Глава 19

Игоша копался в сети, а я тем временем омолодил Петровича — влил в него порцию энергии — и размялся для бодрости. Затем извлёк на свет единственный приличный костюм, некогда приобретённый в магазине одежды. Оказалось, пока я томился в изоляторе, Петрович не терял времени даром, аккуратно постирал и выгладил этот костюм в квартире Святогора.

Через полчаса Игоша оторвался от экрана:

— Антон Игоревич, я нашёл кое-что на род Ольховских, правда, увы, немного. Информация об аристократах в открытый доступ обычно уходит лишь общая. А какие-то детали через Единую палату может только глава рода увидеть.

Парнишка явно боялся не оправдать мое доверие. Я тепло произнес:

— Нормально все, спасибо. Ну, что там есть?

Игоша приободрился и посмотрел на экран, где был открыт текстовый документ. Похоже, он успел сделать выжимку из разных источников. Молодец… Проявил инициативу и оптимизировал свою работу.

— Кхм… — откашлялся он, а затем уверенно зачитал: — Род Ольховских. Баронский титул, пожалован в тысяча восемьсот тринадцатом году за заслуги в войне с французами. Основные владения в Ярославской губернии. Текущий глава рода — семилетний барон Ольховский Филипп Валерьевич. Несовершеннолетний, неполноправный. Официальный регент рода — баронесса Ольховская Ольга Аркадьевна, двадцать девять лет.

— Она регент рода, а мальчишка глава… — задумчиво повторил я, понимая, что именно могло привести к такому исходу.

Однако Игоша решил, что я задал вопрос и развернуто ответил:

— Да. С две тысячи двадцать второго года. До этого главой был муж Ольги Аркадьевны, барон Ольховский Валерий Павлович. Погиб… — Игоша замялся. — Тут написано «погиб при исполнении служебного долга». И никаких подробностей.

— Что ещё? — быстро спросил я.

— Род понёс серьезные потери в две тысячи двадцать первом году. Какой-то конфликт с родом… Красновы, кажется. Подробностей нет, только упоминание в хронике межродовых споров. И пометка: «конфликт урегулирован при посредничестве канцелярии губернатора».

Я нахмурился, что-то припоминая. Красновы? То же имя, что упоминал Святогор, когда рассказывал о своем бывшем господине Мещерском.

— Финансовое положение рода оценивается как «стабильное», — продолжил Игоша. — Основной доход — земельные угодья и доля в нескольких торговых предприятиях. Это всё, что удалось найти в открытых источниках.

Я кивнул, складывая картину в голове.

Что мы имеем? Молодая вдова — регент рода поневоле, после гибели мужа. Какой-то конфликт с Красновыми, «урегулированный при посредничестве». И малолетний глава рода.

Интересно, другие родственники есть? Старшие мужчины с фамилией «Ольховский»? Или все погибли в недавнем конфликте?

В любом случае, понятно, почему Ольга Аркадьевна так охотно идет на контакт. Одинокой баронессе с ребенком нужны союзники, на которых можно положиться в трудную минуту. Я показал, что умею решать проблемы. Возможно, она бы не вникала в это дело столь рьяно, если бы не узнала, что уважаемый ею Браунштейн отозвался обо мне крайне положительно. Возможно, она видит во мне потенциального… кого? Друга? Партнера? Или инструмент?

Хм… учитывая, что союзника она ищет не во влиятельном аристократе, а в одиночке с личной силой… Стало быть опасается утратить свою самостоятельность, попав под влияние могучего рода?

То есть ей все-таки нужен «Меч»? Послушный и заточенный?

Ладно, в деталях разберемся походу.

— Спасибо, Игоша. Хорошая работа, — поблагодарил я мальца.

Мальчишка просиял и коротко кивнул.

Когда машина Браунштейна уже заехала во двор и я готов был выйти на улицу, неожиданно для себя вспомнил:

— Подарки…

Петрович, крутившийся рядом, понимающе кивнул:

— Невежливо всё же с пустыми руками к даме.

— Именно, — хмыкнул я. — Знаешь приличный магазин, где можно купить гостинцев, достойных боярского рода?

— Один точно знаю. «Дары губернии» на Первомайской. Очень крутой магазин считается. Там и сладости хорошие, и сувениры, и для детей что-то найдётся.

Я кивнул и направился к выходу, а Рух, дремавший на шкафу, приоткрыл один глаз.

«Будь осторожен», — передал он мысленно.

«Всегда», — ответил я.

У подъезда ждала чёрная солидная машина с тонированными стеклами. Водитель в строгом костюме открыл заднюю дверь. Рядом с машиной стоял тот самый охранник Глеб, что был в арке во время боя со слепнями.

— Господин Северский, — кивнул он. — Виктор Валерьевич просил передать, что машина в вашем распоряжении до утра.

Опять «до утра»!

Я сел в машину, откинулся на мягкое кожаное сиденье и закрыл глаза.

Молодая вдова… Проигранная война… Погибший муж и маленький сын.

Баронесса Ольховская определенно хочет от меня чего-то большего, чем просто научить мальчика общаться с саламандрой.

Впрочем, еще тысячи лет назад Шиза говорила мне: «Анхарт, не каждая женщина, которая тебе улыбается, хочет от тебя детей. Некоторые просто надеются, что ты наконец вернёшь долг за вино».

* * *

Первомайская… Забавное название для улице, вызывающие у меня чувство приятной ностальгии. Если подумать, язык, на котором мир говорил раньше, значительно отличается от языков нынешнего мира. Хотя во многих современных языках можно увидеть следы того единого, общенародного языка.

Например, нынешнее название месяца «май». У нас самый теплый месяц весны назывался иначе. Однако же была дама по имени Майонара Весенняя, Хранительница равновесия и тепла, Покровительница Любви, Семьи и…

И очень много титулов на неё навешали последовательницы. А Восьмая Предтеча просто очень любила зелень, цветы, и научилась выращивать их за считанные секунды. С помощью растений она и сражалась.

А в первый день самого теплого месяца весны был её день рождения. Пожалуй, неудивительно, что многие народы мира сейчас отмечают в ночь на первое мая праздник, посвященный весенней природе…

Я думал об этом, пока мы ехали в «Дары Губернии». Долго ходить между рядами мне особо не хотелось, так что я довольно быстро выбрал гостинцев для хозяйки и её сына… Да чего уж, и для себя тоже. Уж очень мне хотелось попробовать местные угощения, набор которых стоит как Ядро небольшого монстра…

Когда я уселся обратно в машину, невольно снова вспомнил Майонару. Шиза ее не очень любила, говорила, что Восьмая слишком легкомысленная и по-идиотски хлопает ресницами. Шестой смеялся над Шизой, мол не в ресницах дела, а в Анхарте. Он думал, что Шизу бесит, что я хорошо общаюсь с Восьмой.

Ну и то, что когда-то в юности мы недолго были парой.

Расслабленно развалившись на сиденье, я вспоминал былое. Мы отъехали от «Даров Губернии» и развернулись на каком-то кольце. Глеб мимоходом бросил, что их контора тут рядом.

Что ж… молодец Браунштейн, отличное место выбрал, чтобы обосноваться. Наверное, и по улице, названной в честь Восьмой часто проезжает, и…

Мою расслабленность как рукой сняло, когда сразу два сигнала взбудоражили все тело. Первым было мое собственное чутье — я почувствовал, что воздух за пределами машины внезапно изменился. Нетипичное и резкое колебание ветра…

Вторым пришел сигнал от Структуры — она ударила по рецепторам, а затем отдельно в нос забился едкий запах пепла.

Я начал действовать раньше, чем успел осмыслить произошедшее. Руки вскинулись, Источник выплеснул энергию, и вокруг машины за долю секунды развернулся плотный купол из спрессованного воздуха.

В то же мгновение что-то в него ударило, да с такой силой, что купол задрожал и едва не разлетелся на куски! Тем не менее, он всё же выстоял и сдержал удар, однако часть рассеянной энергии пропустил через себя, и её хватило, чтобы толкнуть нашу машину. Водитель рефлекторно вывернул руль, заднюю ось повело, и чёрный седан юзом протащило по асфальту метров пять, прежде чем он замер, уткнувшись передним колесом в бордюр.

— Все живы? — спросил я, сразу же полностью восстановив купол и мысленно призвавая Руха.

— Да… — прохрипел водитель. Глеб в этот момент тряс головой — похоже, волна энергии ударила ему по ушам.

Ну а я сразу принялся изучать воздух, выискивая остаточный след. Ага, вот здесь воздух все еще «разрезан». Мощно… и Сила чувствуется. Похоже, в нас выстрелили какой-то артефактной крупнокалиберной пулей. Если бы не моя защита, и машину разнесло бы к лешему вместе с пассажирами.

Воздух опять дрогнул! Но второй выстрел мой купол выдержал лучше — на сей раз я успел укрепить его дополнительным слоем энергии. Машину снова качнуло, но уже слабее.

— Что за… — Глеб, придя в себя, рванул дверь и вывалился наружу, автоматически прикрывая корпусом дверной проём. Водитель тоже выскочил на асфальт и присел за капотом.

Ну и я не стал рассиживаться. Оказавшись на улице, влил еще больше Силы в Руну Ощущения, чтобы просканировать округу. Стрелок должен был находиться на возвышенности, учитывая траекторию — явно крыша одного из зданий.

Ага! Вот он, гад!

Источник человека пульсировал на крыше шестнадцатиэтажного здания слева от нас — единственного столь высокого здния во всей округе. Мужчина уже спешно разбирал оружие и очевидно собирался сматываться — понял, что покушение сорвалось, и надеялся скрыться.

Надежда, как говорится, умирает последней. А вот мои враги — первыми.

Но это потом, а сперва…

Рух был уже рядом с ним, да я и сам бежал к нужному зданию. Через ментальную связь я видел, как Рух подлетел к крыше и завис над ней.

Стрелок в неприметной одежде закинул чехол с винтовкой на плечо и уже бежал к люку.

Рух материализовался в последний миг и обрушился на врага. Огонь не использовал, а просто влетел в него, защитив себя сжатым нагретым воздухом. От такого снаряда стрелок не удержался на ногах и кубарем покатился по крыше, выронил чехол, а после сорвался вниз.

Я смог смягчить его падение потоком ветра. И пусть враг выжил — приложился он об асфальт знатно, сломав несколько костей. Закряхтел, попытался встать…

Взмахнув рукой, я вновь вдарил по нему ветром. Поток приложил стрелка о стену дома, мужик закряхтел еще громче…

Я приковал его ветром к стене и наконец добежал до цели — расстояние было всё же не близким. Всмотрелся в того, кто пытался убить меня — худое обветренное лицо, короткая стрижка, ничего особо примечательного. Разве что на шеё болтался амулет-глушитель — так вот почему выстрел не было слышно. Что ж, такое нам в хозяйстве пригодится.

Я сорвал амулет с шеи врага и сунул себе в карман.

А затем, почувствовав, что мужик потянулся к своему Источнику, я выпустил больше Силы — и еще жестче прижал врага к стене.

— Кто ты? — прожигая его яростным взглядом, я использовал свой Голос.

По лицу врага прошла судорога, и он сквозь зубы процедил:

— Просто… Исполнитель. Заказ… Заказали.

— Кого? — я еще больше Силы вложил в Голос.

— Брау… Браунштейна.

Вот оно что… Стёкла машины затонированы, и снаружи не видно, кто сидит внутри. Однако это личная машина Браунштейна и, сдается мне, лучшая из его автопарка.

Кто кроме Виктора Валерьевича еще может на такой ездить, верно?

— Как выследил? — задал я следующий вопрос.

— Маршрут один… — прошипел он. — Наблюдатели… от заказчика… дали сигнал…

— Кто заказчик?

— Не знаю… Утром взял заказ… У посредника… Сказали быть наготове, ждать в центре города. Выбрал место, где… — он не договорил, лишь указал зрачками на крышу.

Ну да, место в целом удобное — хороший обзор улицы, опять же… Да и уйти несложно. Учитывая, что выстрел слышно не будет, лишь взрыв машины — никто сразу и не поймет, что там вообще случилось. Все будут смотреть на дорогу, а не на крыши.

— Имя посредника, — спросил я холодно и тряхнул стрелка ветром, когда его глаза начали закатываться.

— Карась… Больше… не знаю. Скинул задание… на канал… я взял.

— Что за канал?

— Закрытый… дарк…нет…

Я следил за его состоянием через Руну Ощущения: пульс учащённый, но в меру стабильный. Стрелок не врёт — во всяком случае верит в то, что говорит. Этакий типичный наёмник: получил заказ, выполнил работу, получил оплату.

В нашем случае, правда, не выполнил. И оплату тоже уже не получит.

Сзади послышались шаги, но я даже не дернулся — благодаря Руне прекрасно знал, что происходит вокруг. К нам с пистолетом в руках подбежал Глеб и остановился рядом, наведя ствол на киллера. Он коротко мне кивнул, давая понять, что держит врага на прицеле.

Молодец, профессионально. Но, конечно, не так оперативно, как у мы с Рухом.

Почувствовав мою мысль, скрывшийся в невидимость летающий жар-птиц мысленно заурчал и самодовольно произнес:

«Двуногим со мной не сравниться».

«Так-то ты тоже двуногий», — отправил я ему обратный мысленный импульс.

Рух задумался. Затем неожиданно изрек умную мысль:

«Это потому что мы с тобой похожи, Анхарт».

Он у меня, конечно, мудрый. Но иногда разница в мышлении дает о себе знать.

«Я еще нужен?» — деловито поинтересовался Рух.

Задрав голову, я увидел его размытый, невидимый для других образ. Сидит на крыше черного внедорожника и наблюдает за сорокой, которая скачет с ветки на ветку.

«Спасибо, помог. Дальше сами».

Он вальяжно кивнул мне и плавно поднялся в воздух:

«Обращайся. И не задерживайся тут. Тебя самка ждет».

Он приземлился рядом с сорокой, и та вспорхнула от неожиданности, устремившись на крышу невысоко дома. Рух взял курс за ней.

Ну а я занялся рутиной — наложил на стрелка воздушные оковы на руки и на ноги. Источник у него был слабенький, не сильно развитый Дар укрепления плоти. Пока Глеб держал его на мушке и докладывал о случившемся по телефону Браунштейну, водитель притащил с крыши чехол с оружием стрелка.

Враг всё это время морщился от боли, но, похоже, постепенно приходил в себя. Я не давал ему использовать Дар «наружу». Но тело он постепенно восстанавливал. Не сращивал кости мгновенно, но как минимум самые опасные раны блокировал.

А я и не мешал — Руха он не видел, и свое падение с крыши вполне спишет на мой Дар воздушного типа.

Я сел напротив него на корточки.

Он вжал голову в плечи и побледнел:

— Я сказал всё, что знал, — пробурчал он. — Карась. Закрытый канал. Оплата по готовности. Всё.

— Сколько обещали? — спокойно спросил я.

— Тройной тариф за срочность. И… за цель класса… «одарённый клиент».

Тройной тариф за уничтожение машины адвоката, который только что выиграл моё дело.

Совпадение?

Не думаю.

Особенно, если вспомнить кто именно хотел меня «утопить в суде». А ведь местные лизоблюды еще и «Егеря» нам починили…

В общем, кто именно сделал заказ через Карася — вопрос. Но то, что Браунштейну мстят из-за меня — я уверен полностью.

И Структура одобрительно урчит. Правда, в этот раз, почему-то пеплом не пахнет. Сейчас она отзывается ровно так, как и раньше.

— Виктор Валерьевич обо всем в курсе, — прервал мои размышления Глеб после звонка. — Возвращается в город от графа Воронова. Просил подождать и не сдавать стрелка полиции до его приезда.

— Разумно, — кивнул я. — Полиция в этом городе любит терять улики.

Виктор Валерьевич был на месте минут через двадцать вместе с охраной. Первым делом он лично убедился, что со мной и его людьми все в порядке. Затем глянул на машину, и поохал насчет поцарапанного о бордюр диска. Хотел предложить мне другую, но я заверил его в том, что вряд ли баронесса Ольховская станет рассматривать диски автомобиля.

— Логично, — согласился он. — Вы её будете интересовать больше моей машины.

И только после этого он бодро подошёл к киллеру и навис над ним. Телохранители замерли рядом, готовые в любой момент защитить Виктора Валерьевича.

Несколько секунд юрист разглядывал скрученного киллера. Затем поправил очки и повернулся ко мне. Я улыбнулся, поняв, что лицо Браунштейна не выражает какой-либо особой озабоченности.

Тёртый калач.

— Рекомендация от графа Воронова оформлена, — как ни в чем не бывало, сообщил он мне, похлопав по портфелю. — Документы безупречны, его юрист работает профессионально. Побольше бы таких, и мир станет чуточку лучше.

— Благодарю, — кивнул я, а затем серьезным тоном произнес: — Виктор Валерьевич, стреляли не в меня, а в вашу машину. Стёкла тонированные, и кто внутри, не видно, но заказ на вас. Задание пришло через посредника по кличке Карась.

Браунштейн выслушал, поморщился и махнул рукой.

— Издержки профессии, мой дорогой другой, — произнёс он таким тоном, словно речь шла о мелкой поломке в офисе. — Не первый раз, представьте себе. Два года назад мне в кабинет гранату через окно закинули. Хо-хо-хо! — выдал он свой фирменный смешок. — К счастью, Альбина в тот день была на больничном. А окна потом пришлось бронировать.

— На сей раз всё серьёзнее, — заметил я. — И подготовлен он хорошо. Выстрел меткий, артефактные пули, винтовка, артефактный глушитель, — я достал из кармана медальон.

— И после завершения следствия всё это — ваши трофеи, — улыбнулся он. — Не смотрите на меня так, и не смейте отказываться. Что с боя взято — то свято и ваше по праву. Только сначала нужно показать следователям. А насчет серьезности… — только сейчас он нахмурился и покачал головой. — Ваша правда. Когда защищаешь людей от таких, как организаторы суда над вами, рано или поздно они начинают огрызаться. — Он снова поправил очки. — Стрелка я заберу. У меня есть товарищи в Канцелярии… настоящие поборники своего дела, а не те взяточники, что вас арестовывали. Так вот, через них оформим всё как положено. Пуля артефактная, следовательно дело автоматически уходит в юрисдикцию имперского следствия. А там уже посерьёзнее люди сидят.

— Это не может не радовать, — сказал я.

— А вы, ваше благородие, ловко среагировали. Глеб по рации сказал, что вы поставили какой-то щит за секунду до попадания. Артефактную пулю из крупнокалиберной винтовки остановить голой энергией… Это уровень, который я видел только на армейских полигонах.

Я не стал вдаваться в подробности и просто кивнул, а затем посмотрел на время… Пора ехать.