Глава 25

Я не сразу это заметила. Потому что внутри меня бурлил восторг. Радость захлестывала жгучими волнами, да так, что я едва не подпрыгивала на стуле, пока крутила головой.

Дым! Он такой густой, черный! И это сделала я! У меня получилось!

Сияя от счастья и гордости, я повернулась к Драмиэлю и наткнулась на его жуткий взгляд.

Жуткий в прямом смысле. Ректор смотрел так, будто взял в руки красивую коробочку и рассчитывал найти в ней украшение. А нашел тарантула. И этот тарантул – я.

Моя радость резко схлынула. Стало не по себе.

– Что-то не так?

Мне вновь стало страшно.

Лицо Драмиэля не предвещало ничего хорошего. Он свел брови к переносице и моргнул. Будто очнулся.

– Нет, все так, – сказал сиплым голосом. Прочистил горло и добавил: – Но обучать вас магии я не смогу. Никто здесь не сможет.

– Что? Почему? У меня же получилось!

Он покачал головой:

– Лучше забудьте об этом. Вы не можете здесь обучаться, но и отчислить я вас не могу. Это слишком опасно. Будете пока под моим личным надзором, а с практикой я разберусь.

Ректор начал вставать, но я остановила его:

– И вы не скажете, в чем проблема?

Он замер, глядя на меня сверху вниз и усиленно думая. Это было написано у него на лице. Наконец произнес:

– Проблема в том, что ваша магия – темная. В наше время такой владеют только вампиры, дроу и кое-какая разумная нежить. Но вы ни то, ни другое.

У меня вторично челюсть отпала.

– Но ведь… я…

– Человек? – он мрачно хмыкнул. – Боюсь вас разочаровать, но нет, не человек. Артефакт прекрасно скрывал вашу сущность, пока действовал блок. Кстати, он уже восстановился.

Драмиэль кивнул на стол, где еще секунду назад лежал медальон. Там теперь было пусто, а я ощутила привычную тяжесть в районе груди. Мамин подарок вернулся на место.

– Какую сущность? – прошептала, накрывая его рукой.

Ректор больше не смотрел на меня. Он начал расхаживать по кабинету, сосредоточившись на своих мыслях. А в воздухе засияли нити тишины.

– Все было так очевидно, – услышала я. – Но я до последнего надеялся, что ошибся. Что это глупая шутка или провокация. Даже когда понял, что артефакт не подделка. В него вплели много высокоуровневых заклинаний. Блокировка магии, блокировка истинной сущности, сокрытие ауры… Даже Врата ничего не почувствовали… Или, наоборот, как раз почувствовали, что тебе не место на улице.

Остановившись, он резко развернулся и в упор уставился на меня.

Я сжалась на стуле.

– Да что я такого сделала?!

– Ничего особенного. Просто появилась на свет. Значит, в общине скрывали твое существование…

Не договорив, он метнулся ко мне, навис, подавляя и вынуждая вжаться в неудобную спинку.

– Кто твои родители, отвечай!

Рычащие нотки в голосе ректора заставили меня побледнеть. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а в желудке что-то перевернулось. И даже не возмутилась, что он так резко перешел на “ты”.

– М-мама умерла, когда мне было три года, – пролепетала чуть слышно. – Я не знаю, кто она. Ее взяли из детского дома. А папа… про него никто ничего не знает.

Глаза Драмиэля расширились. Он отпрянул, будто осознал, что пугает меня. И я смогла облегченно выдохнуть.

– Детский дом? Что это такое?

Может, попытаться еще раз сказать про другой мир?

Я сомневалась. Поэтому прислушалась к медальону. Но тот хоть и вернулся на свое место, помогать не спешил. Будто ему требовалось время на перезагрузку.

Ладно, попробую выкрутиться.

– Это место, откуда берут сирот на воспитание.

– В Ленорманне нет таких мест.

– Я не говорила, что оно в Ленорманне.

Взгляд Драмиэля стал жестче.

– Тогда в какой стране это было?

Ой, ну все. Надоело. Скажу как есть – и будь что будет.

Мысленно сжав волю в кулак, выдохнула, как в омут шагнула:

– В вашем мире такой страны нет.

Несколько минут в кабинете царила тишина. Ректор стоял прямо передо мной и смотрел так, будто хотел прожечь во мне дырку или сожрать живьем. А я пыталась выдержать этот взгляд и не впасть окончательно в панику.

Внезапно он выдохнул. Шумно и хрипло. Затем устало потер переносицу и вернулся за стол.

Я наблюдала за ним с опаской, не зная, чего ожидать.

Сев, Драмиэль смерил меня долгим испытывающим взглядом. После заговорил:

– Значит, все-таки другой мир. Что ж, это многое объясняет.

Он сложил пальцы домиком и кивнул своим мыслям.

– Что объясняет? – пискнула я.

Мне-то как раз понятнее не стало! Наоборот, я еще больше запуталась.

Но вместо ответа ректор задал вопрос:

– В вашем мире есть магия?

– Нет.

– Так и думал.

Он откинулся на спинку кресла и устало вздохнул:

– Ну и что мне с тобой делать, Синичкина?

“Понять, простить и отпустить”, – тут же всплыло в голове.

Я натянуто улыбнулась:

– Может, вы все-таки скажете, что происходит?

Еще минута молчания.

Наконец Драмиэль кивнул. Но с видимой неохотой, будто разговор не доставляет ему удовольствия.

– Ладно. Не вижу смысла скрывать суровую правду жизни. Твой медальон – это древний родовой артефакт. Похожий на те, которые мы надеваем нашим детям. Одна из его функций – блокировать магию ребенка, чтобы тот не поранил себя или не причинил вреда окружающим. Вторая функция – скрывать твою истинную сущность. Третья – защищать носителя. Четвертая…

Он нахмурился, будто сомневался в своих выводах, но все же сказал:

– Четвертая – это портал. Как я понял, он сработал один раз, перенес тебя в этот мир.

Я кивнула.

Ректор невесело хмыкнул:

– В общем, ты не человек, Синичкина, и никогда им не была. В мире без магии твоя истинная сущность не развивалась, потому что ей нечем было питаться. А этот медальон, – кивок на мою грудь, – скрывал ее существование здесь.

– А как же Врата?

– А что Врата? Они правильно определили твой магический потенциал и сочли опасным оставлять его без надзора. Поэтому ты здесь.

– И кто я? Какая у меня сущность?

Было страшно даже подумать, что внутри меня живет что-то еще. Какая-то “сущность”. Наверное, не очень приятная, если ректор так испугался.

– А вот это самое важное.

Он подался в мою сторону, словно хотел сообщить опасную тайну. И я невольно подалась навстречу. Наши взгляды пересеклись.

– Ты полукровка, Синичкина. Когда блок исчез, я почувствовал в тебе кровь дракона и… еще одной расы. Вот это последнее смутило меня. В тебе не должно быть крови даргемцев! Последние из их представителей сгинули тысячи лет назад. Но она есть. В королевской сокровищнице хранятся древние образцы, а я когда-то с ними работал, так что сразу узнал. И письмена на твоем медальоне. Это тоже язык Даргемии. Страны, которой давно нет на картах.

Драмиэль замолк, но продолжил смотреть, ожидая от меня ответной реакции. Я не заставила себя ждать.

– Даргемцы это же… черные фениксы? Вы о них говорите?

В его глазах вспыхнул огонь:

– Откуда?..

Ой, кажется, проболталась. Надо было молчать и делать вид, что первый раз слышу! А теперь как выкручиваться? Сдать Айзена с потрохами?

– Впрочем, неважно, – ректор вдруг усмехнулся.

Неужели понял, что тут замешан один из принцев?

– И что теперь делать? – тихо спросила я.

– Ну… поскольку в тебе есть кровь дракона, и она принадлежит моему роду, – он сделал красноречивую паузу, – то я имею право взять тебя под опеку. И обращаться к тебе на “ты”, прости, что так резко вышло.

– Да ничего, – нервно улыбнулась я.

– Что касается твоего обучения… Этот вопрос я обсужу с королем, но чуть позже. А пока никому ничего не рассказывай.

– Но… – начала я и осеклась.

Сказать, что Эльза тоже видела дым, или нет? Она ведь явно что-то поняла, иначе почему так странно себя вела?

– Договаривай.

– Леди Дормер. Она все знает.

– Кто из них? – взгляд ректора посуровел.

– Эльза. Может, обе…

Кто знает, вдруг Эльза поделилась с сестрой.

– Эту проблему я решу. А ты готовься.

– К чему готовиться?

– К введению в род. Только так я смогу тебя защитить.

– А мне нужна защита? – мои глаза стали в два раза больше.

– Я не хочу рисковать. Браслет, который я дал, это одновременно и маячок, и защита от магических атак, и знак принадлежности. Любой дракон почувствует, что ты под опекой клана Саррах. Но это не гарантирует, что они не попытаются что-то сделать.

Я громко сглотнула.

– “Что-то сделать”? О чем вы?

– О том, что само твое существование – вызов. Я не горжусь тем, что сделали мои предки с твоими. Но прекрасно их понимаю. У драконов в крови право силы. Это значит, что каждый из нас инстинктивно рвется к тому, чтобы уничтожить сильного соперника и подчинить слабого. А ты как раз сильный соперник. Понимаешь, к чему я веду?

И снова этот жуткий, пронизывающий взгляд.

– Но… моя сущность ведь скрыта?

– Скрыта. Однако даже так она будит во мне инстинкты. И, думаю, не только во мне. Будь осторожна. Не доверяй…

– …драконам, – закончила я, вспомнив мамин наказ.

– Точно, – он улыбнулся. – Нам нельзя доверять.

– Тогда почему…

– Почему я решил помочь?

Я кинула. Драмиэль развел руками:

– Пытаюсь жить по совести, а не идти на поводу у инстинктов. Сейчас ты моя студентка, и я сделаю все, чтобы тебя защитить.

Он говорил, а я все четче осознавала: Айзен, Эльсанир, другие драконы – вот почему они так странно себя ведут. Они видят во мне человека. Зрение, слух, осязание, обоняние – все чувства твердят им, что я – человек. Безобидная мошка. Но инстинкты подсказывают, что это не так.

– И да, насчет магии, – вспомнил он. – Когда-то здесь был факультет Темных сил. Наверняка ты видела его в общем зале. К нам приезжали студенты из Руртранарка и Вильдернарра.

Я вспомнила сектор с черными креслами. Наверное, речь шла о нем.

– И что с ним случилось?

– Все как всегда.

Он не стал продолжать, но я и так поняла. Мы ведь по истории уже прошли начало конфликта с вампирами и появление Оренволда. А дроу и их подземное королевство Вильдернарр стоит в плане на второй семестр.

Но в книгах нигде не сказано, что дроу и вампиры когда-то учились в этой Академии.

Похоже, драконы любят стирать из истории все, что им не нравится.

***

Оглушенная новым знанием, я почти не вникала в то, что говорил ректор. Его слова и так отпечатывались у меня в голове.

Фениксы были малочисленным, но сильным народом. Они погибли в войне с драконами, которая длилась несколько сотен лет. Их остатки были уничтожены, города – преданы забвению. Но до сих пор драконы пытаются повторить их заклинания и артефакты.

Только у драконов ничего не выходит. Они не видят потоки магии так, как их видели фениксы. Не могут контролировать чужую магию, как могли фениксы. Как они вообще их победили?

Ответ меня не удивил.

Предательство.

Когда драконьи войска подошли к столице Даргемии, и победа стала всего лишь вопросом времени, сын тогдашнего короля фениксов тайно связался с королем драконов. Он пообещал сдать отца и сложить оружие, если драконы пощадят его племя.

Король драконов сказал, что не тронет тех, кто принесет клятву верности Ленорманну. Люди принца захватили власть во дворце, пленили своего короля и открыли ворота столицы. Драконы вошли в город победным маршем.

На следующий день король фениксов был казнен. На площадь, где это случилось, согнали всех жителей. И там драконы объявили, что оставят жизнь всем, кто им подчинится. Но, к их ярости, не подчинился никто. Один за другим жители отказывались встать на колени и принести клятву верности.

Принц фениксов краснел и бледнел, глядя на это. Он ведь рассчитывал на другой исход! Но уже ничего не мог изменить. Не мог заставить свой народ передумать.

В глазах подданных он стал предателем, хотя пытался всего лишь сохранить им жизнь. А король драконов, взбешенный молчаливым сопротивлением, приказал всех убить.

Сначала тех, кто был на площади. Затем всех остальных. Каждого, в ком текла “черная” кровь.

И вот теперь каким-то немыслимым образом я оказалась живым представителем уничтоженной расы. Спустя несколько тысяч лет!

Как такое возможно? Драмиэль не знал. Он строил гипотезы, но тут же сам их опровергал. У него, как и у меня, не было ни единой догадки.

Единственное, что он мог гарантировать, что моя мать была фениксом и, судя по медальону, из королевского рода. А еще то, что мой отец происходит из драконьего рода Саррах.

– Я возьму твою кровь, – говорил ректор, пристально разглядывая меня. Наверное, мысленно сравнивал со всеми знакомыми. – Совсем немного. Попробую отыскать, к какой ветви рода принадлежит твой отец.

– Вы можете его найти? – сглотнула я.

Перспектива встретиться с папой-драконом… пугала и волновала. Захочет ли он видеть дочь-полукровку? Может, он потому и исчез, что я ему не нужна, как и моя мать?

– По крайней мере попробую, – Драмиэль пожал плечами. – Я ведь не знаю, какая разница во времени между нашими мирами. Может, твой отец давно мертв.

Это тоже нужно было осмыслить и переварить.

– Ладно, иди, только никому ничего не говори о том, что здесь было. Надеюсь, ты понимаешь, чем это чревато?

Я кивнула. Но у меня оставался еще один вопрос:

– А король? Вы хотите рассказать ему про меня. Это не опасно?

Взгляд ректора стал тяжелым.

– Опасно. Но без его покровительства будет еще опаснее. Я попытаюсь его убедить, что ты нам нужна.

– Создавать артефакты?

Эта мысль первой пришла мне в голову. Других причин оставлять меня в живых просто нет.

– Это ведь не такая большая плата за спокойную жизнь? – он ответил кривой усмешкой.

Я хотела еще спросить, а что будет, если король откажет. Но побоялась, что ответ мне не понравится.

Молча поднялась с места и на ватных ногах направилась к выходу. В голове растекалась пустота. Она медленно поглощала все мысли.

Я не знала, что делать. Новые знания сокрушили меня.

Выйдя в приемную, я встретилась взглядом с Джиллиан. Секретарь чуть заметно кивнула, но ничего не сказала. И хорошо, потому что я не хотела ни с кем разговаривать.

С одной стороны – вот она, правда. Теперь я точно знаю, кто я. И что у меня есть магия. А с другой стороны – даже ректор не знает, что со мной теперь делать. Что уж говорить про меня, оказавшуюся в чужом мире.

Перед глазами все расплывалось. Я почти не видела, что происходит рядом со мной. Просто шла. Все слилось в один фон.

В таком состоянии я вышла из приемной в коридор и побрела прочь. Шла, глядя себе под ноги и ничего не видя. Пока не запнулась на ровном месте.

Качнулась, теряя равновесие. Отстраненно подумала, что сейчас упаду. Но чьи-то руки меня удержали.

Тело моментально охватил жар, подсказывая, что рядом дракон.

– Эй, ты что, вообще под ноги не смотришь? – прозвучал голос Айзена.

Принц удерживал меня, словно пушинку.

Я посмотрела, что запнулась о небольшой выступ паркетной доски.

Перевела взгляд на принца. Его руки так и лежали на моей талии, будто он про них забыл.

– Смотрю, – буркнула мрачно.

– Но не под ноги? – хмыкнул принц.

– Куда надо, туда и смотрю. Просто запнулась, – я попыталась отстраниться.

Но Айзен и не подумал меня отпускать.

– Так зачем ректор тебя вызывал? – спросил он.

– А что?

– Ничего. Просто интересуюсь.

– Это личное, – отрезала я.

– Личное? – губы принца растянулись в ухмылку, которая не предвещала ничего хорошего. – Вы заперлись в кабинете на три часа! Еще и полог установили, как в королевском зале совещаний. Чем вы там занимались?

Я не могла понять его злости. Какое дело ему до меня и до ректора? Пусть идет, куда шел.

– Завидуешь? – съязвила я. – Отпусти.

Одной рукой уперлась ему в грудь и толкнула.

Айзен не двинулся с места, но вдруг побледнел и как-то иначе взглянул на меня.

– Ты… – выдохнул странным, полузадушенным тоном. – Ты приняла его покровительство?!

Взгляд принца был устремлен на мою руку. Точнее, на запястье, которое оголилось, когда я толкнула его.

Браслета там не было. Но Айзен его как-то почувствовал. Потемневший драконий взгляд встретился с моим.

– Что-то имеешь против? – я раздраженно прищурилась.

Айзен схватил мою руку.

– Он же старый! Если ты так хотела лечь под дракона, то почему не под меня?

– Чего?! – теперь я сама уже разозлилась. – Думай, что говоришь! Ни под кого я ложиться не собираюсь!

И снова толкнула его, прикладывая больше силы.

Но хватка Айзена стала железной. Он буквально вдавил меня в свое тело.

– Знак на тебе говорит о другом! Ты добровольно приняла покровительство Сарраха. Но ты ему не родственница, не невеста, а значит, можешь стать только любовницей!

В том-то и дело, что родственница. Но принцу об этом не нужно знать.

Хотя Драмиэль тоже хорош, мог бы предупредить. Мало мне проблем от моей “черной” половины, так теперь и с этим придется разбираться. Драконицы, наверное, тоже решат, что я – любовница ректора. Тронуть они меня не тронут, побоятся выступить против него. Но жизнь изрядно подпортят.

– А хоть бы и так? – я вскинула голову. – Тебе-то что, завидно? Нет желающих получить твое покровительство?

Лицо Айзена побледнело и на секунду застыло. Но вот губы растянулись в зловещей ухмылке. Сверкнули клыки.

– Ошибаешься. Как раз у меня с этим нет проблем.

– Вот и здорово. Тогда я пойду.

– Не так быстро!

Не давая опомниться, он толкнул меня к ближайшей стене. Прижал своим телом. Его губы накрыли мой рот.