ГЛАВА 31

— Ты не заболела, часом, Васен? — забеспокоилась мама.

Время близилось к полудню, мы поставили тертый пирог в духовку, а сами принялись лепить вареники с вишней. Руслана увязалась за Мусей в теплицы. Бабушка до сих пор занималась фермерством, у нее даже собственное маленькое производство имелось, в поддержку безГМОшки, как говорила она сама.

Отец работал даже в субботу. Его срочно вызвали на экстренную операцию.

Мама даже не расстроилась, попривыкла за долгую совместную жизнь к таким форс-мажорам, а я еще раз убедилась, как тяжело быть женой хирурга. Хотя не в профессии было дело, скорее в отношении к ней. Отец всю душу вкладывал в дело, которым занимался. Видимо, трудоголизм нам перешел именно от него и Муси.

Миша с Никитой были во дворе, соревновались в рубке дров.

— Нет, мам, — ответила я, улыбнувшись.

— Не врешь мне? Взгляд у тебя какой-то больной… — хмурилась моя проницательная родительница. — Точно грипп не подхватила? Сейчас много новых штаммов ходит…

— Точно.

— Тогда что-то другое случилось?

— Дубравин в моей жизни опять случился, — вздохнула я, понимая, что мама без ответа просто так не отстанет. Когда нужно было, она работала лучше, чем агенты спецслужб, любую информацию из тебя выудить могла. Вот поэтому Мишка с Ником никогда мне не говорили, куда сбегали из дома на вечеринки, чтобы не выдала. — Он посильнее любых болячек кошмарит.

— И что же потребовалось твоему бывшему мужу? — нахмурилась мама. — Не Руслана ли?

— А ты откуда знаешь? — удивилась я.

— Это все равно рано или поздно должно было случиться.

— Не должно. Я наводила справки, он улетал за границу. Думала, что навсегда, а оно вот как…

— Сколько веревочке ни виться, Васенька… — покачала головой мама. — Так что хотел господин Дубравин?

Я пересказала в двух словах, не особо вдаваясь в подробности, чтобы не нервировать родительницу лишний раз. Она и так у меня была слишком чувствительной, поэтому мы все старались беречь ее здоровье.

— Шиш ему с маслом, а не Русю, — поставила точку в разговоре я, ударив кулаком по столу. — Не на ту нарвался со своими требованиями и запугиваниями. Я уже не та влюбленная дурочка, у которой весь мир рухнул. Смогу дать отпор.

— Конечно, не та, — улыбнулась уголками губ мама. — Ты смертельно обиженная влюбленная дурочка — разница, неуловимая обычному человеческому глазу, но ощутимая по степени твоей готовности к глупым рискам.

— Что? — не поняла я.

— Вся в отца и Мусю.

— Э?

— Думаешь, они всегда такими мудрыми были? Муся, если верить разговорам, так вообще породой «оторви да выбрось» славилась. Это потом жизнь ее пообтесала да научила уму-разуму. Вот и ты весь трудный Роговский характер проявила.

— Я что-то не улавливаю, — нахмурилась я. — Это ты сейчас мне хочешь сказать, что я ошибаюсь?

— А ты и сама себе это сказать давно хочешь, да упрямство и обида не позволяют. Разве не так, Васена?

Я набычилась, запыхтела, сложила руки на груди, даже не переживая, что могу испачкать одежду, и уже хотела что-то резкое в ответ выдать, как услышала шум мотора.

— Это кто? — подошла к окну я.

Машина была не отцовской, а уж когда из нее выбрался Дубравин собственной персоной, так и все ненужные вопросы у меня отпали.

«Как он меня нашел здесь?!» — ударило мне в голову и набатом отозвалось в висках.

Я наспех натянула первую попавшуюся вещицу — выбор пал на старенький, но теплый ватник Муси — и выбежала на улицу. Братья наблюдали, как Дубравин зашел к нам во двор, и хмурились.

— Зачем явился? — выпалила я.

— И тебе здравствуй, Василиса, — сказал бывший муж. — Мы с тобой не договорили вчера. Тебе не кажется?

— Мне кажется, что нам вообще не о чем разговаривать, Дубравин, — нахохлилась я.

— Дубравин, значит? — подошел к нам Мишка. — То-то я смотрю, рожа больно знакомая.

— А вы?.. — выгнул бровь незваный гость.

— Возмездие, — процедил мой старший брат и засадил Дубравину кулаком в глаз, словно припечатал собственным словом.

— Миша! — вскрикнула я. — Ты что творишь?

— Иди в дом, Вася, — приказал он мне. — Нечего женщине делать при мужском разговоре.

Дубравин закрыл ладонью глаз, потряс головой, словно у него в ушах звенело.

— Мордобое, ты хотел сказать? — возмутилась я. — Что на тебя вообще нашло?

Старший брат всегда поражал меня своим спокойствием. Даже в детстве он был настоящим голосом разума в нашем трио. Мы привыкли прислушиваться к его мнению.

Я никогда не видела, чтобы Миша кого-то ударил или влез в драку. Скорее любителем чесать кулаки по праву считался Ник. Старший же, как настоящий переговорщик, предпочитал разрешать конфликты мирным путем, а тут…

Впрочем, Миша никогда и пустых слов на ветер не бросал, сразу действовал.

— Правда, иди в дом, гномик, — подскочил к нам Никита, оттеснив меня подальше от мужчин, которые буравили друг друга глазами.

— Хоть ты успокой его! — крикнула я подоспевшему брату.

— С удовольствием, — кивнул он и сказал моему бывшему мужу: — Не обращайте внимания на Мишу, он у нас человек прямой, к этикетам-шметикетам не приученный, не умеет обращаться с такими высокопоставленными и очень уважаемыми людьми, как политическая элита. Бирюк, одним словом.

— Что ты мелешь? — нахмурился Мишка.

— Другое дело я, — продолжал лыбиться, хотя скорее скалиться Ник. — Точно знаю, как устроить такой шишке горячий и правильный прием. Проходите-проходите, дорогой вы наш. Сейчас потчевать гостеприимством буду.

Дубравин и слова сказать не успел, как этот со всех сторон гостеприимный мужчина дал ему в нос. Брызнула кровь.

Бывший муж тут же засадил ответкой Никите под дых.

Не прошло и с полминуты, как они сцепились и покатились по снегу, остервенело наминая друг другу бока.

Молча. Сосредоточенно. Разве что крепкое словцо иногда проскальзывало.

— Сделай же что-то! — закричала я старшему брату.

Тот, сложив руки на груди, просто стоял и смотрел, как эти два великовозрастных идиота дрались. Не вмешивался и, похоже, даже не собирался.

— Уйди, Вася. Без тебя разберемся, — сказал он мне, на что я лишь махнула рукой и… ринулась в самую гущу событий.

— Прекратите! — завопила я, но кто бы меня послушал, да? — Немедленно!

— Что ты творишь, дура? — Мишка попытался меня оттащить от мужчин, но я выставила локти, как универсальное оружие на все времена, и случайно зарядила ему в лицо. — Ох… совсем?!

— Хватит! — Я стукнула кого-то из драчунов по голове, даже не поняв, кого именно, а потом отлетела в снег.

Не помню, кто из мужчин в пылу драки отмахнулся от меня, но падать на копчик оказалось больно. А потом я услышала выстрел.

Воронье напуганно слетело с деревьев, и все стихло. Мужчины замерли, время будто застыло.

Муся деловито передала папино охотничье ружье бледной маме и спустилась к нам с крыльца. Молча она схватила Никиту за ухо.

— Ай, ба! — вскричал брат. — Ну что ты…

А ведь мы даже не заметили, как она здесь появилась.

— Цыц, — процедила Муся и цапнула за ухо подошедшего Мишку, а потом резким шагом отправилась в дом.

Братья, сложившись в три погибели из-за разницы в росте с бабушкой, вынужденно семенили рядом с ней.

— Никаких драк на моем дворе, — сказала она.

— Ой, полегче, ба! Оторвешь же! — возмутился Никита.

Миша, как всегда, все сносил молча, лишь кривился.

— Я оторву, отец ваш пришьет. Невелика проблема, — хмыкнула Муся. — Нечего на людей бросаться.

— Так разве ж то человек? Этот гад Ваську через все круги ада протащил, ее на каждом шагу журналюги полоскали, а теперь сюда заявился?! — выпалил Ник. — Ты что, забыла, как она рыдала от него? Мы с Мишкой его сразу найти пытались, да этот трус натравил на нее СМИ и свалил в закат. Вот пусть сейчас огребает, раз сам пришел. Ой-ой! Ну оторвешь же!

— Я не натравливал, — сплюнул кровь Дубравин.

Муся прожгла его таким яростным взглядом, что мой бывший предпочел засунуть язык обратно за зубы.

— Ага, как же! — хмыкнул Никита. — И леваком не страдал, значит? Отрастил Ваське рога, что пригибаться надо было, чтобы в дом зайти, а сейчас на попятную? Ой, ба! Ну что ты как неродная, а?!

— Цыц.

— Уймись, — приказал Миша.

— Балаган какой-то устроили, идиоты, — фыркнула я, поднимаясь на ноги.

— Ты сама просила его упокоить, — выдал Ник. — Где мои благодарности?

— Успокоить! Я просила успокоить!

Я даже опомниться не успела, как мама уже завела Дубравина в наш дом. Братьев Муся проводила в одну комнату, а моему бывшему досталась другая.

— Зачем это? — напряглась я, когда мама всунула мне в руки аптечку и жестом указала на нужную дверь. — Не пойду. Не я била, не мне и обрабатывать.

Для того чтобы принять правильное направление, мне хватило лишь одного красноречивого взгляда от Муси. Да и чего скрывать, глупое сердце к Дубравину и так рвалось, переживало.

Бывший сидел на стуле. Угрюмый. Ссутулившийся.

Я молча подошла к столу, разложила аптечку, взяла все необходимое и стала обрабатывать раны Дубравина.

Разукрасили его, конечно, знатно… И мне бы радоваться, что кто-то заступился за меня, пусть и тогда, когда уже не особо требовалось, но не получалось.

— Я не заказывал тебя журналистам, — сказал мужчина.

— Какая теперь уже разница?

— Хочу, чтобы ты знала. В первый момент я подумал, что это ты слила то видео в СМИ, но потом…

— Потом? — изогнула брови я.

— У меня было много времени, чтобы разобраться во всем, Вася. Я знаю, что ты этого не делала.

— Даже не понимаю, радоваться мне неожиданному помилованию или нет, — хмыкнула я.

— Ш! — зашипел Дубравин, когда я слишком сильно прижала ватный тампончик.

— Прости, — тут же повинилась я и подула на его ранки. — Я не хотела.

Бывший закрыл глаза и охотно подставился под мои руки, точно дезинфекция ссадин приносила ему истинное удовольствие.

— Так кто же начал эту травлю в сети, если не я и не ты? — через какое-то время вернулась я к разговору.

— Богомолов.

— Стас? — удивилась я. — Он, конечно, та еще сволочь, но чтобы докатиться до такого…

— Стас, — кивнул бывший муж.

Для Дубравина он был не просто другом, почти что членом семьи, братом. И я привыкла к Богомолову так относиться, пока он не показал свое истинное лицо в том клубе. Оно было уродливым и отпугивающим. И сюрреалистичным.

— Именно он провернул эту аферу, столкнув нас с тобой лбами, — поморщился Дубравин. — Когда все закрутилось, я обратился в частное агентство, чтобы распутать этот клубок тайн. За все ниточки потянуть не удалось, но некоторые поддались.

Бывший муж вдруг пустился рассказывать подробности случившегося в прошлом, и чем дольше он говорил, тем страшнее мне становилось. А еще я чувствовала себя грязной. Опять.

Вся та ситуация была мне глубоко неприятна, даже вспоминать не хотелось. Я столько лет бежала от нее, а теперь вновь окунулась по самую макушку.

Но ящик Пандоры оказался вскрыт, и мне приходилось принимать все, что вылезало оттуда на свет, как неизбежное зло.

— Помнишь, ты говорила мне приглядеться к близкому окружению? Ты уже тогда знала, что Богомолов нечист на руку?

— Догадывалась, — кивнула я. — После того, как вместо ожидаемой дружеской помощи получила неприличное предложение, запугивания и запрещенные вещества в коктейль.

— Что?! — вскочил на ноги Дубравин.

— Думаешь, я сама напилась и вытворяла не пойми что в клубе на камеру? Тогда ты совсем не знаешь, на что я способна, — эти слова отдавали горечью у меня на языке, как и понимание, что мы наткнулись на обоюдоострый меч.

Ведь думали, что самые близкие друг у друга, а на деле оказались просто… незнакомцами, играющими в семью.

— Очень жаль, что я не смог разобраться со всем сразу, что мы не нашли сил поговорить и выяснить все, как взрослые люди.

— Когда болит, обычно не до разговоров, Дубравин, — сказала я. — Очень страшно получить еще один удар, поэтому ты действуешь на опережение.

Рана, оставшаяся на месте, откуда я выдирала свои чувства к нему, беспокоила меня до сих пор. Не заживала.

— Если бы все можно было вернуть назад… — выдохнул Дубравин.

Кеша был первым мужчиной, которого я по-настоящему полюбила. И… боюсь, что единственным. Сколько я ни пыталась, а мое сердце не отзывалось новой любовью, но на бывшего реагировало неожиданно остро и ярко. Обидно.

— Но это невозможно. Да и уже не нужно.

— Вась…

— Я одного понять не могу. Зачем Стас все это затеял? — резко вернула разговор в относительно безопасное русло я.

Дубравин пожал плечами.

— Он был связан с людьми, которым я прищемил хвост. Попытка закрыть подпольные казино оказалась патовой идеей. Едва я рубил одну голову этой гидре, как на ее месте появлялись еще три, — сказал он. — Поэтому очистить город от мусора не вышло, зато меня из него вычистили.

— Я даже не в курсе, что ты этим занимался, — нахмурилась я. — Ты мне никогда не говорил.

— Я вообще не люблю говорить о работе, ты же знаешь…

«Знала, — отозвался мой внутренний голос. — Или нет».

Уверенности теперь не было.

— Да и не хотелось вмешивать тебя во все это, — поморщился он. — Я сам измазался в этом, пока все решилось.

— И я в стороне не осталась.

— Не осталась, — поджал губы Дубравин. — По моей вине.

На это я ничего не ответила. Слов не было. Да и тоскливое чувство, которое разрасталось в моей груди, не сопутствовало разговорам.

Я опустила голову, вперив взгляд в пол, но все равно продолжила чувствовать пристальное внимание бывшего. Он словно что-то выискивал во мне глазами… Нашел ли?

— Впрочем, истинную причину предательства Стаса мы все равно никогда не узнаем. Он мертв.

— Как мертв? — ахнула я.

— Разбился на машине вместе с Ингой. Еще семь лет назад, — сказал Дубравин. — Я уверен, что и Загорская была у него на коротком поводке, они вместе спланировали все и провернули. Там, в отеле, у меня с ней ничего не было. Я тебе не врал, Вася.

— Врал, Кеша, — покачала головой я. — Сына скрывал. Связь с другой женщиной. Или хочешь сказать, что ты нашел Матвея в капусте?

— Сына скрывал, — помрачнел бывший муж. — Это правда, но Матвей…

Мы опять бежали по кругу, а я ведь так мечтала вырваться из этой дикой карусели!

— Хватит, — прикрыла ладонью рот Дубравина я. — Не надо больше подробностей. Это все в прошлом.

Наша семейная жизнь оказалась разменной монетой в играх чужих людей. Это понимание удручало и выбивало почву из-под ног. А еще сильнее расстраивало, что, по сути, мы с Дубравиным все сделали собственными руками. Ранили друг друга, втоптали в грязь нашу любовь, разорвали ее на куски…

Сами. Ну и пусть, что кто-то направил нас в нужное русло, решение-то было за нами. Каждое решение. И от этой горькой правды тоже невозможно было скрыться.

Он кивнул, прижался губами к моим пальцам, а меня сразу током шарахнуло от этого простого поцелуя.

Я дернулась.

— Все, — сказала я, зажав перекись в кулаке. — До свадьбы заживет.

— Ловлю тебя на слове.

Я кинулась торопливо собирать аптечку, руки не слушались, внутри все дрожало. Дубравин опять сумел выбить меня из привычной зоны комфорта.

— У тебя же с тем белобрысым тогда ничего не было, правда? — вдруг спросил он. — Знаю, что не было…

— Раз знаешь, то зачем спрашиваешь?

И пусть я стояла спиной к мужчине, но все равно продолжала его чувствовать, будто связь, пролегшая между нами, не рвалась никогда.

Дубравин подошел ближе. Оперся ладонями о столешницу, аккурат рядом с моими. Даже сантиметра расстояния не оставил.

— А с Грабовским?

Я поджала губы.

— Разве и на этот вопрос у тебя нет ответа?

Дубравин ничего не сказал. Лишь уткнулся носом в мою макушку и шумно задышал.

Я застыла, не в силах пошевелиться. Между нами сейчас творилось что-то необъяснимое. Воронка закручивалась, воздух становился гуще, а жар в груди все нарастал. И щемящая боль от потери чего-то важного всколыхнулась, выглянула из того уголка души, куда я ее с трудом засунула.

— Зачем? — через какое-то время спросил он.

Нить разговора была утеряна, но мне она и не требовалась, чтобы понять, о чем именно бывший спрашивал.

— Отомстить тебе хотела. Клин клином вышибить.

— Получилось?

— Как видишь, — обтекаемо ответила я, оставив ему простор для фантазии.

Как видишь, да или, как видишь, нет…

Дубравин обнял меня, прижав к себе сильно-сильно. У меня даже дыхание на мгновение оборвалось. От лавины тех почти забытых чувств, что тут же откликнулись внутри.

— Что ты делаешь? — почему-то шепотом поинтересовалась я.

— Мне кажется, мы как-то неправильно начали, Вася. Давай, заново?

— Заново?

— Выходи за меня замуж. Опять.

— Дубравин…

— Не спорь, послушай меня, — попросил он. — А если я тебе так противен, давай заключим фиктивный брак.

— Фиктивный брак?