Глава 9

Квартира Петровича еще вчера вечером превратилась в нечто среднее между складом и оружейной. Трофеи, собранные после стычек, лежали аккуратными кучками: отдельно то, что сняли с людей Залесского, отдельно — добыча с диверсантов, которых мы перехватили под Белкино. И кое-что по мелочи — с тех придурков рода Ельцовых, которых я сдал Данилову.

Святогор прошёлся вдоль этого импровизированного арсенала, заложив руки за спину, словно генерал, и чеканя шаг. Остановившись возле крупной кучки, он поднял один из бронежилетов людей Залесского, повертел в руках и ткнул пальцем в застёжку.

— Это что за дерьмище? — бросил он жилет обратно с таким видом, будто тот его оскорбил. — Гражданская модель, защита второго класса. От ножа спасёт, а от пули уже вряд ли. Даже для патрульной охраны слабовато.

Он перешёл к снаряжению диверсантов. Взял в руки тактический жилет с множеством карманов и креплений, прощупал бронепластины и проверил швы.

— А вот с этим дерьмом повоевать можно, — заключил он почти одобрительно.

На языке таких прожженных вояк, как мой новоявленный командир гвардии, это явно означало высокую похвалу. Забавно — за тысячи лет ничего не изменилось. Я помнил последователей Одиннадцатого Предтечи, которые точно так же фыркали на чужие доспехи и нехотя признавали достойный трофей.

— Четвёртый класс защиты, — продолжал Святогор, словно читая лекцию. — Модульная система, можно дополнительные пластины вставить. Разгрузка под боеприпасы, крепления под нож и аптечку. Армейский стандарт. Откуда такие?

— Диверсанты барона Вахрушева, — ответил Петрович. — Пытались виконту Прудникову в тыл зайти.

— И где они теперь?

— В земле, — пожал я плечами.

Святогор одобрительно хмыкнул и начал вытаскивать снаряжение, раскладывая его на столе.

— Так. Этот на тебя, старикашка, — швырнул он бронежилет Петровичу. — Размер подойдёт. И шлем бери вон тот, с забралом.

— Слушаюсь, господин капитан, — съязвил дед, но жилет поймал и неторпливо начал надевать.

— Это на тебя, мелкий, — Горцев протянул следующий комплект брони Игоши.

Игоша вытаращил глаза на жилет, затем покосился на Святогора, на меня.

— Мне? — тихо пискнул он. — Но я же не…

— Мелкий с нами? — быстро спросил у меня Святогор. — Или он у вас вместо домашнего питомца?

— С нами, — кивнул я.

— Значит, надеваешь, — твердо заявил командир гвардии. — Без вариантов.

— Он же мне до колен будет! — Игоша поднял жилет, и тот действительно оказался ему значительно ниже пояса.

— Ничего, подтянем. — ответил Святогор, уже копаясь в куче снаряжения. — Где-то я видел… ага, вот. Ремни регулируемые, затянешь на себе, как сможешь. В бою лишний слой кевлара между тобой и пулей — это лишний шанс выжить. На кота ты не похож, стало быть, жизней у тебя не девять.

Игоша кивнул, хотя по его лицу было видно, что он не очень понимает, как будет двигаться в этой сбруе.

— Я серьёзно, парень, — сказал Святогор жёстче. — На войне главное — не победить, а вернуться. Геройски погибнуть любой дурак может, а вот выполнить задачу и остаться в живых — это уже мастерство. Так что надевай и не спорь.

Игоша молча начал облачаться, но тут же запутался в ремнях и чуть не упал. Петрович помогал ему затянуть ремни, бормоча что-то про «совсем ребенка в бой тащим».

Святогор повернулся ко мне и протянул ещё один жилет:

— Твой.

— Обойдусь.

Он нахмурился и покачал головой:

— Северский, я понимаю, что ты тут главный. Но бронежилет — это святое. Даже генералы их носят.

— У меня своя защита, — спокойно ответил я.

— Какая ещё защита? Энергетический щит? — фыркнул он. — И сколько выстрелов он выдержит? Пять? Десять? Тридцать? А если граната? Или, может, гранатомет «Муха» знаком тебе? Или тебя отвлекут, и ты не успеешь среагировать?

— Святогор, — посмотрел я ему в глаз. — Я серьезно ценю твой ответственный подход. Но сейчас эта броня будет мне только мешать. Мне нужна свобода движений.

— Свобода движений тебе нужна будет в гробу, когда в тебя прилетит плазмо-снаряд из оружия против одаренных.

— И тогда жилет, конечно же, от него спасёт, — закивал я, не скрывая скепсиса.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Святогор первым отвёл взгляд.

— Твоё дело, — буркнул он. — Но я это запомнил. И если что случится…

— Ты поймешь, когда увидишь.

— Знаешь, сколько таких я знавал, — хрипло рассмеялся он. — Ладно. Чёрт с тобой, но хоть переоденься во что-нибудь практичное.

Я кивнул и отправился в комнату, где лежали мои вещи. Утром я надел парадный костюм для встречи с Вороновым, и с той поры еще не представилось момента его на что-нибудь сменить.

Спортивный костюм подходил лучше всего — не стесняет движений, темного цвета, еще и ткань не шуршит. Я переоделся, положил шкатулку с яйцом в одну из трофейных сумок и проверил, легко ли достаётся нож из крепления на поясе.

А затем достал пакет с чешуей саламандры — той самой, что доставила проблем своим хозяевам — молодой баронессе и ее сыну.

Чешуя еще полна энергии. Долго же она лежала без дела! Но сегодня наконец-то пригодится.

Ее я закинул к шкатулке и пошел обратно.

Когда я вернулся к остальным, стал свидетелем забавной картины: Петрович в тактическом жилете и шлеме выглядел как престарелый спецназовец, только «Слонобой» в руках портил образ — слишком уж массивным он был для такого «специалиста». Игоша утопал в своей броне, но держался прямо и старательно делал вид, что ему удобно, все устраивает и вообще жизнь прекрасна. Святогор успел облачиться в полный комплект и теперь проверял крепления на разгрузке, пристёгивал подсумки и распределял вес. К его образу у меня вопросов не было, бывший капитан явно сейчас в своей тарелке.

— Оружие, — скомандовал он. — Старый, ты со своей бандуриной?

— А то, — Петрович погладил приклад.

— Мелкий?

— Я… у меня нет оружия, — Игоша развёл руками. — Я больше по Дару.

Святогор секунду подумал, потом выудил из кучи трофеев пистолет и протянул рукояткой вперёд:

— Держи. Стрелять умеешь?

— Немного…

— Научишься. Главное, не направляй ствол на своих и не жми на спуск без необходимости. И потренируйся снимать его с предохранителя. Понял?

Игоша кивнул и неуверенно принял оружие.

— Всё, — Святогор оглядел свою бравую команду и криво усмехнулся. — Старпер, кривой малявка, одноглазый калека и командир без брони. Отряд уродцев готов к бою. Тут, кстати, цирк недалеко, можем заехать.

— Мы предпочитаем называться «гвардия рода Северских», — ответил я.

— Как скажешь, — он подхватил свой топор и направился к выходу. — Едем.

* * *

Мы погрузились в «Егерь». Петрович за рулём, я рядом… Двигатель заурчал, и машина тронулась с места.

— Вводную дашь? — глянув на меня, спросил Святогор.

— Едем в Чёртову Лапу, — начал я. — Это окраина города, формально приписана к Ярославлю.

— Знаю, — кивнул он. — Все знают Чёртову Лапу, но при этом я почти не встречал тех, кто там бывал. Что нам там надо?

— Там есть заброшенный дом, который мне нужен для одного дела, — продолжил я.

— Что за дело? — деловито спросил он.

— Ритуал. Хороший ритуал, но подробности сейчас ни к чему.

Святогор понимал, что командир рассказывает ровно столько, сколько считает нужным, так что выпытывать подробности не стал. Вместо этого он спросил:

— С кем столкнёмся?

— Пока точно не знаю, — покачал я головой. — Раньше в этом доме появлялись люди Залесского.

— Залесский… — Святогор задумчиво потёр подбородок. — Слышал про такого. Лесником его кличут в определённых кругах. Вроде как приличный род, а руки по локоть в дерьме.

— Ранее туда также совались люди Стального Пса, — продолжил я.

— Игнат? — Святогор сплюнул. — Этого ублюдка я тоже знаю.

— С ним я сегодня тоже столкнулся. — При этих словах Игоша охнул. — Но сейчас, думаю, ему не до проклятого дома. У него война с брагинскими в разгаре. Те из них, с кем ты утром смахнулся, сейчас уже воздух не переводят. Да и топор твой, если тебе интересно, пару раз кровь Псу сегодня пустил.

Святогор криво усмехнулся:

— А ты, Северский, время даром не теряешь. Признаюсь, приятно слышать. А эти бандиты… — произнёс он и аж скривился. — Мрази. Но хуже всех — аристократы, которые за ними стоят. Прячутся за титулами, а сами крышуют всю эту падаль. А то и вовсе сами этим же дерьмом занимаются.

Он раздраженно сплюнул в опущенное окно «Егеря».

— Знаешь кого-то конкретного? — спросил я.

— Андерсон, — Святогор поморщился. — Слухи ходят, что он дёргает за ниточки все южное подполье. И что он не просто дворянин, а птица покрупнее. Виконт, может… или даже выше. Точно никто не знает — он хорошо прячется.

Машина подпрыгнула на ухабе, Петрович выругался и сбросил скорость.

— Откуда такая нелюбовь к аристократии? — спросил я. — Сам ведь дворянин.

Святогор помолчал, а потом заговорил, но тише:

— Личное дворянство — это не род, а всего лишь награда за заслуги. Статус не передается детям. Да, можно нанять слуг и купить землю… если, конечно, есть деньги. Но смысл? Не успеешь заработать потомственное дворянство — и все потеряешь. А заработать его не так-то просто, особенно, если личным дворянством от тебя просто откупились.

Он криво усмехнулся.

— Твой случай? — коротко спросил я.

Он довольно долго помолчал — за окном мелькали пригородные дома, постепенно сменяясь полями.

— Я служил в армии двенадцать лет, — неожиданно изрек Святогор. — Дослужился до капитана, командовал ротой на Хабаровском рубеже. Там было жарко — Срезы шли один за другим, монстры лезли волнами. Мы держали позиции, даже тогда, когда другие бежали. Не всеЮ конечно… Но это ж Хабаровск, Северский… Там твари лезут то к нам, то к китайцам. А узкоглазые были похуже монстров — их много, и нападают сразу после Срезов. И вот ведь в чем загвоздка… Империя замалчивает об этом. Максимум, что услышишь, так это «небольшие противоречия на границе», — он сжал кулаки и прорычал. — Мы как-то с парнями удерживали их штурмовую бригаду! В тридцать раз их было больше! Сразу после Среза явились… И мы выдержали. Не дали им выйти к деревням и к самому Хабаровску. И вот за это я получил личное дворянство. Это моя гордость! Моя память о тех, кто не пережил этот день.

Он тяжело вздохнул и горько улыбнулся:

— Нашей роте даже присвоили звание «гвардейской». Так что капитаном гвардии я уже был. Ребята шутили тогда, мол, еще пару бригад китайцев разобьем и до майора дослужусь. А там, глядишь и потомственным дворянином стану… Славно было бы, Северский. Где мое повышение, там и повышение моих товарищей… Да вот не получилось у нас, — он холодно оскалился и гневно уставился перед собой.

— Пришлось выйти не просто против бригады врага? — спросил я.

— Да если бы! Если бы нужно было ради защиты людей, вышли бы против целой армии! Но все куда прозаичнее, Северский. К нам приехал генеральский сынок с майорскими звездами и папиными связями вместо боевого опыта. Ему нужна была красивая строчка в послужном списке. И он решил, что моя гвардейская рота — отличный трамплин для карьеры.

— И каким был его идиотский приказ? — без тени усмешки спросил Петрович, глядя на дорогу.

— Он приказал атаковать гнездо каркоз в лоб. Без разведки и поддержки — просто лобовая мясорубка, на тварей, которые сами к нам особо не лезли, и ходили охотиться к китайцам… Я отказался и предложил поискать другое пушечное мясо. А он, разумеется, побежал жаловаться папе. Через неделю меня отправили на почетную пенсию — мол, слишком много и хорошо воевал, и заработал поощрение.

Он зло усмехнулся и добавил:

— Вот только наш горе-майор не учел, что мои ребята давно уже отслужили обязательный срок, так что подали в отставку и ушли вслед за мной.

— А что, так можно, что ли? — выпалил Игоша.

— А чего нет? — хмыкнул Святогор.

— Я думал… с фронта просто так не уйти.

— Так не военное время, — осклабился он. — Войны официально ни с кем не было. Единственный минус — уход без выходного пособия. Но мы кое-что себе на жизнь-то наскрести успели.

— Целая рота отличных бойцов, значит? — уточнил я.

— Не целая, — поморщился Святогор. — Сто двенадцать человек нас было. Остальные — новый добор, и со мной у них особой связи не было.

— Ну и как сто двенадцать гвардейцев устроились на гражданке?

— Более-менее устроились, — хмыкнул Святогор. — Толковые бойцы нужны всем. Да вот только далеко не все их ценят. Мы, конечно, тонкостей в то время не знали — считай, кроме армейского уклада и жизни-то не видели. Так что без ошибок не обошлось. Лично я с частью ребят поступил на службу в гвардию барона Мещерского, — Свят замолчал, погрузившись в воспоминания, а затем грустно вздохнул: — Хороший он был человек — из старой породы. Взял меня и десяток ребят, потом еще нескольких. Говорил, что всех бы взял, да столько ему не нужно. И зря не взял, глядишь, иначе бы судьба его сложилась. А так, мы прослужили ему верой и правдой четыре года, а потом началась война. Соседний род, Красновы, решили прибрать к рукам его земли. У них было больше людей, больше денег, больше связей… Мещерский проигрывал.

Святогор надолго замолчал, но никто из нас не смел его торопить. Я чувствовал, что и Петрович, и Игоша в тот момент вспоминали тоже далеко не самые радужные эпизоды своей жизни…

— В последнем бою их маг выпустил проклятие, — неожиданно произнес Святогор. — Оно должно было накрыть барона и, как мне потом объяснили, перекинуться на его семью… Но я увидел атаку и принял удар на себя.

— Отсюда проблемы с ногами и глазом? — выпалил Игоша, почувствовавший в нашем новом командире гвардии родственную душу.

— Все так, малец. Все так, — кивнул он. — Проклятие выжгло мне половину тела. Все, что я успел скопить — потратил на лечение. Хотя какое там лечение? — он раздраженно махнул рукой. — Лекари сделали, что могли, но каналы Силы восстановить не получилось. Сказали необратимо.

Он снова замолчал, а затем хитро посмотрел на меня:

— «Необратимо», сказали, — повторил он. — Даже заключение написали. Не последние люди.

— На заборе склада тоже много чего написано, — припомнил народную мудрость Петрович. — А лежат там — дрова.

— Ага, — поддакнул Игоша. — Мое проклятие вот тоже неизлечимое. Да только… ну… — он замолчал и с благодарностью покосился на меня.

Боится, похоже, вслух говорить, что ему становится лучше. Чтоб не сглазить.

— В общем, повезло тебе, капитан, Антона Игоревича встретить, — резюмировал Петрович. — Цени и служи верой и правдой.

Святогор усмехнулся и, вместо того что бы что ответить, продолжил свой рассказ:

— В общем, барон проиграл. Красновы выставили условия — распустить гвардию, отдать часть земель, признать вассальную зависимость. Мещерский согласился, лишь бы семью сохранить. В последний момент он освободил нас от присяги. Сказал — уходите, вы свободны. Это было условие Красновых, они не хотели, чтобы у Мещерских остались верные люди.

— Так себе у тебя история, — кисло проговорил Петрович.

— А то ж, — усмехнулся Святого. — Мог Империи служить дальше верой и правдой, а что в итоге? Стал калекой без денег, без земли и без будущего… Но самое смешное, что генеральский сынок, из-за которого меня выперли из армии, сейчас командует целым гарнизоном. А мне приходится торговать резными медведями на Сенном рынке.

— Уже не приходится, — заметил я.

— Уже нет, — кивнул он. — И я это ценю, хоть и не до конца понимаю, что за чудеса сегодня со мной происходят.

Машина свернула на дорогу к Чёртовой Лапе.

— И вот ещё что, Северский, — Святогор подался ближе к окошку. — Мещерский был последним достойным человеком, которому я служил. Я думал, таких больше не осталось, но потом появился ты. Сначала вмешался в драку, в которую тебе лезть не было никакого смысла. Потом притащил калеку к себе, вылечил, еще и службу предложил. Либо ты святой, либо безумец. Но знаешь что, леший их всех забери, меня устраивают оба варианта! Главное — я вижу, что ты достойный и я пойду за тобой до конца.

Он сверкнул глазами, а я молча кивнул, принимая его слова.

Пару минут спустя Петрович надавил на тормоз, и «Егерь» плавно остановился у обочины.

— Антон Игоревич, мы почти на месте, — доложил наш водитель. — Дальше как?

Я посмотрел в окно. Впереди, за редкими деревьями, угадывались очертания крыш. Где-то там ждала баба Галя со своим биноклем и верным големом Мишкой.

— Глуши мотор, — велел я. — Дальше пойдем пешком. И тихо.