил отдел безопасности моего фонда. Теперь этим делом я занималась изредка, доверив почти все хорошей команде профессионалов, которую удалось собрать.

У меня же не так давно появилось дело по душе, которое приносило мне радость и заставляло чувствовать вкус жизни. Поэтому остальной бизнес, что все еще на мне числился, воспринимался только средством для основного заработка.

— Алло? — ответила я на звонок, прервавший мои размышления.

— Котенок, ты уже вернулась?

Динамик в моем телефоне оказался слишком хорошим, поэтому о конфиденциальности разговора можно было только мечтать.

— Буэ, — послышалось от Руси.

На заднем сиденье дочь активно изображала тошноту, а Сашка потешался над очередной ее выходкой.

— Въехала в город, отвезу детей в школу и сразу на работу, — ответила я Вершинскому — своему долгосрочному любовнику, бросив неодобрительный взгляд на Русю.

Дочь плохо относилась к моим романам. Жутко ревновала, я уже к этому привыкла и хоронить себя заживо в расцвете сил не собиралась. Моя жизнь не ограничивалась домом и работой, мне нравилось чувствовать себя желанной женщиной.

— А я хотел предложить тебе позавтракать вместе в твоем любимом ресторане, — сказал мужчина. — Совсем никак не вырвешься?

Наши отношения с Павлом длились последние шесть месяцев и полностью меня устраивали. Переходить на новый уровень, съезжаться или узаконивать эту историю я не спешила. Хотя Вершинский был готов к переходу на более серьезный уровень, я это чувствовала.

— Прости, после выходных у меня всегда завал. Ты же знаешь.

— Знаю, — вздохнул Павел. — Мне досталась женщина-трудоголик.

— Можно подумать, ты из другой породы, — хмыкнула я.

Вершинский держал рекламный бизнес, посредством него мы и познакомились, когда мне понадобилось продвинуть на рынке свою школу танцев. И как-то легко у нас закрутилось… Паша отыскал ко мне подход, только вот к Русе не сумел. Хотя на последнее я уже вообще не надеялась, дочка у меня была со сложным характером. Вся в меня.

— Ради тебя я готов пересмотреть свои привычки, — сказал Вершинский.

— Очень хочу это увидеть, — рассмеялась я.

— Тогда предлагаю заменить завтрак совместным ужином в ресторане, — тут же воспользовался моментом мужчина. — Вечер для меня ты же сможешь выделить?

— Буэ-э, — опять напомнила о себе дочь.

— Конечно, смогу, — согласилась я, не считая нужным обращать внимание на ее кривляния. — Вышли мне адрес и время сообщением.

— С нетерпением буду ждать момента, чтобы тебя увидеть, милая.

— Я тоже, — улыбнулась я и завершила разговор. Как раз и к школе подъехали, я остановилась на парковке. — Выгружайтесь и рюкзаки не забудьте.

— Я не собираюсь терпеть лошадиную морду этого твоего за ужином, — выдала мне Руся.

— Во-первых, у людей не бывает морд, — строгим голосом начала я. — Во-вторых, Паша так же далек от лошади, как мы от Парижа. В-третьих, тебе терпеть ничего не придется.

— Ты не пойдешь? — выгнула бровь дочь.

— Почему же? Это ты не пойдешь, за неимением приглашения. Так что успокойся и сосредоточься на школе.

Руся скривилась.

— И ты оставишь меня одну? — Ее возмущение было наигранным. — Мне же только шесть лет!

— Еще вчера я слышала эту фразу в несколько ином варианте, — хмыкнула я, заглушив мотор. — «Мне же уже шесть лет. Я не маленькая!» — кричала ты, когда я запретила вам кататься на снегоуборщике.

Руслана зыркнула на меня грозным взглядом из-под бровей.

— У тебя слишком хорошая память для женщины среднего возраста, — буркнула она.

— У тебя слишком длинный язык для девочки, которая ни разу не испробовала метод воспитания родительским ремнем. Учти, чем сильнее он развязывается, тем ближе ты подбираешься к исправлению этого моего упущения.

— Ты не опустишься до варварских методов воспитания, — выдала моя чрезмерно умная и наглая первоклассница.

— А ты меня провоцируй почаще и увидишь.

— О, родители приехали! — обрадовался Сашка поводу перевести тему разговора в более безопасное русло.

Краем глаза я заметила припарковавшийся внедорожник семейства птичьих.

Саша понесся к семье.

— Заберу тебя после школы, ты же не забыла, что…

— У меня тоже отличная память, помнишь? — пошевелила бровями Руся.

— Надеюсь, и чувство самосохранения такое же. Не влезь никуда и веди себя хорошо.

— Собирать неприятности с понедельника — плохая примета, — закатила глаза моя дочь и выпрыгнула из машины.

Я поспешила следом.

Руслана махнула рукой Марго и Грачу и понеслась вместе с Сашей в школу.

— Я вас об этом не просил, — послышался возмущенный вскрик Богдана — первого сына моей подруги. — Мог бы спокойно добраться на метро.

— Да ты даже названия улицы, где живешь, не знаешь, — закатила глаза Марго. — Добрался он бы, ага.

— Ты особенно в меня веришь, я знаю, мать года.

Марго поджала губы.

— Извинись, Богдан. Так нельзя разговаривать с матерью, — нахмурился Грач.

— А ты мне вообще даже не отец, чтобы указывать, — Богдан фыркнул и двинулся к группке подростков, которые стояли на крыльце.

На лицо Димы после этих слов я даже смотреть не стала, иначе бы сердце защемило. Он ведь воспринимал Богдана как сына…

— У вас тоже утренний разбор полетов? — спросила я, едва подошла к друзьям.

— Меня точно добьет этот его переходной возраст или токсикоз, — выдала моя подруга вместо приветствия. — Помяни мое слово. Сашка хоть у вас не чудил?

Естественно, про историю со снегоуборщиком я умолчала.

— Был паинькой, — заверила ее я, но, судя по выражению лица Марго, не особо она мне и поверила.

— Мне срочно нужен чай и круассан с шоколадом, чтобы восполнить потерю нервных клеток, — заявила подруга. — Ты со мной?

Я зыркнула на часы.

— Только если в «Вишенке» перед моим клубом, иначе не успею на занятия.

— Как скажешь, тренер будущих чемпионов, — согласилась Марго. — Поезжай, Дим, я буду с Васей, потом вызову такси.

— В твоем положении, — начал было Грач, но был перебит.

— В моем положении, которое еще даже незаметно, вредно нервничать без повода. Так что не доводи.

— Понял, — пробурчал Дима. — Сам заеду, куда скажешь, только позвони.

— Если я когда-нибудь забеременею в четвертый раз, то учти, Грач, рожать будешь сам, — авторитетно заявила моя подруга мужу.

— У меня нет необходимых комплектующих, чтобы справиться с этим процессом, — хмыкнул он, обнимая Марго.

— Нет ничего невозможного для злой женщины, милый, — проворковала она. — Я больше не поведусь на твое нытье о дочке, понял?

— Больше и не надо, в этот раз точно будет девочка, я знаю, — улыбнулся Дима.

— Знаток, — закатила глаза Марго. — Видала?

— Серьезно, — заверил нас Грач. — Это отцовское чутье.

На такое заявление мужа подруга лишь прыснула смехом.

Я могла лишь искренне порадоваться за друзей. Вот только моя радость все равно отчего-то царапала мне ребра изнутри…