Глава 21

За окном звучали крики чаек, а солнце ещё даже не показалось над крышами, когда я проснулся. Тут же прислушался к ощущениям — тело отзывалось хорошо, каналы Силы пульсировали ровно.

Подойдя к окну, я взглянул во двор. Внизу какой-то парень в спортивных штанах подтягивался на металлических перекладинах. И делал это легко, без рывков. Потом перехватился, повис на согнутых руках и начал поднимать ноги.

Занятные конструкции. Ранее я уже пару раз наблюдал, как на них занимаются — кажется, Игоша как-то обмолвился, что их называют турниками и брусьями. В мою эпоху воины тренировались на деревянных столбах и канатах, а здесь для этого приспособили стальные трубы…

Любопытно.

Руна Ощущения подтвердила, что я проснулся первым, но будить своих сразу не собирался — пусть отдохнут. Петрович вчера допоздна возился на кухне, Святогор отрубился сразу после ужина, Игоша тоже засиделся за компьютером. Пойду пока разомнусь на свежем воздухе.

Я тихо оделся и вышел в коридор.

Не успел уйти — наткнулся на Игошу, который, похоже, проснулся только что и сейчас с заспанным лицом и в мятой футболке топтался у двери ванной.

— Антон Игоревич? — удивленно прошептал парнишка. — Вы куда?

— На улицу, разминаться. Раз проснулся, давай со мной.

Парнишка мгновенно взбодрился:

— Конечно!

Он метнулся к себе, переоделся за минуту и вернулся, на ходу приглаживая волосы.

Мы спустились во двор, утренний воздух был прохладным и свежим. Невидимый для других Рух сидел на ветке карагача и, состроив скептическое выражение, слушал пение скворца.

Парень на турниках к этому моменту уже ушёл, так что перекладины остались в нашем распоряжении. Помимо турников здесь стояли брусья и низкая скамья.

— Начнем с обычной разминки, — сказал я Игоше. — Потом перейдем на перекладины.

Мы встали рядом, и я начал показывать упражнения. Каждый выпад, каждый поворот корпуса я сопровождал тонкой работой Источника, прогоняя энергию по каналам.

Игоша по обычаю попытался копировать мои движения. Руки иногда запаздывали, спина горбилась по привычке, но с каждым повтором становилось чуть лучше. Проклятие мальца медленно отступало — чую, можно уже пускать в дело нужное лекарство…

Вот только сперва бы его приготовить. А до этого собрать необходимые ингредиенты…

Я перешел к перекладине. Подтянулся несколько раз, специально не используя ни капли Силы — хотелось проверить чисто физические возможности тела.

Отрадно — руки держат вес уверенно. Организм крепнет и меняется с каждым днем. Не Предтеча еще, конечно, но уже и не тот мешок с костями, который поднялся с пола в Месте Силы.

— Пробуй, — кивнул я Игоше на соседнюю перекладину, что была чуть пониже.

Малец нелепо подпрыгнул, ухватился за трубу и повис, болтая ногами — «грация картошки», — как сказала бы Шиза.

Игоша провисел так с полминуты, пока я не прозинес:

— Попробуй подтянуться. Веди подбородок к турнику, — велел я.

Игоша покраснел и напрягся всем телом. Подтянулся он не до конца — руки задрожали, и он тут же рухнул вниз.

— Неплохо для начала, — констатировал я.

— Неплохо⁈ — Игоша потер ладони и обиженно посмотрел на свои руки. — Даже одного нормального раза не вышло! До проклятья я и двадцать раз мог бы!

— Я раньше тоже много чего мог и по многу раз, — отозвался я. — А вот ты, до того, как я тебя встретил, и просто повиснуть бы не смог, — спокойно заметил я. — Через неделю будет два-три подтягивания. Через месяц… ставлю десять.

— Могли бы и с собой позвать, — раздался за спиной хриплый голос.

Я обернулся. Святогор стоял у подъезда, скрестив руки на груди. Одет он был в трофейные армейские штаны и майку, обнажавшую мощные жилистые руки.

— Было не пробиться через твой храп, — ответил я.

— Хе, — ухмыльнулся Святогор и направился к нам, разминая шею. — Я не храплю. Это тактическое дыхание, введенное в программу подготовки имперской пехоты. Противник слышит и думает, что все спят. А ты тем временем прислушиваешься к его шагам.

«Моя Руна думает иначе. Я перестану называть себя Предтечей, когда не смогу определить спящего», — мелькнуло в мыслях, но вслух я лишь хмыкнул и произнес:

— В таком случае не отставай от коллектива, дышащий тактик.

Святогор подошел к турнику, ухватился и без всякой раскачки подтянулся пятнадцать раз подряд.

— Тело помнит, — сказал он с удовольствием. — Руки, ноги, спина — все отзывается. Как будто заново родился.

— Ты и так заново родился, — заметил я.

— Это точно, — он кивнул без тени усмешки и перешел на брусья.

Следующие полчаса мы провели втроем. Я показывал Игоше базовые упражнения на перекладине и брусьях, Святогор занимался рядом, время от времени поправляя мальцу хват или стойку. Делал он это жёстко, как и полагается командиру. Игоша употел насквозь, но старался не жаловаться.

Когда мы вернулись в квартиру, разгоряченные и мокрые от пота, из кухни доносился голос Петровича. Старик с кем-то оживлённо разговаривал по телефону, причем говорил во всю глотку, как видимо привык ещё во времена, когда аппараты принимали входящий звук куда слабее.

— … Да я тебе серьезно говорю, Светка! Не выдумываю! Нет, гвардеец, самый настоящий! Официально записан! Антон Игоревич Северский, глава рода. Он дворянин, между прочим! Серьезный человек, основательный. Молодой, правда, но ты бы видела, как его уважают! Граф Воронов с ним лично здоровается, а какая-то баронесса ему визитку оставила!

Мы не стали толпиться, сняли обувь. Святогор, хмуро передразнив старика: «какая-то», первым ушёл в душ. А Петрович тем временем продолжал:

— Какими делами занимаемся? Разными! На монстров охотимся, будь они неладны. Машина у нас военная, «Егерь-6».Так вот, мне доверено за ним ухаживать и за рулем сидеть! Ну и что, что я на пенсии! Так я ж тебе и говорю, он моим омоложением занимается! Процедуры специальные делает, я каждый день здоровее становлюсь! Нет, не шарлатан! В общем, дед ваш хоть ещё и не персик, но уже не курага!

Игоша усмехнулся и прошёл в уборную, я же отправился на кухню.

— … А насчет Машеньки вот что, — продолжил Петрович, коротко кивнув мне. — Антон Игоревич обещал её осмотреть. Он в лечении разбирается, Светка, и толково разбирается — Игошу нашего, ну, мальца, на моих глазах от проклятия лечит! Тот уже выпрямился вон, ходит нормально почти. Так что вези Машеньку, пусть Антон Игоревич её посмотрит. Хуже точно не будет, а лучше очень даже может стать!

Снова наступила тишина, на этот раз подольше.

— Ну, не сразу конечно! Сначала я с ним переговорю, когда ему удобно. Он человек занятой. Но мне уже обещал, что посмотрит! Ладно, Светка, не причитай! У деда все хорошо! Целую тебя и Машеньку! И не давай мужу деньги на выпивку, сколько раз говорил! Ага. Ну всё, всё. Целую!

— Дочь? — спросил я, наливая себе кофе.

— Доброе утро, Антон Игоревич, — кашлянул он. — Я тут это…

— Слышал, — коротко ответил я.

— А-а… Ну, я ж не наврал ничего… — тут же подобрался дед. — Всё как есть!

— Не наврал, — согласился я. — Но «ещё не персик, но уже не курага» я запомню.

Святогор, как раз вышедший к нам из душа, тихо рассмеялся и хлопнул Петровича по спине так, что тот охнул:

— Красиво задвинул, старый. Не курага, говоришь?

— Тьфу на вас, — беззлобно огрызнулся Петрович и повернулся ко мне: — Антон Игоревич, я тут, правда, немного вперед забежал… Насчет Машеньки. Обещал Светке, что вы посмотрите внучку. Вы ведь в Белкино сами сказали…

— Помню, — кивнул я. — Слово свое сдержу. Но не сегодня и не завтра — сам видишь, у нас что ни день, то… В общем, скажи дочери, чтобы пока собирала все медицинские документы на Машеньку. Чем больше, тем лучше. Мне нужно понимать полную картину, прежде чем браться за лечение.

Это, конечно, у меня скорее пришлось к слову — документы мне мало чем помогут, изучать болезнь надо будет совсем иначе. Но если с помощью них я увижу, какие способы лечения уже опробовали и какие лекарства назначали — быстрее разберусь в сути проблемы. Тут главное, в современной терминологии не потонуть.

И… нынешняя медицина же лучше работает, чем алхимия и фармакология? Хоть какой-то просвет же должен быть, верно? А то не хочется мне верить, что человечество дожило до текущего момента не благодаря своему развитию, а вопреки…

Хотя… В наше время Шестой тоже говорил, что «Если больной хочет жить, то медицина здесь бессильна».

Ладно, в любом случае сбор бумаг лишним не будет точно. Хотя бы делом займется волнующаяся мать. А то ведь когда просто сидишь и ждешь чуда — можешь и с ума сойти от ожидания.

— Понял! — радостно выкрикнул Петрович, отвлекая меня от досужих мыслей, — Спасибо, Антон Игоревич!

— Не за что пока. Давай-ка, садись. Твоя очередь.

Старик послушно плюхнулся на стул. Я положил ладонь ему на плечо и влил порцию Силы. Каналы Петровича уже привыкли к регулярным процедурам и принимали энергию легче, Дар укрепления плоти охотно отозвался на мою энергию.

— Ох… — блаженно выдохнул старик. — С каждым разом всё лучше. Колено левое вообще перестало ныть!

— Двигайся больше, — велел я, убирая руку. — Энергия без движения застаивается. В следующий раз буду всех будить на зарядку.

Зазвонил мой мобильный телефон.

— Антон Игоревич? — голос Браунштейна прозвучал с некоторой осторожностью. — Не разбудил?

— Нет, Виктор Валерьевич. Зарядку делал.

— Рад, что дома, — тепло произнес он.

Я невольно вспомнил, как вчера он дважды подчеркнул «до утра», отправляя машину к баронессе.

— С чего бы такая радость от женатого человека? — поинтересовался я с легкой усмешкой. — Это я про то, что не остался до утра у Ольги Аркадьевны.

— Нет-нет, не поймите превратно! — замялся он. — На Ольгу Аркадьевну я видов не имею, боже упаси! У меня прекрасная жена, и я счастлив в браке! Просто… рад, что вы достойный человек.

— Я тоже рад этому. Но все-таки, Виктор Валерьевич, неужели по-вашему Ольга Аркадьевна часто приглашает мужчин на ужин, плавно перетекающий в завтрак?

— Нет! — резко ответил он. — Всё как раз наоборот. Она порядочная женщина! Просто… — Браунштейн тяжело вздохнул. — С вашего позволения, я бы не хотел обсуждать личную жизнь своих друзей и клиентов. Даже с другом и клиентом.

— Не буду вас пытать, — усмехнулся я.

— И за это вам огромное спасибо, — он помолчал, а потом произнес: — Про Ольгу Аркадьевну хочу сказать лишь одно. Видимо, вчера я поторопился с выводами, за что мне очень стыдно.

— Забудьте, Виктор Валерьевич, — сказал я. — Лучше расскажите, как дела с документами.

— Вот об этом-то я и хотел поговорить, — Он мгновенно переключился на деловой тон и предложил вместе позавтракать, чтобы обсудить этот вопрос.

Я быстро собрался, прихватил документы и вышел на улицу. Идти было недалеко — юрист выбрал кафе поблизости от дома Петровича. Оно оказалось маленьким и тихим. Когда я вошел, Браунштейн уже сидел за угловым столиком, перед ним лежала аккуратная стопка бумаг, а рядом стояла чашка кофе, к которой он явно еще не притрагивался.

— Антон Игоревич! — он привстал и пожал мне руку. — Присаживайтесь.

Мы заказали какой-то модный нынче завтрак — яйца пашот с булочкой бриошь и ещё какими-то ингредиентами. Виктор Валерьевич тем временем раскрыл папку и пролистал документы, бормоча себе под нос: «Так… рекомендация графа Воронова — безупречно… виконта Прудникова — превосходно… баронессы Ольховской — отлично…»

— Всё в полном порядке, — подытожил он. — Юридически мы готовы подавать заявление хоть сейчас. Осталось оплатить пошлину, она составит сорок шесть тысяч рублей.

— Слово «тысяч» вы же сейчас по ошибке произнесли? — уточнил я.

— Нет, — без эмоций ответил он. — Сорок шесть тысяч.

Я не стал скрывать своего удивления. Это была цена четырех «Егерей» и она наверняка превысила бы рыночную стоимость проклятого дома, если бы у него был владелец. И это… удивляло. О чём я прямо и сказал Браунштейну.

— Хм, прошу прощения, — серьёзно произнес он. — Я упомянул при нашем первом разговоре, что ускоренный способ стоит дорого, но, видимо, в суете не назвал порядок цен. Когда вы сказали, что соберете три рекомендации за вечер, я так обрадовался, что как-то не подумал о финансах. Решил, что раз человек оперирует именами графа и виконта, то и сумма для него проблемой не станет. Да и точную стоимость я только вечером рассчитал. Но если есть затруднения с этим, я мог бы дать вам беспроцентную ссуду…

Я уже хотел было сказать, что деньги найдутся. Награда от виконта за Белкино была щедрой, плюс накопления с продажи трофеев имеются, плюс можно еще кое-что продать…

Но Браунштейн вдруг перебил сам себя:

— А еще можно через СПС сделку провести! Но это… хм, своеобразный вариант, и даже опасный.

— Опять ссуда для охотников на монстров? — усмехнулся я.

— В смысле «опять»? — удивился юрист.

— У меня «Егерь» по программе рассрочки от СПС оформлен, — пожал я плечами. — Оплата костями и Ядрами монстров.

— Так вот как вы его приобрели! — Браунштейн не сдержал удивленный смешок. — Хо-хо! Что ж, если прецедент есть, это меняет дело. У меня в Сером доме имеются знакомые. Один звонок и вопрос будет решен.

Пока он говорил по телефону, я расправился с завтраком, отметив, что одной такой порции мне не хватило, чтобы как следует наесться. Браунштейн тем временем закончил разговор и, сняв очки, протёр стекла специальной тряпочкой.

— Готовы оформить рассрочку на земельный участок по программе содействия охотникам, — сказал он. Ваш прецедент с «Егерем» сыграл на руку. Для СПС собственная территория у охотника означает стабильность, а стабильный истребитель монстров для них куда ценнее случайного наемника. Условия: срок погашения один год, оплата трофеями по текущему курсу — точную сумму сейчас посчитают.Хочу отметить, что через СПС процедура приватизации пройдет даже быстрее.

У него пиликнул телефон. Некоторое время он смотрел на него, а затем повернул экран мне, демонстрируя сложную схему.

Там было указано отношение костей и ядер монстров первого ранга ко второму, к третьему и т.д. куча сложных формул, и…

Если упросить — в четыре раза больше чем за «Егеря». Как и в рублях.

Внушительно получается… но за год я планирую убить столько монстров, что хватит с лихвой.

— Оформляйте, — сказал я.

— Уже оформляю! — Браунштейн проворно сложил бумаги обратно в папку. — Документы подам сегодня до обеда. Если всё пойдет штатно, предварительное решение будет… как только будет, так сразу сообщу.

— Спасибо вам, — я отпил кофе.

— Не за что, ваше благородие. Это моя работа, и она мне нравится. Особенно когда клиент заслуживает того, чтобы ему помогали. К слову, вчерашний наемник скоро получит свой пожизненный приговор — отпечатки пальцев и потожировые следы сняли, баллистику проверили, а трофеи сегодня вернут мне.

— Быстро, — хмыкнул я.

— Когда работают правильные люди в Канцелярии — всегда быстро, — пожал он плечами. — Я распоряжусь привезти винтовку и артефакт вам. Адрес тот же, на Мышкинской?

— Тот же, — кивнул я. — И у меня будет просьба. Не по этому делу…

— Да-да?

— У меня есть долговая расписка, — сказал я и выудил её из кармана пиджака. — Хочу, чтобы вы узнали, должен ли кто-то мне или я кому-то. Так уж вышло, что я… немного подзабыл.

Он смерил меня долгим взглядом, а затем усмехнулся и ответил:

— Раз плюнуть, — он сунул расписку в свою папочку. — По общему реестру найду. На этом всё?

— Теперь — точно всё. Не мешаю вам работать.

— Тогда убегаю, — сказал Браунштейш.

Он допил кофе, бросил на стол несколько купюр, подхватил портфель и вышел из кафе, на ходу достав телефон.

Минут через десять я тоже вышел на улицу. Утреннее солнце грело лицо, и день обещал быть продуктивным. Может, сегодня даже обойдётся без стычек и конфликтов.

Может же быть такое, в конце-то концов?..