Глава 34 · За тобой сквозь время

— Отец, куда мы идём? — раздался позади юношеский голос, сломавшийся совсем недавно.

Рустаму вчера стукнуло пятнадцать, возраст совершеннолетия.

— Увидишь, сынок.

По росту он уже догнал меня и был хорошо сложен, совсем как молодой воин, но вот в магии его сестра Любава поспособней будет. Это не мешало мне гордиться им и воспитывать должным образом. Как и все отцы, я не видел в нём недостатков.

Мы выехали из Вологды ещё рано утром и теперь, в этот осенний пасмурный денёк, пробирались через туманную чащобу по узкой тропинке: я впереди, а он следом. Только мы вдвоём. Навряд ли найдётся какой сумасшедший, кто рискнёт на нас напасть, а монстров здесь местные давно не видали.

— Я хочу, чтобы ты извлёк из этой поездки урок.

— Какой урок, надо кому-то надрать зад? Только скажи, бать, я всё мигом сделаю, — Рустам подбадривающе хлопнул по шее своего скакуна и откинулся обратно в седле.

Не обращая внимания на его последние слова, я выкатил реплику в духе древнего мудреца, но по-другому эти слова не донесёшь в горячую голову.

— Каждый твой поступок будет отражаться на репутации семьи. Это не то же самое, что жить одному или быть простым воином. Да, я знаю, ты любишь всё решать напрямую через мордобой, но в будущем от тебя потребуется гибкость. Умение махать мечом не главное в жизни.

— Если ты про Белинского, то он сам спровоцировал драку, — оправдываясь, запротестовал сын. — Этот гад не в первый раз поносит твою честь. Да если бы не ты, мы бы никогда не закрыли «Северную»!

— Вот как, значит. Ты избил его за моё доброе имя?

— Мне неприятно, что тебя называют убийцей, ты этого не заслужил.

— Всем не угодишь и в каком-то роде они правы.

— Не говори так! Ты обменял жизни клириков на нашу свободу, это было лучшим решением. Я им всем позакрываю рты, — сжав кулаки, гневно проговорил Рустам. — Ты их спаситель, как они смеют… И почему ты сам не расскажешь правду?

— А она кому-то нужна?

— Она мне нужна.

— Но я действительно убил тех людей. Это был мой выбор, почти пришли.

Видно было, что ответ не удовлетворил сына, но я не стал развивать дальше эту тему. Если честно, давно плевать, что там думают разные князья или простой люд, у меня сейчас другие задачи. К тому же любое моё оправдание будет выглядеть жалко. Пусть ненавидят. Так даже спокойней императору.

Мы погрузились каждый в свои раздумья. Время в этом мире пролетело так быстро, что я не успел понять, когда сын успел вырасти. Из-за этого я с беспокойством всё больше думал о будущем, но не о своём.

«Какой же я дурак, что не завёл семью раньше».

От матери Рустаму достались чëрные волосы, а вот волевой подбородок и глаза от меня. Стоит заметить, характером на нас с Ривкой он совсем не похож: слишком вспыльчив.

К сожалению, я не так часто уделял ему время, поэтому жизненного опыта он набирался у воеводы. Я же в свою очередь был в курсе всего: Соловей отлично умел втираться в доверие и ладить со всеми, поэтому я и поставил его на эту должность.

Как-то раз он доложил мне, что Рустам по примеру отца хочет отправиться наëмником на войну с османами. Мать от беспокойства готова была разнести всë в пух и прах. Отпускать сына в магическую мясорубку и я категорически не хочу, но кто ему запретит? Он же тайком сбежит, что-нибудь придумает, кровь то горячая.

Уровень опасности в конфликте людей с людьми намного выше. От монстров ты всегда знаешь, чего ждать. Я не завидую тем, против кого сам воевал: многие погибли страшной смертью, либо даже не поняли в какой момент они умерли. Нельзя недооценивать наших врагов.

Мы добрались до едва приметной заросшей сухим кустарником пещеры и спешились, оставив игнисов у входа. Эта порода слишком умна, чтобы убегать и могла за себя постоять.

Я раздвинул ветви магией ветра и, пригнувшись, вошëл внутрь, позвав за собой сына. Спустя десять метров мы выпрямились и зажгли магический огонь. Дальше проход расширялся. С потолка капала вода, иногда было слышно, как в углу шуршит грызун, воздух наполнился железистым запахом.

— Господин, — прохрипел голос впереди и Рустам дёрнулся, он то не обладал некромантским зрением и не видел подходившего бесшумно мортиканта-смотрителя. — Всё готово как вы просили, мы собрались.

— Отлично, — кивнул я и мы прошли ещё несколько сотен шагов прежде чем оказались внутри искусственно созданного помещения, огромного пустого зала с гладкими серыми стенами.

Там на каменной плите, раздвинув в стороны руки и ноги, лежал голый человек. На нём не было оков, цепей или чего-то ещё, однако сдвинуться или спрыгнуть он не мог.

— Кто это? — спросил Рустам, но замолчал, когда увидел подошедшего сбоку лысого мордоворота в мясницком фартуке, измазанном в крови.

Он замахнулся огромным тесаком и отсëк руку пленнику. Вытерев плечом ошпаренную щеку, экзекутор буднично толкнул обрубок в стоявшую неподалёку тележку с солью.

— Мой давний враг, — пояснил я сыну.

На его глазах отрубленная у предплечья рука вылезла из обрубка как макаронина и сформировалась в миниатюрную пятерню. Проталкиваясь вперёд и хлюпая, она разрасталась также вширь, покрываясь тканями, проводя новые кровеносные сосуды, формируя жёлтую жировую ткань и мышцы.

— Фокус-покус! — захохотав, прокричал пленник и приподнял голову, наслаждаясь реакцией мальчишки.

ХРЯСЬ!

И выращенная рука снова была отрублена мясником. Собрав полную тележку конечностей, он покатил её в соседний цех, где мясо уже развешивали на крюки и готовили к дальнейшей обработке другие работники-мортиканты.

— Его называют Артист, когда-то своей жестокостью и больной фантазией он снискал себе дурную славу. Бессмысленные убийства ради потехи, пытки, издевательства — не было греха, которого он не совершил. Так бы и продолжалось, не попробуй он навредить моей семье.

— Его нельзя убить?

— Точно! Я бессмертный пха-ха-ха! Я нужен своему Повелителю, нужен твоему папашке. Я полезный, кушайте меня, прошу к столу. Только слюнявчик не забудь, салага, — он прервался на истеричный хохот.

Истощавший в край и измученный постоянными трансформациями он давно потерял свой «товарный» вид, что отразилось и на психике. Мясник снова заскрипел колëсиками новой тележки с солью. Однако в этот раз он отрубил сразу таз и принялся вытаскивать потроха как гирлянду.

— Смотри, не отворачивайся, — велел я сыну, заметив, как тот испытывает сочувствие к мучениям Артиста. — Если его отпустить, он убьëт твою сестру, твою мать, наших домашних. Внимательно смотри. Я мог бы избавиться от него пятнадцать лет назад, но какой в этом прок? Чем мне тогда кормить остальных мортикантов?

— Так ты специально оставил его в живых?

— Так он принëс больше пользы.

Хоть Рустам и бывал часто в резервациях, но в настоящем сражении, где вокруг гибли товарищи, он не участвовал. Он не знал, что такое убить человека, наивно сравнивая это с тренировкой на монстрах. Поэтому он согнулся пополам от позыва рвоты.

— Готов ли ты поступать на войне также? Если нужно будет допросить врага, пожалеешь? — в этот момент я ощущал себя тварью, но я не хотел, чтобы чёрно-белый мир в его голове слишком рано забрал у меня сына. — Османы с пленными не церемонятся, их некроманты не дадут тебе рано умереть.

— Это нечестно, отец.

— Лучше ты увидишь всë так.

— Слушайся папку, сопляк, иначе будешь как я… Хочешь на моë место? — сплëвывая кровь, просипел мортикант, а потом неожиданно добавил. — Ты БУДЕШЬ на моëм месте и тогда я сдеру с тебя кожу на чехол для контрабаса, флщ, — карикатурно облизнулся он.

— Заткнись, урод! — выпрямившись и сжав кулаки, произнёс Рустам.

Я потрепал его по плечу и не глядя обратился к Артисту.

— Ты забыл своë место?

— Я вижу, она тебя жрëт, Аластор, ты скоро сдохнешь и тогда я приду. О да, я буду нежен и с твоей женой… Сначала она увидит мой концерт, загоню ей в жилы спицы и будет хлопать как миленькая, твоя сучка… Культурная программа включена-с… П-простите, мой Повелитель, — угрожающие интонации вдруг сменились на плаксивые, виноватое выражение лица и округлившиеся глаза говорили, что он снова пришëл в сознание.

— Умолкни! — утробно пробасил мясник и со свистом рубанул Артиста по шее, на плите осталась только плачущая голова, остальное тело упало в тележку.

— Думаю, достаточно, — поглядев на сына, сказал я. — Подожди меня снаружи, я скоро приду.

— Хорошо, отец.

Когда шаги позади стихли, я подошëл к Артисту и коснулся его лба.

— Про жену было лишнее.

— А что ты мне сделаешь? Хуже чем есть, уже не будет, ха-ха! Я тебе нужен… Я полезен…

— Ошибаешься.

— Погоди, а как же… Не убивайте меня, Повелитель, нет!

Из моей ладони заструился густой антрацитовый свет и мортикант с ужасом догадался, что его час пробил.

— Ты мне больше не нужен.

Зубы Артиста застучали, а глаза запрокинулись. Прямо сейчас его тело уничтожалось на всех уровнях мироздания той самой силой, что пыталась сделать из меня бога Смерти. Это был опасный шаг, ведь я намеренно все эти годы не использовал некромантию, чтобы не взять случайно последний сотый процентиль.

Сама суть техники Артиста была стëрта чистой тëмной стихией. Спустя пару секунд его голова рассыпалась в пепел, а теневое царство пополнил ещë один камушек. Так завершилась жизнь трусливого душегуба и не только его.

— Ваша служба закончена, ступайте с миром, — сказал я Кудяблику и вышедшим вслед за ним мортикантам.

Здесь собрались все мои слуги, когда-то принëсшие присягу. Тут были и те, кто помогал убивать полубогов, и участвовал в закрытиях Брешей, и в охоте на отступников, вообще все. Большинство из них поняло, что сейчас будет, и смиренно ждало.

Я подарил им быструю и лëгкую смерть, а когда выбрался наружу, заделал вход жидким камнем, который в течение минуты застыл и навсегда запечатал склеп.

— А как же они оттуда выберутся? — спросил Рустам.

— Ничего, там есть запасной выход, — соврал я сыну и мы поехали обратно.

* * *

Вечером того же дня.

— Как прошло? — спросила Ривка, нежно гладя меня по груди.

Мы лежали в постели и готовились отходить ко сну. Дома так тихо.

— Он пока не готов. Слава богам, сам это понял.

— Спасибо, — я почувствовал, как она с благодарностью прижалась ко мне ещë сильней. — С Белинскими я всё уладила, жалобу они отзовут. Надо только заглянуть к ним в четверг на приём… Хотят похвастаться знаменитым гостем перед друзьями, тебя ведь не выцепишь. Брось им кость, что тебе стоит?

— И какой пример я подам сыну? — я убрал тëмный локон еë волос за ухо и провëл пальцем по щеке. — Рустам прав, они ещё легко отделались. Пусть жалуются я никуда не пойду.

— Ммм, они не последние люди в Вологде, Артём, может не надо?

— Какая ты у меня красивая.

— Не переводи разговор. Тебе тридцать три, а ведёшь себя как дитя малое.

— А может третьего? — с надеждой спросил я.

— Нет! Не-е-ет, — округлила глаза Ривка и попыталась выбраться из постели. — Я ещё от этих двух не отошла, только-только к работе вернулась.

— Не уйдёшь, — захохотал я и потянул её за ноги обратно к себе, будто гигантский кальмар тащит на дно утопающего.

— Сжалься!

— Пощады не будет! Ха-ха-ха!

* * *

Моя семейная жизнь была почти идеальной. Почти, потому что без проблем и шероховатостей не обходится ни у кого. Любящая жена, дети, преданные друзья и дружина — всего этого не купишь за деньги, но и денег у меня куры не клюют. Для полного счастья не хватало лишь одного человечка.

К своему стыду я ни разу за всё это время не смог снять грави-купол и поговорить с Софи. Я стоял рядом, держал руку на рычаге и тысячи раз проворачивал наши беседы в голове. Представлял, как пересказываю ей новости: что изменилось, кто с кем сошёлся, какие успехи делают дети… За те несколько секунд, что она пробыла на той стороне, тут пролетели целые годы, выросло новое поколение.

С моей стороны жестоко вот так рассказывать о моём счастье той, кто любит меня и заперт в клетке. У меня было и её тело и сама камелия, куда перекочевал разум Софи, но не было понимания, как всё повернуть вспять. Как заставить артефакт отдать ментальность обратно физическому телу?

Я копал везде, где только можно и в итоге остановился на создании рунического атланта. Даже с моими безграничными возможностями этот процесс оказался небыстрым. Космическая стоимость ингредиентов лишь одна препона к успеху. Каждая моя попытка отнимала месяц, месяц! И всё это время за мной следило несколько некромантов, подпитывало тело, разогревало и стимулировало мышцы и т.д.

Мои Абсолюты, словно драгоценные камни нанизывались на нить артефакторного рисунка, но стоило на пути появится неизученной стихии, как весь процесс прерывался. Это был парад случайностей, не зависящий от моей воли. Я мог лишь повысить вероятность создания и делать больше попыток, чем и занимался.

До тех пор, пока не получилось.

Сотканная из цветных стеклянных нитей, передо мной лежала реликвия, стоимостью с добротное королевство. До меня только недавно дошло, что медь для такого атланта не совсем подходит. Как только поменял материал, сразу всё получилось.

Опустошённый донельзя, я взял в руку нож. Всего одна мысль свербела сейчас в мозгу.

«Что дальше?»

Да, что дальше? Какое заклинание мне нужно применить, чтобы вернуть любимую?

— Вылезай, — приказал я своему божественному пленнику и тот с неохотой заговорил со мной.

— Вижу, ты делаешь успехи, — хмыкнул привычный голос, но было в нëм и что-то новенькое.

«Страх?»

— Я всë сделал как ты и сказал, а теперь отвечай, как мне закончить начатое?

Бог ответил не сразу, видимо, принимая какое-то решение.

— Предупреждаю, тебе это не понравится… Да что уж там — мне это не понравится!

— Всë равно выкладывай.

В привычной ему манере Клирикрос прощупал стенки своей «камеры» на предмет изъянов, думая, что вымотанный хозяин ослабил контроль. Ему невдомëк, что я контролировал и эти его поползновения.

— К сожалению, подобное меняется на подобное.

— Что ты имеешь в виду?

— Чтобы вернуть Софи обратно в родное тело, тебе нужно найти того, кто готов бескорыстно и добровольно пожертвовать собой ради еë блага. Много знаешь таких людей? — иронично закончил он, а я забарабанил пальцами по столу.

— Значит, не ошибся.

— Тебе не обязательно это делать, Аластор. У тебя счастливая семья, дети, вторая жена. Зачем рушить то, что с таким трудом завоëвывал? Просто оставь всë как есть, девчонке не помочь.

— Трясëшься за свою задницу?

— Полегче, иномирец, — вспылил вдруг Клирикрос. — Вижу ты не хочешь стать следующим богом смерти, поэтому ты никогда, слышишь, никогда меня не убьëшь. А если не перестанешь обращаться со мной как с рабом…

— То что? — сузив глаза, спросил я своего невидимого собеседника, но тот быстро взял себя в руки и замолчал. — Навредишь моим потомкам, это ты хотел сказать, лживый женоубийца?

— А знаешь что? Давай. Давай, разрушь всë до основания, а я посмеюсь напоследок. Вперëд, чего ты ждëшь? — спросил желчный голос и ринулся дальше в атаку. — Что не можешь? Тогда забудь девчонку и я тебе гарантирую: после реинкарнации пальцем не трону твоих. Живи, радуйся, зачем тебе вторая жена, одной мало? Ну так их миллионы, бери любую.

Я захлопнул этого умника в ментальный куб, чтобы не слышать раздражающий голос у себя в голове. Рунический атлант завернул в тряпочку и спрятал за пазуху. Некроманты и слуги, что обслуживали меня удалились минут двадцать назад, так что я сам запер мастерскую и вышел на цветочную аллею..

— Великий мастер, примите мои поздравления, — произнëс Веремей, почтительно поклонившись и давая мне дорогу.

То же самое проделали и остальные мои возрастные «ученики», коих за эти годы скопилось немало. Я не скрывал свои навыки, не делал из них секрета, поэтому любой достойный артефактор мог приехать в Вологду и попросить аудиенции. Достойный значит уже состоявшийся или подающий надежды. Непригодных посетителей отсеивала Ривка с Елисеем.

Странно, но именно артефакторы, алхимики, друиды и прочие «ремесленники» от мира магии оказывали мне наибольшее уважение. Оно и понятно, для них есть только чистое мастерство в отрыве от личности. Поэтому они и чествовали одного из них, признавая заслуги.

Весть об успешном создании рунического атланта уже облетела усадьбу и ждали только моего выхода.

— Поздравляю…

— Поздравляю…

— Примите мои…

— … это честь…

После долгих поисков, бессонных ночей и нечеловеческих усилий я пересëк финишную черту, но где же мой приз? Неужели все эти старания были бессмысленными? Я извëл себя до такого состояния, что не могу заниматься целительством, моя жена в коме, а большая часть людей за пределами поместья меня ненавидит или боится.

— Папочка! Папочка, ура, я тебя нашла! — звонкий детский голос вывел из усталой задумчивости и мне в ногу вцепился всей душой любимый комочек жизни.

— Привет дорогая, отпустишь меня? — я погладил Любаву по голове и услышал недовольное.

— Нет, а то ты опять уйдëшь, я тебя никуда не отпущу, ты мой.

— Твой, твой, давай на ручки, — я поднял еë одной рукой и та сразу же обвила меня за шею как репей, от неë пахло медовым печеньем, цветами и какими-то маслами.

— Опять мамины духи стащила?

— Я чуть-чуть, честно-честно! А что это у тебя? — она нащупала у меня за пазухой твëрдый предмет и мигом его достала. — Эта та штука над которой ты работал?

Она помахала из стороны в сторону стеклянным атлантом, да так, что стоящий рядом мастер чуть не поседел от одной мысли, что девочка его нечаянно выронит и разобьëт. Артефактор даже перестал дышать, готовый прыгнуть под ноги и поймать редкий нож.

За обладание такой вещицей люди готовы переступить через нормы морали, но для меня это была не более чем стекляшка, ведь самое настоящее сокровище в руках держал я.

Мне повезло, как же мне повезло. Минутная слабость и замешательство тут же рассеялись и я понял для кого и для чего всë делал. В своей привычной манере я взгромоздил на себя всю ответственность за этот мир.

«Я всего лишь его часть».

— Ты мой приз.

— Что папочка?

— Ничего, солнце, аккуратней, а то поранишься, отдай дяде ножик.

— Держи, бородач, — сказала она Елисею и передала артефакт.

В скором времени его облапают и обнюхают со всех сторон, ну а мы пошли пить чай. Вкусный чëрный чай с медовым печеньем. Будем говорить, смеяться, сплетничать, будем просто жить.

* * *

На следующее утро.

— Где Артëм? — Ривка почувствовала что-то неладное с утра, когда рука нащупала позади себя пустоту. Кровать давно остыла и она не помнила, чтобы её муж вернулся ночью. Кажется, спросонья она почувствовала его влажный поцелуй и снова забылась сном.

Сама не зная почему, она выбежала в одной сорочке в коридор и почувствовала, как сжимается от боли сердце.

— Госпожа, добрый день, — невозмутимо поклонился ей дворецкий и предложил свою помощь.

— Где мой муж?

— Артём Борисович изволили-с рано утром покинуть усадьбу.

Словно по наитию она пошла вперёд, отмахиваясь от предложений слуг, всё плыло перед глазами. Хотелось выбраться на свет, вдохнуть свежего воздуха. Немедленно!

Кто-то заботливо накинул ей на плечи плащ и открывал все двери. Она поблагодарила и услышала сбоку надтреснутый голос Егорки. Парень шустро накинул ей на ноги сафьяновые тапочки и освободил дорогу. Толчок ладонью и вот она вдыхает холодный воздух Вологды.

Садовник, кативший тележку, тут же бросил её и поклонился своей госпоже. Во дворе суетились слуги, кучка мастеров-артефакторов после завтрака возвращалась обратно к месту работы. Снизу кто-то требовательно теребил за платье.

— Мама, мама смотри у меня новый друг.

— Что? — непонимающе она опустила взгляд и увидела уродливого голема с непропорционально большой головой и маленьким туловищем, он не мог нормально ходить, поэтому толкал сам себя руками и ногами, один его глаз был ниже другого, а нос-картошка забился травинками от частых перекатов.

— Это просто чудо, дорогая, — запахнувшись от холода, Ривка спустилась с крыльца и сделала несколько шагов вперёд, оставив Любаву позади.

Что-то изменилось, но она не могла понять что. Ворочая головой вокруг, она искала источник своего беспокойства и вдруг увидела, как дверь знакомого сарая качнулась и из него вышла озирающаяся женская фигура. Она щурилась на осеннее солнце и прикрывала лицо ладонью какое-то время, а потом поправила белокурые волосы и уверенной походкой пошла ей навстречу.

— Барыня! Барыня, беда! — раздался голос со стороны ворот и оттуда на пылающем игнисе ворвался Юра Пичуга, он так спешил, что свалился из седла, выронив непонятный белый булыжник из руки.

Испугавшись, он быстро поднял его и вытер от грязи.

— Беда, Артём Борисович, кажется… всё…

— Ты совсем сдурел, что значит всё? — грозно прикинул на него Егорка и схватил за грудки. — Что с ним случилось и почему ты, старый дурак, бросил его?

Парень одним движением запрыгнул на игниса и готов был мчатся на помощь своему господину, но затем последовало сбивчивое объяснение.

— Его Сиятельство с утра попросил составить компанию. Дал поручения, некоторые бумаги, ничего необычного. Спрашиваю, куда мы едем? Он молчком и всё говорит, говорит, что да как выгодней сделать, а я спросонья только и успеваю головой мотать и запоминать. Потом похлопал меня по плечу, сказал забрать какой-то камень и отнести вам и что-то там про «достойно или умри», а я… А я… — задыхаясь от слёз прервался Пичуга и быстро вытер лицо рукавом. — Я, дубина, всё думал зачем мы пришли к этой Бреши? Он возьми да порежь себе руку этим стеклянным ножом и шагнул внутрь…

После этих слов Ривка почувствовала как земля уходит из-под ног и завалилась вперёд.

— Барыня!

Воздух наэлектризовался и в последний момент её успели подхватить чьи-то руки, а затем она упала в обморок.

* * *

— Очнулась, подруга? — спросил её голос из прошлого, Ривка открыла глаза и увидела сидящую рядом с ней Софи, в том виде, что и познакомилась с ней пятнадцать лет назад.

Девушка накинула ногу на ногу и мрачно покачивала носком сапога. Откинувшись в кресле, она больше смотрела в потолок, чем на неё.

— Он ко мне заходил перед тем как… Ну ты поняла, — продолжила она, стараясь сделать безразличный вид. — Тебе там записка, — Софи кивнула на тумбочку, где лежало распечатанное письмо.

— Ты что читала? — возмутилась Ривка и схватила пару исписанных листов.

— Конечно читала, я вообще-то и его жена тоже.

Ривка подавила внутри себя раздражение и впилась в буквы, которые складывались в привычную уверенную интонацию Артёма.

— Дурак, я пыталась его отговорить, но он упрямый как баран, — раздражённо махнула белокурой головой Софи, но подавленный вид Ривки заставил её смягчиться. — Да не реви ты, не умер он.

— Как не умер? — шмыгая носом, с надеждой подняла голову женщина.

— Он сейчас в другом месте. Далеко-далеко от нас, ищет способ как вернуться и мы ему поможем, слышишь? Не надо тут нюни распускать, вот, — она положила на стол серебристо-белый камень, который притащил с собой Пичуга.

— Что это?

— Останки бога света.

— И как это нам поможет? — Ривка накинула на плечи шаль и встала с кровати.

— Не знаю, но он оставил нам свои книги, ответ должен быть там.

— До сих пор не верю, что он так поступил, почему? Вчера играл с дочкой, всё было идеально… Какая муха его укусила?

— Можешь винить меня, если тебе так удобно, — ответила Софи, ожидая словесного «удара» и проклятий, но вместо этого её соперница, уже совсем взрослая женщина, подошла к ней, нагнулась и обняла.

От неожиданности путешественница во времени растерялась и весь её напускной тон слез как некачественная краска, обнажая спрятавшуюся внутри девочку.

— Всё в порядке, дорогая, ты дома. Тебе пришлось тяжело, я знаю, всё закончилось, поплачь.

— Я не хочу…

— Хочешь.

— Я… Не… Х-хочу-у-у, — её прорвало и из груди к горлу подступила сдерживаема лавина эмоций.

* * *

Месяц спустя, Архангельская губерния.

— Долго нам ещё? — спросила Софи своего спутника и поправила лямки походного рюкзака.

— Почти пришли, — глаза Ломоносова покрылись пеленой, так бывало каждый раз, когда он сверял дорогу по мана следу.

Они уже не первый день шли по неприветливому ельнику в самую чащобу, туда где не ступала нога человека и главенствовала природа. Им то и дело приходилось расчищать путь перед собой магией. Благо знания фитомантии позволяли девушке не вредить окружающей природе и колючие кусты с деревьями сами «расступались» в сторону перед ней.

Окутавшее её руки зеленоватое свечение в благодарность подпитывала эти растения. Таким образом у них была тропа, но только вперёд, потому что позади тут же всё возвращалось на свои места.

— Стой, — предупредил настороженный голос Вани и обоих покрыл защитный барьер, надо сказать вовремя.

Затрещали сухие ветки и на них с разгона из кустов выпрыгнул мускулистый волк. Ударившись о купол, он потрепал истерзанной мордой из стороны в сторону и вновь ринулся в атаку. Когтистая лапа со страшной силой влетела в барьер, но снова ничего. Очнувшись после первого шока, Софи вытянула руку вперёд и из-под земли пробилось четыре ростка, что тут же выросли в прочные и гибкие ветви.

Они опутали лапы зверя и растянули их в стороны, мгновенно обездвижив. Только истекающая слюной пасть клацала в бешенстве и пыталась дотянуться до людишек, нарушивших покой леса.

— Он неживой, это умертвие, — быстро разобрался Ломоносов и тут же схватился за горло.

— Ваня! Что с тобой? — Софи поспешно достала из сумки исцеляющее зелье, но когда попыталась влить его в рот спутника, увидела, как его шею сдавливает пепельная удавка.

— Отойди! — быстро велел тот, но было поздно, серая многоножка выскользнула из рукава Вани на еловый опад и, перебирая лапками, добралась до одежды девушки.

Та в страхе выпрямилась и затрясла ногой, мгновенно забыв, что она вообще-то сильный маг растений. Пара секунд и Софи тоже ощутила ободок на шее и упала на колени. Удушье парализовало, рядом валялся Ломоносов, пытаясь вырваться из ловушки. Из его рук сочился мощный свет, способный расщепить что угодно, но это не помогало.

— Что вы здесь забыли? — строго спросил недовольный мужской голос с хрипотцой.

Хватка ослабла и Софи смогла поднять голову, чтобы рассмотреть пленившего их мага.

— Пётр? Это я Софи, помнишь меня?

Обросший седой бородой и весь в лохмотьях, как какой-то леший, некромант шагнул вперёд и посмотрел на неё будто на призрак из прошлого. Щеку мужчины пересекал большой белый шрам, намекая на столь страшную рану, что даже тёмному магу не удалось убрать её последствия. Волосы на ней совсем не росли.

— Что за чертовщина? — его глаза округлились, а рука без двух пальцев потянулась вперёд, чтобы помочь ей встать. — Как вы меня нашли?

— Ваня, — напомнила и одновременно ответила она, Аничков ослабил хватку на клирика, раздался судорожный вздох.

— Можем поговорить? — спросила Софи.

Аничков медленно обвёл обоих взглядом и отвернулся.

— Нет, убирайтесь отсюда, — он сжал и разжал ладонь, призванный волк превратился в пепел и тоненькой струйкой втёк в руку хозяина, оставив после себя желтый клык.

Спрятав его в кармане стёртой куртки, некромант отвернулся, чтобы уйти.

— Тебе неинтересно узнать, зачем мы пришли?

— Девочка, я не пойду обратно служить Барятинскому, я всё — отработанный материал, так ему и передай.

— Артёма больше нет.

— Что? — это известие удивило одичавшего мага и он обернулся. — Впрочем, вам же повезло, что он сам себя убил.

— Откуда ты знаешь? — в этот раз удивилась уже Софи.

— По-другому быть не могло, он же Отчуждённый… Пожалел вас. Хороший был маг, но это ничего не меняет, — строго закончил Аничков.

— Может, тогда это заставит тебя выслушать нас? — подал голос Ломоносов и достал из рюкзака светящийся белым камень, взгляд Петра буквально вцепился в него.

— Идите за мной, — бросил он через плечо и Ваня с Софи облегчённо кивнули друг другу.

Путь к «берлоге» бывшего некроманта Барятинских пролегал через уйму автономных ловушек от случайных наглых людишек. Девушка даже успела разглядеть пару обглоданных черепов в кустах. Хозяин здешних мест был не очень-то гостеприимен.

— Сюда, — прокряхтел он и откинул наземную дверь своей землянки.

Удивительно, но сырости внутри почти не чувствовалось, вероятно это из-за развешанных тут и там пучков магических растений, что её впитывали и светились тусклым светом. Это позволяло обходится без ламп, свечей и прочих радостей цивилизации.

Пока Ломоносов коротко рассказывал Аничкову о произошедшем, Софи прошлась вдоль полок, заваленных всякими резными зверушками. Пётр оказался довольно рукастым, ну или это от бесконечного безделья его вдруг потянуло на творчество. Деревянная медведица с медвежатами, миниатюрные домики один в один как настоящие, поднявшийся на дыбы конь с застывшей в воздухе гривой и многое другое.

Но красота не была главной их особенностью, каждая выполняла ряд задуманных хозяином действий, как только их касалась человеческая рука. Например, медвежата кувыркались вокруг своей матери, из окон дома выглядывала фигура толстой хозяйки, а конь то успокаивался, то вновь вставал на дыбы.

Поражённая мастерством отшельника, Софи неожиданно наткнулась на выделявшуюся из общей плеяды фигурку. Она единственная была из соломы и совсем в другой стилистике. Слепленный кое-как щенок с украшением в виде засушенной головки клевера.

— Эй там, не трогай её, что ты делаешь⁈

— Ой, прости, — Софи и сама не поняла, когда успела прикоснуться к поделке и та рассыпалась в пыль.

— Тебя не учили, что трогать чужое нехорошо⁈ — бешено пуча глаза, рявкнул Аничков.

— Успокойся, это всего лишь дурацкая кукла, — фыркнула Софи, не собираясь терпеть такого отношения.

Медленно выдохнув, Пётр снова повернулся к Ломоносову.

— Ты говоришь, что только некромант может возродить целительство и поэтому вы сюда припёрлись? У меня тогда вопрос: на кой-ляд я вам? Что не нашлось кого получше? Вон тот же Кишка.

— Кишка не подходит, — отрицательно покачал головой Ваня.

— Почему?

— Потому что Артём сказал, что магию исцеления вернёт лишь тот, кто потерял всё: у кого нет никаких желаний и корысти, кто навсегда утратил смысл в жизни и она ему неинтересна, — ответила вместо клирика Софи и оба наблюдали как недовольно морщится лоб «избранного».

— Я ненавижу людей, девочка, я и вас-то с трудом терплю, руки чешутся придушить. Он что-то перепутал.

— В любом случае он всё описал здесь, у нас есть инструкция, — Ваня похлопал по рукописной книге в кожаном переплёте.

— Охрененно, ну что ж почитайте её снаружи, а теперь валите отсюда, — костлявый палец указал на ступеньки наверх.

После короткой паузы Софи надвинулась на него как ураган.

— Слушай, думаешь я тут рада распинаться ни за что ни про что? Скулишь как побитый пёс: я ненавижу людей, ко-ко-ко, оставьте меня в покое, я весь такой несчастненький, никому меня не понять. Может, будешь уже мужиком и возьмёшь свои яйчишки в кулак? — она ткнула его пальцем в грудь. — Меня не было здесь всего пятнадцать лет, а ты успел опуститься хуже какого-то бродяги. Твоя жена…

— Не трогай мою жену, — предупреждающе прервал её Аничков.

— Твоя жена не заслужила узнать во что ты превратился, — продолжила Софи, — Во имя её памяти и памяти своих детей хотя бы попытайся.

Желваки заиграли на скулах некроманта, видно было, что он еле сдерживался прогнать их взашей, но Пётр утихомирил этот порыв.

— Показывай, что он там написал, — чеканя каждое слово, велел он Ване и тот открыл записи на нужной странице.

Барятинская вышла наружу подышать воздухом, этот разговор отнял у неё много сил. Она не имела права на ошибку, ведь запуск магии исцеления лишь одна из первых ступенек, которые ей придётся преодолеть, чтобы вернуть любимого в этот мир. Артём оставил ей и другой томик сложнейших магических изысканий. Пока что она не в состоянии понять о чём там идёт речь, но он верил в неё.

«Только ты сможешь это сделать, ни один человек за день не смог бы запустить заклинание Клирикроса, а ты смогла. Ты справишься».

Кажется, муж верил в неё больше чем она сама. Она обхватила ладонью трясущуюся руку и попыталась успокоится. В той книге было что-то о вратах. Переделанная концепция телепортов Клирикроса, только конкретно эти могли использоваться «обычными» людьми и должны открываться в другие миры.

«В каком из них сейчас ты?»

Этого никто не знает, но чем раньше она откроет врата, тем быстрее увидит любимого. Она его не подведёт.

Спустя пару часов вся троица вышла наружу и растормошённый Аничков взял в руки белоснежный камень.

— Начинаем, — кивнул ему Ломоносов и рукой отодвинул Софи назад, оба покрылись защитным барьером.

Некромант сосредоточился на лежащей под ногами раскрытой книге и сделал несколько пассов руками. Гем завис в воздухе. Посланцы не говорили, но Аничков сразу догадался — одна ошибка и он отправится к праотцам. Собственно, он не боялся умереть. Пустой внутри он забыл, что такое страх, что такое любить, чего-то желать. В этом плане жизнь в лесу была для него идеальным выходом из ситуации. Тут всё подчинялось древнейшим законам существования: убей или будешь убит сам. Всё просто.

Следущая стадия соединила его ментальное тело с останками бога света. Тысячи мельчайших каналов впились в него, напитывая божественной маной. Барятинский так рассчитал пропорцию, что она должна была смешаться с человеческой при этом не уничтожив владельца. Ведь сосудом для бога света могли стать очень немногие. Здесь же говорилось о заимствовании силы.

По сути гем это магический замок, а он, Пётр, ключ от него. Сейчас они соприкасались на ином уровне существования, активируя все пазы. Когда это произошло, в сознание хлынула адская боль. Его тело мгновенно раскалилось, покраснело, а потом наружу пучками света вырвалась родная мана. Та, что не хотела смешиваться.

Благо он некромант и привык к таким нагрузкам, потому справился, но неожиданно, всё равно повалился на землю.

«Что это?»

Его правая нога отвалилась от туловища и левая здоровая рука тоже, как какой-то разросшийся ноготь. Она покрылась струпьями и сгнила у него на глазах, пузырясь трупными газами. Так прошёл отказ от некромантии. Договор Сопричастности был разорван, а следовательно смерть больше не покровительствовала ему, отобрав дарованные конечности.

Камень всё ещё парил в воздухе, осталась последняя стадия. Первое заклинание. Поднявшись одной рукой, Пётр сделал усилие, чтобы не упасть и застыл на месте, сидя на земле.

«Прямое воздействие. Только прямое воздействие. Излечись».

Он больше не видел окружающий мир как раньше. Некромантское зрение не подсвечивало притаившихся Софью с Иваном, а также множество других зверей в лесу. Аничков словно ослеп, но вместе с этим обрёл что-то новое. Сжимая обрубок оставшейся рукой, он буквально заставил его быть живым. Плоть создавалась напрямую, без использования ресурсов тела. Раньше надо было чем-то жертвовать, но сейчас строительный материал брался из ниоткуда!

Точно также выросли и отрубленные давным-давно пальцы, результат стычки с бандой отступников. Через пару минут он был полностью здоров, даже тот самый неисчезающий шрам с рубцовой тканью заменился на здоровую кожу. Так чувствует себя вылупившаяся в мир бабочка после долгой фазы куколки.

Обряд закончился, когда он вновь коснулся камня. Повисшие в воздухе завихрения древней энергии тут же исчезли, послышалось привычное пение птиц и звуки леса.

— Что теперь? — спросил целитель подошедшую к нему Софи и разочарованно добавил. — Я думал эта штука наполнит меня новыми смыслами, но всё осталось как есть.

— Разнесём эту магию в народ. Ты теперь первомаг и наш учитель.

— Чего? — удивился Аничков, — Да я сам ни черта не понял, какой из меня учитель?

— Мы поможем, — Ломоносов протянул бывшему некроманту руку.

— Думаю, я сто раз об этом пожалею, ну да ладно, — Пётр пожал её и все трое засобирались в полный опасностей новый путь.

«Надеюсь, тебе там икается, Аластор», — подумал про себя Аничков, ещё не осознавая, какую важнейшую роль он сыграет в будущем, как люди в империи и за её пределами увековечат его имя за исчезновение всех болезней. Оно встанет наряду с тем, кто… Впрочем, это уже другая история.