Глава 23

Мы разошлись по комнатам. Я осторожно открыла дверь и вошла. Арика встрепенулась на своей кровати. Сонно моргая, уставилась на меня:

– Ну? Как все прошло?

– У нас там такое случилось… – прошептала я, делая большие глаза.

– Что такое? – она зевнула.

– Кажется, одну из невест отравили.

Сон мигом слетел с нее.

– Ох, ничего себе.Ты уверена?

Я пожала плечами.

Конечно, ни в чем не уверена. Официально ж никто факт отравления не подтвердил. И вообще, все произошло слишком быстро. Вот она стояла, а потом – бац! – и упала. Я вкратце рассказала подруге произошедшее.

Арика нахмурилась от моего рассказа.

– Непонятно.

Я была с ней согласна.

– А он правда понес ее на руках? – переспросила она. – Оборотницу?

– Ага.

– Они ведь тяжеленные! М-м, а принц такой сильный, – подруга мечтательно закатила глаза. – Взял – и понес ее к целителю.

– Ну да, – пожала я плечами.

– Эх, жаль, что я даже в помощницы не попала, – вздохнула она.

– Поверь, ты ничего не потеряла, – хмыкнула я. – Помнишь, как Эльза обманом заставила меня сделать для нее доклад по истории? И ведь историк встал на ее сторону, а не на мою!

– Это да. Но все равно…

– А теперь она хочет, чтобы я помогала ей Айзена охмурять, – сердито пробурчала я.

Арика поджала губы и окинула меня странным взглядом.

– Он тебе нравится? – спросила она.

От неожиданности я на миг зависла с открытым ртом. Потом возмутилась:

– Ты что! Нет, конечно! Ни капельки. Он – индюк надутый. А его братец – павлин!

Арика прыснула от смеха. А у меня, наоборот, сердце защемило.

Почему мне неприятна сама мысль, что он будет носить Эльзу на руках? Дело в Эльзе или в том, что я ревную?

Ох, лучше не думать об этом!

***

Зато утром стало совершенно не до веселья. Это мы поняли, когда пришли на завтрак. Люция – помощница Виктории – сидела хмурая, сгорбленная и, не поднимая головы, смотрела в пустую тарелку.

У меня по спине пробежал холодок.

Неужели с Викторией все так плохо? А как же целители? Мы же в Академии магии, как тут вообще могли кого-то отравить? Даже в голове не укладывается.

Айзен тоже выглядел мрачно. Когда я вошла, он поднял потухший взгляд, словно почувствовал мое появление. Его лицо было бледнее обычного, под глазами залегли синяки. Похоже, он этой ночью не спал.

Кендар и Ярр что-то тихо обсуждали. Один из них окликнул принца, но тот даже не глянул в их сторону. Будто не слышал.

В зале царила траурная атмосфера.

Я быстро придвинула к себе какао и булочки, но есть не смогла. Меня внезапно накрыла мысль: а вдруг эта еда тоже отравлена?

Так и сидела, гипнотизируя взглядом поджаристый бок и исходя голодной слюной.

Пока наш стол не накрыла чья-то тень.

Арика ткнула меня в бок. Я вскинула голову.

Перед нами стояла секретарь ректора госпожа Гилли. Она смотрела на нас сквозь приспущенные очки. От этого ее взгляд казался пронизывающим и жутким.

– Доброе утро, – произнесла она в нос.

– Доброе утро… – я перевела взгляд на бейджик у нее в петлице, – госпожа Гилли.

– Вас вызывает ректор.

Мы с Арикой тревожно переглянулись.

– Прямо сейчас? – спросила я.

– Да, – кивнула секретарь.

– Хорошо.

Я поднялась.

– Вы не будете есть? – она покосилась на мою тарелку.

– Я не голодная.

Конечно, это была отмазка. На самом деле я очень хотела есть. Просто не смогла заставить себя проглотить ни кусочка. Меня не покидал страх, что там может быть отрава.

Арика поймала мой взгляд. Чуть заметно кивнула, подбадривая. Я ответила кислой усмешкой.

Если ректор прислал секретаря, а не передал сообщение через студентов или куратора, значит, все очень серьезно.

Вслед за Джиллиан Гилли я направилась к выходу. Айзен проводил меня мрачным взглядом. От его пристального внимания у меня жар потек по спине. Но я не стала оборачиваться, просто ускорила шаг.

– А по какому вопросу меня вызывают к ректору? – спросила, как только мы покинули зал.

– Он сам вам все скажет.

Легче не стало. Наоборот, меня охватила тревога.

А вдруг ректор узнал правду, что я солгала насчет общины? Хотя я же пыталась объяснить, что случайно сюда попала, но меня никто и слушать не захотел. Никто не поверил, что я из другого мира!

Вспомнив тот день, инстинктивно сжала кулаки.

Может, ректор хочет еще раз все перепроверить? Тогда это шанс попробовать сказать правду. Или не стоит? С учетом всего, что я тут узнала, правда может стать очень опасной.

Возле столовой кучковались студенты. Они проводили нас удивленными взглядами. Потом мы свернули в небольшой коридор, где было безлюдно. Наши шаги отдавались эхом от стен.

Нет, не наши.

Кто-то быстро и тяжело шел вслед за нами.

Миг – и нас нагнал Айзен. Меня обдало жаром, когда принц оказался рядом со мной.

– Госпожа Гилли, – он встал так, что оказался между мной и секретарем, – по какой причине вы увели помощницу моей невесты?

Джиллиан резко обернулась к нему. На ее лице мелькнуло волнение, но она тут же скрыла его под маской деловой учтивости.

– Это распоряжение ректора, – пояснила сдержанным тоном.

При этом ее взгляд не поднимался выше воротника Айзена. Видимо, она не хотела или не могла смотреть ему в лицо.

Впрочем, не она одна. Я давно уже заметила, что Эльза и Арика не смотрят ему в глаза. Хотя с Арикой понятно, она же воспитана так. Но Эльза – аристократка, да еще избранная невеста. Но тоже при разговоре с Айзеном смотрит куда угодно, только не ему в глаза.

– Ладно, по какому вопросу? – вновь спросил принц.

– Ваше высо…

– Никаких титулов в Академии, – оборвал Айзен.

– Да, конечно, – смутилась она. – Но я не знаю. Ректор сказал мне привести Наталью Синичкину. Это все.

Айзен скользнул по мне взглядом.

А вот я могу смотреть на него – отметила про себя с долей превосходства. Может, потому что выросла в мире, где смотреть в глаза собеседнику – это норма?

В ответ у меня внутри вновь зародился жар. Будто вспыхнула крошечная искра там, где был медальон, и захлестнула горячим потоком все тело.

Кадык Айзена дернулся, будто принц резко сглотнул. Затем Айзен перевел взгляд на Джиллиан.

– Идите, – сказал с видимой неохотой и отступил.

Секретарь коротко кивнула и продолжила путь, а я только хмыкнула.

Все-таки странный он. Хотя не страннее, чем моя реакция на него.

***

Госпожа Гилли толкнула дверь в кабинет ректора и сказала:

– Входите, вас ждут.

Я с любопытством и опаской переступила порог.

В прошлый раз меня внутрь не пустили. Я разговаривала с ректором в коридоре. А сейчас, оказавшись в кабинете, начала крутить головой.

Помещение было просторным и светлым. Одну стену, выходящую во двор Академии, занимали три огромных стрельчатых окна с арочным верхом. Сквозь них лился рассеянный дневной свет. Остальные стены были заставлены стеллажами, на полках которых толпились книги. Некоторые из них были толщиной с мою руку, а потертые корешки говорили о древности фолиантов.

За большим массивным столом сидел ректор. Стену над его головой украшал портрет короля Ортреда, почти такой же, как в столовой.

На столе перед ректором лежала кипа бумаг. Когда я вошла, он как раз просматривал их, сдвинув брови. Услышав голос Джиллиан, Драмиэль Саррах поднял голову и окинул меня изучающим взглядом.

В ответ медальон обдал меня жаром. Таким же сильным, как от взгляда Айзена. А может, даже еще сильнее. Но я уже привыкла к такой реакции, так и что и бровью не повела. За что мысленно себя похвалила.

Ректор кивнул:

– Доброе утро.

– Доброе…

Мой ответ прозвучал не очень уверенно. Ведь утро было совсем не добрым.

– Чай или кофе? – тут же спросила госпожа Гилли, которая так и торчала у меня за спиной.

– Мне ничего, а студентке Синичкиной то, что она захочет, – распорядился ректор.

– Я тоже ничего не хочу, – быстро заверила.

Джиллиан кивнула и вышла из кабинета. Ректор жестом пригласил меня присесть на стул с другой стороны стола.

Под его внимательным взглядом стало неловко. Я ждала, что он начнет спрашивать о вчерашнем, это ведь логично, иначе зачем еще меня сюда привели? Но Драмиэль Саррах молчал. Просто разглядывал так, что у меня на коже взбесились мурашки.

– Гхм, – вопреки правилам приличия, я решила первой прервать молчание. – Можно узнать, зачем меня вызвали? Это из-за вчерашнего ужина?

– Частично.

Внимание ректора сосредоточилось на моем лице. Я ответила ему прямым взглядом, на что он словно бы удивился, а затем вдруг нахмурился.

Наверно, это была ошибка – смотреть на него вот так. Потому что стоило нашим взглядам пересечься, как жар внутри моего тела усилился.

Я ощутила, как раскаляются кончики пальцев, словно с них вот-вот сорвется пламя. Как жар несется по венам, кипя и бурля. А на спине и висках выступает испарина.

Казалось, я вот-вот взорвусь и полыхну. Но Драмиэль уже опустил взгляд на бумаги.

– Что ж, начнем с главного. До меня дошли слухи, что у вас проблемы с практической магией. Это так?

Вопрос был неожиданным. Он ошеломил меня.

Я удивленно моргнула. Жар начал медленно отступать.

– Ну… Да, но я стараюсь…

– Видимо, ваших стараний недостаточно.

Ректор протянул мне бумагу, которую держал в руках. Это была характеристика на меня от Лавинии Воррикурт – магистра бытовой магии. В ней говорилось, что, несмотря на возможный потенциал, успехи мои очень скромные. Я не успеваю за группой, у меня не получается создать что-то мощное и достаточно стабильное, чтобы оно не развалилось от случайного чиха, и если так все останется, то меня придется отчислить.

“При нынешнем положении дел студентка Синичкина не сможет сдать практику и перейти на второй курс”, – гласил вердикт, написанный убористым женским почерком с резким наклоном вправо.

– Что вы на это скажете? – Драмиэль сложил пальцы домиком.

– Я стараюсь, – повторила уныло.

– Это я уже слышал. Расскажите о себе.

Я напряглась:

– Что именно?

– Все. Как вы попали в Аливетскую общину, кто ваши родители? Как оказались в Академии? Хотели сюда поступить или это было спонтанным решением?

Он задавал вопросы и смотрел так, что я почувствовала себя на допросе. А еще поняла, что врать будет сложно. Но и говорить правду тоже нельзя.

Стоило лишь подумать, чтобы признаться во всем, как медальон кольнул меня холодом.

Мой медальон не любит драконов – это я уже поняла. Так что придется выкручиваться.

Собравшись с силами, подняла на ректора честный-пречестный взгляд и сказала:

– Я родилась в общине. Отца не знаю, мама умерла, когда мне было три года. Я жила с тетей, а в Академию попала совершенно случайно. Просто шла мимо и попала в толпу, которая внесла меня сквозь Врата.

Голос дрогнул, когда я упомянула про маму и тетю. Драмиэль кивнул. Но будто не мне, а своим мыслям.

– У вас были проявления магии до поступления в Академию?

– Нет.

Здесь даже врать не пришлось. Это чистая правда.

– Что вы чувствуете при попытке использовать магию?

– Эм… – сложный вопрос. – Напряжение?

Я спрашивала, потому что была не уверена в своих ощущениях. А еще боялась выдать свои способности, ведь никто из здешних магов не видит чужую магию, значит, и я не должна.

– Хорошо, – снова кивнул он. – Продолжайте.

– Ну… сильное напряжение. Я пробовала тренироваться одна, но впала в стазис и напугала друзей. Поэтому забросила тренировки.

– А на общих занятиях таких проблем нет? – ректор прищурился.

Я покачала головой и опустила взгляд. Испугалась, что глаза меня выдадут.

Допрос продолжился:

– Вы замечали что-то странное или необычное в собственных ощущениях или в окружающих предметах, людях?

– Нет.

Конечно же, замечала! Даже сейчас замечаю, что кабинет сверкает и переливается от красных магических нитей, которыми здесь все пронизано. А сам ректор полыхает алым заревом. Причем это зарево куда мощнее, чем у Айзена. Но об этом лучше молчать!

– И ваша магия ни разу никак не проявилась вне занятий?

Еще один опасный вопрос. Но я с честным видом затрясла головой:

– Ни разу!

А что, почти не солгала. У меня ведь до сих пор нет уверенности, что тот дым сделала я.

– Чем вы займетесь, когда вас отчислят?

Моя нижняя челюсть упала с громким стуком и закатилась под стол. А я осталась сидеть с открытым ртом, широко распахнутыми глазами и не веря своим ушам.

– “К-когда”? – повторила, сглотнув.

То есть он уже принял решение о моем отчислении?

– Да, когда. Вернетесь в общину?

У ректора на лице не дрогнул ни один мускул. Он по-прежнему был внимательным и спокойным. Чего не скажешь обо мне.

– Я… пока об этом не думала, – с трудом подобрала ответ.

– Признаюсь, мне будет жаль, если ваш потенциал не раскроется. Но Лавиния права, с таким положением дел, как сейчас, ни один здравомыслящий магистр не подпишет вам разрешение на практику, – сказал он серьезно. – Так что вам стоит обдумать, чем вы займетесь по окончании семестра.

Я задумалась. Если меня отчислят, то идти будет некуда. Я совсем не готова выходить в этот мир. К тому же это никак не решит вопрос с моей магией! А значит, надо сделать все, чтобы меня не отчислили.

– Нет, у меня нет планов возвращаться в общину, – заговорила я, снова глядя в глаза Драмиэлю. – Наоборот, хочу остаться в Академии. Да, у меня проблемы с практической магией, но мне легко даются общественные науки. Это может подтвердить любой магистр. Посмотрите, у меня высокие баллы по истории, расологии, травознавству…

Я тараторила, боясь, что он меня прервет. Но Драмиэль слушал молча. Ни по его взгляду, ни по выражению лица невозможно было понять, что он думает. Это смущало и путало меня. Я спешила выговориться. Боялась, что если прервусь хоть на миг, то услышу что-то вроде “спасибо, мы вам позвоним”.

Наконец поток моих слов иссяк. Я хватанула ртом воздух и замерла, ожидая свой приговор.

Но ректор не спешил отвечать.

Его взгляд блуждал по моему лицу, а лицо стало задумчивым. Брови сдвинулись к переносице.

– Хм… – произнес Драмиэль минуту спустя.

А я уже вся изъерзалась на этом треклятом стуле. Какой же он неудобный! Еще и в глазах начали собираться слезы. Только их не хватало. Ну почему здесь все против меня?

– Дайте руку.

Руку? Нет!

Я вздрогнула, дернулась. Но это было бессмысленно. Потому что широкая ладонь ректора уже накрыла мои пальцы. Чуть сдавила, обрывая сопротивление. И мое тело пронзил разряд тока.