Глава 14. Хороший знак

– Нападай! – выкрикнула и тут же увернулась от прямого в голову.

Как оказалось, Неваляшка отличный воин, если ты не пытаешься размазать его по стенке. Его навыки действительно впечатляли. Так как я не использовала магическую составляющую своей силы, а только физическую, то смогла в полной мере ощутить виртуозное владение боевыми искусствами от первого генерала ада. К слову, долго уговаривать Хлорку провести со мной спарринг не пришлось. Он с удовольствием согласился на реванш. Остальные, в лице Астарота и Мерихима, стояли у стенки и ждали своей очереди. Не дождались. После Бельфегора сил не осталось.

– Теперь я понимаю, почему ты генерал, – задыхаясь от нехватки воздуха и недавнего удара под дых, похвалила князя.

– Это не все мои способности. Просто на самые опасные наложена печать, – горделиво похвастался демон и сел на скамейку. Сломанную моим падением ранее, стоит заметить.

– В смысле? – Меня насторожили слова князя.

– Владыка лично наложил на всех нас печать блокировки сил, чтобы наше присутствие не разрушило ваш «прекрасный» мир.

Он так произнес слово «прекрасный», что даже я скривилась. Презрение к земной жизни у демонов было за гранью понимания. То ли они ненавидели людей за то, что они так хорошо живут, то ли испытывали отвращение, что после жизни они попадали к ним. Если существуют грешники, то и мир не так прекрасен. В чем-то они, конечно, были правы, но не во всем. Земля действительно прекрасна, со всеми ее достоинствами и недостатками.

– Получается, ты показал мне вчера не всю свою мощь?

– Далеко-о-о не всю, – подтвердил мои подозрения Мерихим, передавая полотенце.

Он был самым странным и пугающим из всех князей. Его бесцветные глаза, затянутые белесой поволокой, неимоверно пугали, а ярко-алый рот наводил на мысли о рационе из младенцев. Левая часть лица демона была полностью неподвижна, будто мертва. Уголок губ был опущен слева и приподнят справа. Как олицетворение жизни и смерти в одном существе.

– Я управляю душами. Это моя сила. Я легко могу заставить людей делать то, чего им не хочется, или вообще переписать их личность, изуродовав суть. Как думаешь, можно пускать такого, как я, в мир без печати? – Блеклые глаза уставились на меня, будто сканируя.

– Нет, – выдохнула, совершенно забывая о недавней боли в солнечном сплетении.

– Конечно, нет! Да смертные вокруг меня просто посходили бы с ума. Одно мое присутствие выжигало бы их естество! – запальчиво пояснил Мерихим, совершенно отличаясь от себя самого минутной давности.

Он был спокоен, терпелив, вообще напоминал статую, пока внезапно его не переклинило, и он не стал запальчиво разъяснять мне устройство своей силы.

Странные существа. Непредсказуемые и опасные.

– А что насчет тебя? – Я перевела взгляд на Астарота.

Этот парень выглядел не менее странно, чем его братья. Глаза цвета пепла со зрачком-ромбом, одна черная бровь значительно выше другой и представляет собой перевернутую галочку. Он будто все время проявляет скепсис и недоверие ко всему вокруг. А еще мое внимание привлекли длинные пальцы рук. Такие бывают у пианистов. Или это люди с длинными пальцами идут в пианисты, что не играет особой разницы.

– Я обвинитель. В аду играю роль прокурора и избираю круг ада, в котором будет страдать душа. На земле же в моем присутствии люди от давления вины просто заканчивали бы свои никчемные жизни самоубийством. – Он сказал это ровно и без каких-либо эмоций. Точно, как прокурор.

– Боюсь спрашивать, но уж очень хочется знать. В чем твоя ужасающая мощь? – И я посмотрела на Бельфегора.

– Сила. Мне присуща чудовищная физическая мощь. Не будь печати, от одного моего удара мог образоваться кратер глубиной в тридцать метров. – И литератор всея ада мне улыбнулся.

Впервые самая сильная единица в группе оказалась еще и самой начитанной. Возможно, даже мудрой. Это устрашало.

– Вы самые стремные демоны из всех восьми князей. Поэтому Люцифер не спешил пускать вас в ход?

Как-то умерла во мне вся вежливость после полученной информации. Эти ребятки были ходячим апокалипсисом, а уж в этом я разбиралась лучше всех.

– Из ада нам без печатей не выйти, а они не слишком приятны. Будто ноги вырвали. Мы не хотели идти, – чистосердечно признался Мерихим.

– Надо было еще и руки поотрывать, чтобы точно ничего не начудили!

Такая халатность со стороны Самаэля меня взбесила. А если печати спадут или будут повреждены, что тогда? Сгинет с лица земли народ одной страны, чего переживать. Остальные же останутся. Прям зла не хватало.

– Прости? Ты злишься, что мы здесь?

– Как ты догадался?! – язвительно бросила Бельфегору в лицо и направилась наверх, подальше от подвала с тремя карами мира.

– Но на нас печати. Твоей душе ничего не угрожает! – кричал вдогонку Хлорка, преследуя меня.

Кажется, они все пошли за мной. Какая синхронность.

Я резко развернулась на выходе из блиндажа и проорала вниз:

– У меня нет души! Я чертов всадник апокалипсиса!

Кажется, об этой маленькой детали трое князей позабыли. Однако я не ожидала того, что произойдет дальше, как и мои девочки, что сбежались на крик.

– В тебе есть душа.

Это произнесли тихо, уверенно и совершенно спокойно. Мерихим снова стал своей второй личностью, ледяной глыбой.

– Что? – Вопрос тоже был тихим, будто если я повышу голос, это мгновение разобьется на тысячи осколков и все сказанное станет ложью, лишь нашими потаенными желаниями.

– Когда Абаддон впустила вас в Бездну и открыла проход к кругу перерождений, для вас бытие сформировало четыре души. Только так вы могли родиться в мире смертных и сбежать с небес. Круг преобразовал вашу суть.

Я не знаю почему, но этому князю я верила. Мерихим управлял душами, значит, знал, о чем говорил. И он видел их в нас.

– Получается, мы смертны? – Голос Нади дрожал.

Мы все предполагали, что являемся бессмертными, пусть и обзавелись телами. Никто из нас не верил, что что-либо способно убить всадников апокалипсиса. Однако, стоит признать, ни одно существо до сих пор не смогло этого сделать. Или не пыталось достаточно сильно.

– Не совсем. Смертно тело. Когда оно погибнет, чистая душа отправится на перерождение, а вы попадете на небеса в своем первоначальном обличье.

Князь будто лекцию читал, а мы от его слов холодели внутри. Ведь если после смерти тела мы попадем на небеса, то вернемся туда, откуда начали. Нас просто запрут по клеткам и никогда не выпустят. Будем живым, но ненужным рычагом давления на Самаэля, и все наши мечты о свободе, спокойной жизни и счастье просто умрут, как и смертное тело.

– Так вот какой у них был план, – горько усмехнулась Вера.

Ей было тяжело осознавать, что вся моя задумка по спасению не что иное, как обычная отсрочка и последний в нашем существовании отпуск.

– Эти ублюдки должны были нас обезвредить и убить. Вот какое задание выполняли ключи. Сукины дети! – И Чума одним ударом развалила барную стойку вместе с куском стены.

Я не ожидала такого откровения. Получалось, что Костя пришел на землю, чтобы убить меня, и даже словом об этом не обмолвился. Если бы не противовес в лице князей, тетраморфы давно осуществили бы задуманное. Это гораздо легче, чем пытаться затащить нас на небеса силой. Этакий мгновенный телепорт к месту заключения. Смерть слишком мощный всплеск. Нас просто утянет вслед за душой, где после мы разделимся. Печальный и глупый финал. Сразу стало ясно, почему за нами послали только тетраморфов. Даже если бы нас не нашли, мы бы умерли от старости и возвратились домой.

– А если мы покинем тела, душа уйдет следом? Нас все равно настигнет смерть и транспортировка в тюрьму?

– Вы не можете покинуть тело. Душа держит вас, сковывает разрушительную суть и позволяет существовать здесь. Она отдельно не способна к существованию. Вы создали симбионт.

– И как тогда вы собирались забрать нас в ад? – криво улыбнулась Вера, усаживаясь прямо на обломки.

– Вместе с душой. Нужно было лишь запятнать ее, – как само собой разумеющееся произнес Мерихим.

Князь был уверен в своих словах. Тема душ была для него полем деятельности, и знаний у него было явно побольше. Еще бы! Откуда у всадников, запертых в клетке бо́льшую часть своего существования, хоть какое-то представление о душах.

– Раз ты такой разговорчивый сегодня, ответь на еще один вопрос. Почему после смерти мы отделимся от души? Мы же срослись с ней.

Какая-то важная мысль крутилась в голове, но я пока не могла ее правильно сформулировать, однако вопрос должен был мне в этом помочь. Девочки стояли возле меня ни живы ни мертвы. Надя просто опустила голову, уронив так любимые эклеры на пол. Люба смотрела куда-то вперед, явно ничего не видя перед собой. Только Вера зло улыбалась, готовая разорвать своего противника. Вот только некого было рвать.

– Недостаточно. Смерть – это всплеск силы. Его с головой хватит, чтобы разорвать хрупкие связи между вами.

Неутешительные новости, но они помогли мне сформировать еще несколько вопросов.

– А если бы союз был крепче? Что, если душа останется при нас после гибели?

Неожиданно девочки оживились. Они сначала посмотрели на меня, после чего испытующе уставились на Мерехима. И вот тут князь занервничал, как и его сородичи. Они начали что-то зло ему шептать и дергать за плечи, пытаясь увести. Мы нащупали то, что должно было нас спасти. Уж теперь отпускать, возможно, единственный путь к спасению я не собиралась.

– Люцифер оставил вас охранять меня. Сейчас вы всецело и полностью принадлежите мне и обязаны выполнять любые мои приказы.

Голос был тверд, поза грозной, а намерения прозрачны. Если этот князь не ответил бы на мой вопрос, я готова была выбивать из него ответ очень и очень долго.

– Отвечай!

И он сдался, как и остальные двое. Кажется, им было приказано не вступать в открытую конфронтацию. Как кстати.

Люци просто душка! Местами.

– Тогда душа утянула бы вас на круг перерождений.

– И мы вновь родились бы на земле? – У Нади аж глаза заблестели, и рука потянулась к эклерам, что сиротливо лежали в пакетике у ее ног.

– Да, – сквозь зубы выдохнул Мерихим.

В нем боролись две сущности. Одна хотела рассказать, другая запрещала это. Наверняка приказы неожиданно стали противоречить друг другу.

– А могут ли ангелы вырвать душу с перерождения или как-то повлиять на нее? – Вера тоже перестала бессильно злиться.

– Нет.

Категоричный ответ. Вот только дала его Люба.

– Может, я и всадник, но законы, которым подчиняется мироздание, знаю. Никто и ничто не имеет полномочий закончить жизнь души или прервать ее путь. Это повлечет непредсказуемые катастрофические последствия.

– Значит, нам нужно лишь достаточно слиться с нашими душами, и тогда никто и ничто не сможет управлять нами, – пришла к выводу я.

– Здесь есть одна маленькая неприятность, – вмешался в нашу радость князь. – Чем больше перерождений, тем больше душа будет поглощать вашу сущность. В результате это приведет к полной потере сил и даже памяти. Вы станете обычными людьми. Да, сейчас вы, возможно, выживете, но вскоре все равно перестанете быть собой.

И наступила тишина. Гнетущая и болезненная. Мы четверо осознавали все последствия своей свободы. Медленно, по крупицам, и до целой, объемной картины. Жизнь обычного человека. Без сил, без памяти, без частички себя. Однако без жертв ничто не обходится. Мы это слишком хорошо знали и верили, что свобода того сто́ит. У нас будет жизнь, а не существование.

– Сколько перерождений?

– Не более десяти. Душа – самая мощная сущность в нашей вселенной. Поглотит вас быстро.

Мы с девочками переглянулись, улыбнулись и переплели руки.

– Отлично. Попрощаемся в десятой жизни! – весело заявила я и разбила сцепку наших рук.

Оставалась только одна проблема.

– Хрум! А кто объединит нас с душами? Хрум-хрум!

Надя уже доедала пачку неизвестно откуда взявшейся соленой соломки. Мы даже не заметили, когда во чреве этой Саранчи исчезли эклеры. Однозначно хороший знак.