Глава 24

Ощущение было сильнее, чем с Айзеном. Казалось, каждая жила, каждый нерв во мне натянулся и зазвенел. Каждая клеточка завибрировала от резко нахлынувшей непонятной энергии. Кожа покрылась пупырышками, крошечные волоски встали дыбом. А волосы на затылке ощутимо зашевелились.

В глазах ректора вспыхнул странный огонь.

Подозреваю, он тоже что-то почувствовал. Но ему хватило силы воли удержать хладнокровное выражение на лице.

Долю секунды мы смотрели друг другу в глаза, затем Драмиэль отпустил мою руку и как ни в чем не бывало откинулся на спинку кресла.

– Да, потенциал у вас есть, – сообщил деловым тоном. – Будет жаль, если вы его не раскроете. Нашей стране нужны сильные маги. Но я готов вам в этом помочь. В обмен вы сделаете для меня кое-что.

Я потрясенно уставилась на него.

В крови еще вспыхивали отголоски того, что я испытала, пока он держал меня за руку. А в голове всплыли слова Айзена, что ректор помог Эльсаниру решить почти такую же проблему, как у меня. Значит, и мне может помочь. Только… что он потребует сделать взамен? Или это в ходу у драконов – оказывать помощь не безвозмездно, а за разного рода “услуги”?

– И что я должна буду сделать? – произнесла севшим голосом.

– Ничего противозаконного. Так вы согласны?

– Не знаю… Вы уверены, что у вас получится?

– Я – дракон, – он снисходительно улыбнулся. – А драконы – самые сильные существа как в физическом, так и в магическом плане. Поэтому мы правим миром. И да, уверен, у меня все получится.

Самоуверенности ему явно не занимать.

Мой медальон кричал об опасности, обдавая меня то жаром, то холодом. Но я только мысленно шикнула на него.

Мне нужна моя магия. Что я буду делать, если меня отчислят? Куда пойду, где буду жить, чем заниматься? Я никого здесь не знаю. Что может быть хуже, чем оказаться одной в чужом мире без привычных вещей, где всем правит магия?

За время учебы я хорошо уяснила: обычные люди в Ленорманне никто. Ценятся только маги. Чем больше у тебя магии, чем сильнее потенциал, тем больше шансов на комфортную жизнь.

Что касается загадочной общины, к которой меня все приписывали, то ее я даже в расчет не брала. Присоединяться к фанатикам – последнее, что стоит делать.

Драмиэль не торопил. Снисходительно ждал ответа. Будто заранее знал, что я соглашусь.

У меня голова шла кругом.

Я понимала, что выбора нет. Нужно сделать все, чтобы остаться в Академии, получить допуск к практике и перейти на второй курс.

И если для этого ректор прикажет кого-то убить…

– Нет, убивать никого не придется.

Я изумленно глянула на него.

Он усмехнулся:

– У вас на лице все написано. Не переживайте, я же сказал, что не потребую от вас ничего противозаконного.

– А что же тогда? – я облизнула пересохшие губы.

Драмиэль открыл ящик стола и положил передо мной небольшой предмет. Это оказался серебряный витой браслет с большим красным камнем. Камень был гладким, без признаков огранки.

– Наденьте эту вещь.

– Но… в Академии запрещены украшения.

– Правильно, но это не украшение. Эту вещь никто не заметит.

– А что тогда?

Недоверие прошлось по мне холодком.

– Защита.

– А мне нужна защита? – сглотнула я.

– Это мое условие. Иначе не возьмусь вам помогать. Решайте, Синичкина.

Ректор проигнорировал мой вопрос. Но в тот миг я не придала этому значения, потому что гипнотизировала взглядом браслет.

Все было странно. И это внезапное приглашение в кабинет, и расспросы про общину, и предложение помощи. Но не страннее, чем мое появление в этом мире.

– Я могу отказаться? – выдохнула, борясь с противоречиями внутри.

– Конечно. Но тогда мне придется подписать приказ о вашем отчислении, и уже завтра вы окажетесь за стенами Академии.

Он загнал меня в угол.

Я понимала, что ректор Саррах ничего не делает просто так. Что, возможно, сейчас я подписываю свой приговор.

Я сомневалась, что не пожалею об этом поступке. Но все же протянула руку и взяла браслет. Он был цельным, без застежки, и довольно широким. Под пристальным взглядом Драмиэля надела его.

Серебро тут же сжалось, плотно обхватывая запястье, и испарилось у меня на глазах.

Не успела я изумленно вскрикнуть, как красный камень растворился в коже, словно подтаявший лед в горячей воде. Украшение исчезло.

Я ощупала запястье. Ни следов, ни ощущений. Будто никакого браслета и не было.

– Что ж, – прозвучал надо мной удовлетворенный и даже предвкушающий голос ректора, – давайте начнем.

Я подняла взгляд на ректора, не веря своим ушам.

– Прямо сейчас?

– Не вижу смысла откладывать.

Мне не понравился его внимательный взгляд.

– Когда я взял вас за руку, – сказал он, вставая из-за стола, – то почувствовал скрытый потенциал. А еще почувствовал блок. Очень сильный.

Неслышной походкой ректор обогнул стол и оказался у меня за спиной. Я сжала кулаки, борясь с потребностью обернуться и видеть его. А по спине забегали перепуганные мурашки.

– Да, мне уже говорили про блок, – через силу кивнула. – В общине поставили…

– Сомневаюсь. Понимаете, Синичкина, колдовство у разных рас отличается. Насколько мне известно, Аливетская община состоит из людей, а блок на вас – сделан не человеческим магом.

Ректор говорил мягким тоном. Но мне от этого становилось только тревожнее.

– А кем? – просипела я.

– Интересный вопрос… Очень даже интересный…

Драмиэль замолчал, будто давал мне возможность самой все додумать.

Он стоял прямо за моей спиной. Так близко, что жар заливал меня волнами, во рту пересохло, а перепуганное сердце стучало где-то в ушах. Я не знала, чего ждать от этого… дракона. Почему он так странно себя ведет? Неужели что-то почувствовал?

– А если вдруг ничего не получится? – я поспешила нарушить молчание. – Вы все равно меня отчислите?

– Сомневаетесь в моих способностях, студентка?

Судя по новым ноткам в голосе, он был оскорблен подобным недоверием.

– Н-нет, что вы. Просто волнуюсь.

У меня уже на висках выступил пот. А затылок чесался от пронизывающего взгляда ректора. Казалось, Драмиэль Саррах нарочно встал позади, чтобы вскрыть глазами мою черепную коробку и перебрать там каждую мысль.

– Для волнения нет причин, – судя по голосу, он улыбнулся. – Конечно, снятие любого блока несет своего рода… м-м-м… дискомфорт. Но зато какие перспективы откроются перед вами… – он сделал паузу.

– Ладно, приступайте, – проворчала я, обернувшись к нему. – Что надо делать?

Видимо, такой прыти ректор не ожидал. Потому что не успел скрыть удивление. Казалось, он уже настроился долго и нудно уговаривать меня, а я не должна была соглашаться.

– Будет больно.

Я не успела отреагировать на эти слова. Тяжелые руки опустились на мои плечи и сжали. Буквально пригвоздили к стулу, впечатали в него так, что я не могла даже пошевелиться. А потом голову будто сжал металлический обруч.

Первые мгновения он был холодным. Затем начал сжиматься, и я ощутила, как он раскаляется.

Еще секунда – и мой разум взорвался от боли, а мир вокруг потемнел.

***

– Выпейте. Вам сейчас нужна жидкость.

Я в прострации уставилась на стакан перед своим носом. И не сразу сообразила, что его протягивают мне.

Взяла дрожащими руками и перевела взгляд на ректора.

– А что, уже все? – просипела пересохшим горлом.

А потом присосалась к стакану и начала пить жадными глотками.

Жидкость мне и вправду была нужна. Казалось, из меня выпарили всю воду, так хотелось пить.

Пока пила, Драмиэль стоял напротив с задумчивым видом. Потом забрал пустой стакан, наполнил из графина и подал мне. Только тогда сказал:

– Надо проверить. Ваш блок, Синичкина, очень многослойный и путанный. Я никогда в жизни не видел подобного. Ни у людей, ни у других ныне живущих рас нет таких магических техник. Одно могу точно сказать: тот, кто наложил на вас этот блок, очень не хотел, чтобы вы использовали магию.

Я поперхнулась.

Он подождал, пока откашляюсь, и добавил:

– Обычно блок привязывают к артефакту. Ваш медальон. Как давно он у вас?

Я открыла рот, чтобы ответить, но не издала ни звука. Потому что вдруг поняла: капризное украшение не бьет меня ни жаром, ни холодом! Зато я прекрасно ощущаю его под одеждой. Такое может быть лишь в одном случае – если оно материализовалось.

В свободное время я немного поэкспериментировала с маминым подарком. Поэтому знала, что медальон проявляется, если накрыть рукой место, где он находится. Но сейчас мои руки лежали на столе и слегка подрагивали. А ректор продолжал стоять и смотреть. Причем так пристально, что у меня не было ни шанса солгать. Я просто не могла подобрать подходящий ответ.

Поэтому просто сказала правду:

– Я получила его в тот день, как попала сюда.

– В день поступления?

– Да.

Удивление на лице Драмиэля было неподдельным.

– То есть в общине вы жили без него?

Я с задержкой кивнула.

– Могу я взглянуть на него еще раз? – нахмурился ректор.

Украшение молчало.

Немного поколебавшись, я расстегнула верхнюю пуговицу на блузке, вытащила цепочку и сняла ее с шеи. Протянула ректору.

Тот покачал головой:

– Положите на стол.

Затем склонился над медальоном.

Он рассматривал украшение с необычайным вниманием, наклонялся так низко, что едва ли не нюхал его. Но так ни разу и не коснулся даже кончиком пальца.

– Переверните, – приказал сухим тоном.

Да, это был именно приказ. Не просьба.

Я подчинилась.

И снова потекли минуты тишины, пока Драмиэль Саррах изучал медальон.

Все это время я сидела как на иголках. Мне было страшно, что он опознает язык фениксов, как опознал из Айзен. Но в душе теплилась надежда, что ректор, как и принц, не причинит мне вреда.

В конце концов, война с фениксами случилась так давно, что о ней уже никто и не помнит. Кроме королевского драконьего рода. И я не имею к той войне никакого отношения. Я даже не феникс.

И все равно, чем дольше ректор молчал, чем дольше тянулось ожидание, тем сильнее я нервничала. Ничего не могла с собой сделать.

Наконец он вздохнул и потер переносицу.

– Забирайте, Синичкина. Спрячьте эту штуку и никому не показывайте.

Я невольно вжала голову в плечи.

– Все так плохо?

Он устало посмотрел на меня:

– Как вам сказать… В прошлый раз, когда вы пришли ко мне с вопросами, я решил, что это подделка. Потому что ни одна из подобных вещиц не могла дожить до нашего времени и остаться в рабочем состоянии. Это просто невозможно. Но я ошибался. Ваш артефакт – очень опасная вещь. Опасная в том смысле, что за обладание ею вас могут убить. Я не буду спрашивать, откуда она у вас. Просто спрячьте ее и никогда никому не показывайте. А сейчас давайте проверим, что там с вашей магией.

Я слушала его, открыв рот.

Как, из-за этого медальона меня могут убить? Это очень неприятная новость!

Между тем ректор вернулся в свое кресло напротив меня и продолжил:

– Наверняка ваш блок привязан к этому артефакту. Причем мощные артефакты создают осязаемые колебания в магическом эфире, так что любой маг их почувствует. Но ваш – нет. Его словно не существует в нашей реальности, и тем не менее он все-таки здесь. Скрытая магия. Давно утраченная техника. Точно так же, как и ваш блок. Я постарался проникнуть вглубь его слоев, чтобы найти контрольный узел. Но как только коснулся его – вы потеряли сознание.

А, так вот почему стало темно. Я просто отключилась.

– А почему было так больно?

– Потому что каждый слой блока вшит намертво в ваш разум и ауру. Все, что я мог, это на время его отключить. Но постепенно он восстановится. Уже начал восстанавливаться, так что все, хватит слов. Вы же хотите узнать, получилось у меня или нет?

Он строго посмотрел на меня.

Я сглотнула.

– Да, хочу.

– Хорошо, тогда действуйте, как на уроках.

Но это было легче сказать, чем сделать.

Я смотрела на медальон, лежащий передо мной, и не могла отделаться от мысли, что он причина всех моих бед. Если блок привязан к нему, то пока украшение со мной, то и блок тоже со мной. Я не смогу магичить! Единственный выход – снять медальон. Но как показала практика, это невозможно. Как бы я ни закрывала его в шкатулках и шкафчиках, он всегда возвращается. Как заколдованный! Хотя что это я, он и так заколдованный.

А сейчас лежит грудкой металла лишь потому, что ректор его “временно отключил”. И то – ценой моей боли и обморока.

Готова ли я каждый раз платить такую цену за возможность использовать магию? Что-то уже не уверена…

– Ну же, – нетерпеливо окликнул Драмиэль. – Синичкина, вы уснули?

Я закусила губу и усердно уставилась на свои руки.

Давай, Таша, это твой шанс.

Магия окружала меня. Она светилась, полыхала, переливалась, словно северное сияние. Но чем больше я пыталась сосредоточиться и подчинить ее, тем сильнее казалось, что она ускользает. Казалось, вот-вот мне удастся схватить тонкую нить, и – ничего.

Я не смогла вызвать даже простого “светлячка”, хотя уже досконально знала, как это делать.

Вздохнув, уныло посмотрела на ректора:

– Не получается.

– Значит, плохо стараетесь… – прищурился он. – Сконцентрируйтесь на задаче. Очистите голову.

Настойчивость в его словах всколыхнула надежду. Но сомнения и тревоги не отпускали меня.

Я давно не чувствовала себя так неуверенно и беспомощно. Магия, которую я хотела освоить, казалась недостижимой мечтой, а каждая неудачная попытка только усиливала чувство безысходности.

Глаза заслезились от напряжения. Я перевела взгляд на ректора. Тот внимательно следил за мной. Молчал, но я ощутила разочарование, которое ширилось вокруг него, словно гнетущая тень.

Наверное, он уже не рад, что связался со мной. Я ведь с самого начала думала, что мое поступление было случайностью. Врата ошиблись – и все. Я заняла чужое место, а теперь мне придется уйти…

Меня вновь охватил страх. Куда уйти? Где я нужна? Или нет, кому я нужна?

Забывшись, я громко всхлипнула.

– О чем вы думаете? – внезапно спросил ректор.

– Как вызвать магию.

– Я не об этом. О чем вы думаете, когда пытаетесь ее вызвать?

Его взгляд был пугающе внимательным.

– О том, что мне страшно.

– Почему вам страшно?

– Потому что ничего не получается и, боюсь, никогда не получится. А если не получится, то я вылечу отсюда. Но мне некуда идти, – еще один всхлип. – Неужели в Академии не нужны студенты без магии? Я могла бы изучать естественные науки!

– А сражаться с монстрами как? Томиком расологии? – хмыкнул Драмиэль.

– С монстрами? – непонимающе уставилась на него.

– Практика, Синичкина. Что вы будете делать на практике?

– Но я ведь не боевик! – ужаснулась я. – У бытовиков нет ни способностей к исцелению, ни атакующей или защитной магии. Зачем мне сражаться с монстрами?

– Затем, что каждый маг, выходящий из стен этой Академии, прежде всего – боевая единица. Неважно, чем вы станете заниматься в миру. Важно, что в случае необходимости каждый из вас станет защитником королевства.

Упс… То есть большие и могучие драконы не в состоянии сами себя защитить?

В голове всплыли обрывки истории. После уничтожения фениксов ни одна другая страна не посмела напасть на Ленорманн. Это Ленорманн уже несколько тысяч лет ведет завоевательные войны, присоединяя к себе то один, то другой кусок чужих государств. Вот, пятьдесят лет назад подчинили Исткирию, превратив ее в свою провинцию…

– Попробуйте еще раз. Я побуду проводником.

Ректор взял мои руки в свои.

От его прикосновения по моим венам хлынул огонь. В груди начало печь. Почти так же, как когда там был медальон. Только сейчас украшение лежало на столе.

– Ну же, не бойтесь, – услышала я. – Главный блок – это вы, ваш страх и неуверенность. И только вы можете сломать его.

“Да, хватит бояться!” – приказала я себе мысленно.

По венам бурлила кровь. От напряжения пот потек по лицу. Но я не могла смахнуть его, потому что мои запястья крепко держал Драмиэль.

Мои ладони были развернуты вверх, пальцы сложены щепоткой, как учили на уроках. Так создавался узел силы – основа всех заклинаний на первом курсе. Я сосредоточилась на этом узле. Цветные всполохи вокруг меня стали тускнеть, будто отодвигаться. А затем все заволокло дымом.

Как в тот раз, когда со мной была Эльза. Черный дым без запаха и копоти за долю секунды окутал меня и весь кабинет.

Значит, это все-таки сделала я! Это моя магия!

Радостная и гордая я подняла взгляд на ректора.

А тот сидел с побелевшим лицом и смотрел на меня, как на монстра.