11 Глава

Хотелось зарычать на них, выказывая все то презрение и недоверие, которое отныне я испытывала к людям, даже если сама была их частью.

Мой Арьян не был чудовищем!

Его благородство и чистая душа были настолько выше человеческой грязи, что едва ли у меня бы хватило слов, чтобы передать все это!

— Идем с нами скорее, пока он не вернулся, княжна!

Я окинула мужчин хмурым недовольным взглядом, отмечая про себя, что каждый из них стоял в позе для обороны и любого выпада, держа при этом руку на бедре, где были тяжелые мечи. Даже видя меня одну на пороге дома, они боялись. И делали это не зря.

Они не смели подойти ко мне ближе, я только вздернула брови, сухо поинтересовавшись:

— И где же вы были все это время?

— Искали тебя! Бросились на твои поиски в тот страшный день, как только монстр ушел из нашей деревни, но в лесу нашли только кровь…подумали, что мы опоздали и вернулись домой, чтобы восстановить стены и защититься от набегов тех, кто пытался забрать казну нашего князя! А потом услышали, что ты была в ближней деревне! И что монстр забрал тебя живую!

Что ж, это было складно, но доверия все равно не вызывало, я чуть улыбнулась лишь кончиком губ, замечая в кромешной темноте леса, как тут и там загораются огоньки. Они блестели и погасали, скрываясь в ночи темными крыльями моей бессменной защиты.

Волки были здесь.

Скрываясь в ночи бесшумные и опасные, они уже окружили мужчин широким полукругом, порождая в моей душе невероятный покой и чувство полной защищенности, я хмыкнула, глядя в глаза незваным гостям:

— Вероятно слышали и то, как меня пытались сжечь, как ведьму?

— Да, княжна, они поплатятся… — кивнул один из них сконфуженно, явно собираясь сказать что-то еще, но я не собиралась ничего слушать, продолжив:

— Слышали и то, как за меня вступилась целая армия волков, которые пришли из Черного леса?

Мужчины переглянулись, и как мне показалось побледнели еще сильнее, скованно кивнув и больше не пытаясь найти оправданий:

— Слышали, что отныне я — жена Зверя, и он пришел за мной, наказав жестоко и справедливо каждого, кто причинил мне вред?

Теперь они даже не кивали, только склонили головы, косясь друг на друга, и выглядя еще более напряженными, чем до этого.

— А теперь скажите мне, для чего я понадобилась вам спустя столько времени?

— Ты — последняя из семьи кто остался в живых, княжна! Только ты можешь взять бразды правления в свои руки по праву и занять место своего отца. В наших деревнях разруха и смута. Люди ждут твоего возвращения, чтобы верить в то, что все будет как прежде!

Уже ничего не будет как прежде.

Теперь я знала это наверняка, отчетливо видя в глазах этих мужчин вовсе не то, что должна была — смирение, возможно смущение, может даже мольбу.

Нет, они были злы и встревожены, так, что капельки липкого пота выступали на их лицах, даже когда они отдышались. Не так просят последнюю надежду вернуться. И я видела это, не как избалованная княжна, которая хотела власти и поклонения, а как жена Зверя, которая училась верить только собственным глазам и ощущениям, отбросив все иное.

Мир стал другим не в тот день, когда Зверь убил моего отца.

Он стал таким в тот день, когда мой отец поступил несправедливо.

И плоды этого решения мы все пожинали здесь и сейчас.

— Так ты идешь с нами или останешься с врагом?

Никто из мужчин не поднял своей головы, но это прозвучало резко и надрывно, потому что их нервы были на пределе.

Потому что они стали понимать, что все будет не так, как они планировали.

— Иногда те, кого мы считаем монстрами и врагами, обладают чистыми душами и благородными сердцами. — сдержанно ответила я, видя, как рука одного из мужчин нервно и истерично сжалась под тяжелым грязным плащом, увешанным теперь катышками снега.

— Он убил твоего отца! — рявкнул мужчина, сверкнув яростным взглядом, и конечно же не понимая меня и моего выбора, я рыкнула ему в ответ, выпрямляя спину еще сильнее, до онемения позвоночника:

— Зверь сделал это за дело! И не вам судить о том, чего вы не знаете!

В темноте, прямо за спинами мужчин полыхнули желтые глаза, которые казались еще ярче в ночи и смотрели прямо в мою душу, заставляя ее трепетать, от боли потери родных людей, и того тепла и заботы, которые он дарил мне, пробуждая мою душу и словно очищая ее от грязи прожитых лет среди людей.

Боль преследовала нас.

Через нее рождались наши чувства.

— Ведьма! — оскалился один из мужчин, тот кто был злее и отчаяннее, выхватывая из широкого кожаного ремня на поясе изогнутый кинжал, от вида которого мое сердце стало ледяным.

Я уже видела его! Именно такой!

— Покончим с ней здесь!

Я не отступила назад ни на шаг, даже когда озверевший мужчина кинулся ко мне с занесенной для смертельного удара рукой, потому что не прошло и доли секунды, как он оказался словно подвешенным в воздухе за эту самую руку.

— Арьян! Кинжал! Не трогай его! — взвизгнула я, кинувшись вперед и видя, как глаза моего Зверя полыхнули смятением, а затем послышался душераздирающий вопль, мужчина рухнул в снег, барахтаясь в нем и продолжая истошно кричать.

Лишь когда снег осел, я увидела, что волки вышли из тени леса вслед за Арьяном, а у порога дома лежала оторванная кисть руки, что продолжала сжимать кинжал.

— Что с ним не так? — тихо спросил мой Зверь, кивая на оружие, когда я выдохнула с дрожью:

— Таким кинжалом убили твоего отца.

Его зрачки вдруг стали едва заметными, словно огненная радужка поглотила их в пламени, заставляя меня задохнуться от эмоций и переживания за Арьяна, даже если его сила была столь огромной, что едва ли ее можно было представить, и тем более осознать.

Я оглянулась на мужчин, один из которых продолжал вопить, захлебываясь болью и агонией, а второй выхватил свой меч, готовый оборонятся, но посерел от страха при виде того, кого они явно не ожидали увидеть здесь и сейчас.

И их можно было понять!

Одно дело слышать о Звере сказки и истории, а другое — видеть его собственными глазами, ощущая мощь этого тела, когда в облике человека была спрятана сила медведя!

Арьян рассматривал мужчину прищуренными глазами, не обращая внимания на истошные крики раненного и рычание волков, становилось ясным, что живыми им просто не уйти.

— Спрошу один раз, и больше не буду повторять: зачем вы пришли сюда?

— За ней! — завопил тот, что еще стоял на ногах, крепко держа меч обеими ладонями, готовый рассекать воздух, и явно начиная отчетливо понимать, что этой игрушкой Зверя не запугать, отчего кончик обработанной острой стали предательски подрагивал оттого, как дрожали его руки.

Арьян шумно втянул в себя воздух, кивнув:

— Правда.

— Зачем вам нужна Рада?

— Она единственная, кто остался из рода князя!

— И поэтому вы пришли убить ее, — Арьян снова втянул в себя воздух, кивая сам себе и без ответа мужчины. — Не важно, что она бы ответила. Пошла бы с вами по доброй воле или нет, вы бы все равно убили ее, как убили члена ее семьи, чья кровь на вашей одежде.

Я тяжело сглотнула горечь, которая поднималась словно из самой души, которая когда-то сгорела дотла, и только-только начала возрождаться снова.

Страшно было оттого, что Арьян никогда не ошибался в том, что чувствовал в людях. Я знала это по себе.

— …кого они убили? — сипло выдохнула я, не чувствуя теперь, ни холода, ни собственных конечностей, когда порывисто спустилась с порожка в снег. Только сердце застонало и застучало, так болезненно и истерично, что в какой-то момент перестала слышать звуки вокруг, словно оглохнув.

— Отвечай! — Арьян повернулся к мужчине резко и больше не сдерживаясь, оттого что ощущал, что внутри меня снова разверзается самый настоящий ад, и пугая его этим, когда второй мужчина принялся махать мечом все еще наивно полагая, что это сможет отсрочить его смерть.

— Ты ничего не добьешься от меня, отродье дьявола!!!

На этот истошный крик Арьян улыбнулся.

Хищно, мрачно. Выпуская из себя все то ужасное и жаждущее крови, что только могло быть, я отчетливо видела в каждом его резком движении, в блеске глаз и жаре, который исходил от тела настолько сильно, что воздух вокруг Арьяна завибрировал, как бывает возле открытого костра.

В нем пробудился тот, кто был Зверем.

Пугающий, величественный и не знающий пощады.

Я старалась просто дышать и не шевелиться, наблюдая за тем, как Арьян сделал пару шагов в сторону раненного мужчины, который уже не кричал, но теперь стонал и давился собственными хрипами от страшной боли, поднимая его в буквальном смысле за шкурку из сугроба, будто он не весил ровным счетом ничего.

Мужчина пытался отбиваться от ручищи, что держала его. Неловко, хило, едва дыша, и надеясь на помощь своего товарища, который даже не думал кидаться вперед чтобы попытаться спасти соратника.

Едва ли его могло спасти хоть что-то, явись в этот момент сюда даже сам бог, Арьян одним движением руки вырвал мужчине ногу с хрустом костей, хлюпаньем крови и жутким звуком рвущейся плоти.

Меня тошнило от запаха крови и вида того, как она брызнула, орошая снег, а затем полилась багровой рекой, но я не испытывала жалости к этим людям. Они пришли не ради добрых целей и жестоко поплатились за это!

…а еще из моей головы не выходили слова Арьяна.

Все внутри меня сжалось в один дрожащий комок в ожидании правды и ответа, какими бы страшными путями она не была узнана.

Издав душераздирающий вопль, несчастный потерял сознание. К счастью для себя. Потому что Арьян не собирался останавливаться на этом, но не своими руками, отбросив зверски изодранное тело в стаю волков, и молча кивая им.

Этого было достаточно, чтобы хищники завершили план Зверя, растаскивая то, что еще оставалось нетронутым по кускам и частям, заглушая своим рычанием вопли человека.

- Думаешь, ты напугал меня этим представлением?!

Голос второго мужчины дрожал и срывался, вместе с тем, как с его лица сошли последние краски жизни, на что Арьян усмехнулся, просто кивая головой.

И без того было ясно, что напугал! Каким бы отважным и смелым ты не был, а понимать и видеть какая участь тебя вскоре постигнет — это было ужаснее самой смерти.

— Расскажи все, что знаешь, — спокойно отозвался Арьян, подходя ближе к нему и не обращая внимания, как шарахнулся в сторону мужчина, забегав истерично глазами в поисках лазейки для побега и спасения свой шкуры.

— И ты отпустишь меня?!

— Не отпущу. Ты умрешь. Но умрешь, как истинный воин в битве. Быстро и достойно. А не станешь всего лишь забавой для стаи волков.

Мужчина перестал метаться, глядя в глаза Зверя и внутренне собираясь, было не ясно, готовится ли он к сражению или побегу.

Он проиграл. Это было очевидно. Потому и вздохнул тяжело и протяжно, вдруг кивая и заговорив глухо и безжизненно:

— …ведь тебя не должно было быть сегодня в лесу! Ты должен был уйти!

Я тяжело сглотнула, быстро посмотрев на Арьяна, чьи глаза смотрели спокойно и собранно, но брови сошлись на переносице, даже если он продолжал молчать, только смотрел на мужчину, заставляя его говорить:

— Если бы знали, что ты здесь, мы бы не пошли…эти чертовы клинки не имеют никакой силы! — со злобой и отчаяньем мужчина извлек из-за пояса еще один кинжал, бросая его в снег. — Нас просто обманули и отправили на верную смерть! Сказали, что только ими можно убить тебя и твою жену! Но не сказали, что к тебе невозможно даже подобраться, не то, что ранить!

— …кого вы убили? — выдохнула я, не в силах слушать предсмертные излияния, чувствуя, как кровь стынет в жилах от услышанных слов Арьяна. — Чья кровь на вашей одежде?..

Мужчина перевел глаза на меня, чуть выгибая брови.

Он еще не ответил, а я уже понимала, что если сердце способно сгореть дважды, то сейчас оно горело, захлебываясь слезами и крича в агонии от невыносимой боли.

Было больнее, чем в тот день, когда на моих глазах погибли отец, брат и дядюшка.

— Прости нас, княжна. Мы правда не хотели, но так было нужно…

— Кого вы убили?!! - закричала я так порывисто, что эхо моего надломленного голоса отозвалось глухим эхом в темном лесу и волки завыли, заглушая этот звук.

Мужчина тяжело сглотнул, выдохнув:

— Твою мать и няню.

Я закрыла глаза, пытаясь справиться с собственным дыханием и горькими слезами, которые потекли по холодным щекам, в эту секунду слыша, как Арьян дышит в такт со мной, а затем ощущая жар его тела и сильные руки, которыми он обнял порывисто и сильно, словно пытаясь вобрать в себя всю мою боль и те эмоции, от которых внутри жгло и горело.

— Нам приказали под страхом смерти наших семей! Пойми и нас! Звери не одни такие на свете! Есть еще нелюди, которые хоть и не отличаются звериными повадками, но обладают страшной силой!..

Услышанное доходило до моего мозга, но соскальзывало, словно о лед, не задерживаясь, когда в беснующейся крови пульсировала только одна мысль — мама и нянюшка были живы! Им удалось бежать, чтобы затем погибнуть от рук тех, кто должен был их защищать ценой собственной жизни! Они погибли от руки от тех, кому доверяли!

Внутри меня застыл такой огромный ком из ужаса и боли, что я не могла зарыдать, как бы не пыталась это сделать. Только судорожно хватала ртом воздух, цепляясь руками за горячий торс Арьяна, умоляя каждым прикосновением найти в нем тот покой и мир, который был мне так необходим, чтобы просто начать дышать!

Его ладони гладили меня по голове, перебирали волосы, убаюкивали и укачивали, даже если звучал его голос, обращенный к мужчине:

— Когда это случилось?

— В тот день, когда ты показал себя и ушел, оставив только разрушенную крепость и океан крови в доме князя. Они пришли следом за тобой. Сказали, что это место будет проклято и на нас падет немилость богов, если мы не очистим род князя. Сказали, что ты пришел из-за него и будешь возвращаться столько лет, сколько на нашей земле будут править потомки князя и его семьи, которые были прокляты! Им бы не поверили и прогнали с позором, но при каждом слове самого старшего из этих нелюдей звучал раскат грома! Гром посреди зимы!!! А когда он указал на дом князя, в него ударила молния, такой силы, что за несколько часов сгорело все дотла!..

Арьян кивнул, не выпуская меня из своих рук.

— Это они дали вам клинки?

— Они. Княжну и кормилицу мы нагнали в тот же день…а молодую княжну долго искали. Думали, что ее уже и нет в живых, пока не услышали, что она приходила в дальнюю деревню.

— И они сказали вам, куда следует идти?

— Показали на этот лес и сказали, что искать нужно где-то в глубине, где больше всего волчьих следов, — смиренно отозвался мужчина, словно перед своей неминуемой смертью пытался выговориться и заслужить благословение на иную жизнь. Загробную. — А еще сказали, чтобы мы выходили именно сегодня, ибо тебя быть не должно было.

— Я благодарен тебе за честность и искренность, — отозвался Арьян, и как мне показалось, даже склонил голову в знак благодарности, чуть ослабив свои объятья. — Я сдержу свое слово в отношении благородной смерти.

Он поцеловал меня в висок, осторожно отпуская и выходя на поляну, раскинув руки и приглашая этим начать бой. Неравный. Быстрый. Потому что каждый из тех, кто был на поляне, отчетливо понимал, что нет такой силы в человеке, которая способна победить медвежью кровь, что текла в теле Зверя.

Мужчина сделал выпад неловко и затравленно, вовсе не походя на бравого воина, который способен своей храбростью и великодушием тронуть сердце, пока внутри меня из самой острой боли росла ярость.

Он не достоин умереть так! Такая честь не может быть дана тому, кто убил беззащитную женщину, нуждающуюся в помощи и покровительстве!

— Не достоин! — зарычала я, видя, как полыхнули понимаем глаза Арьяна, и он просто схватил его за обе руки буквально распластав в разные стороны, когда я подхватила брошенный кинжал, ринувшись вперед, чтобы воткнуть его прямо в грудь мужчины.

Мои пальцы не дрожали, и в груди не было щемящего чувства вины за то, что я лишаю жизни человека. Я хотела, чтобы испепеляющая, едкая, удушливая боль в груди затихла хоть на секунду и перестала бы мучить мой мозг, в котором слишком отчетливо и правдоподобно разверзались картины того, что произошло с моей мамой!

Самой светлой, доброй и честной женщиной из всех, кого я только встречала на своем пути!

— Она не была виновата ни в чем!!! — закричала я в лицо мужчины, чей рот округлился в немом крике, а глаза распахнулись, постепенно теряя блеск жизни. — Моя мама ничего не знала! Если и был кто-то проклят, то только отец, но за дело!!! За грех, который он совершил, поддавшись своей алчности!!! Будь ты проклят!!! Будьте прокляты вы все!!!

Мужчина захрипел, из его рта вытекла кровь и глаза закатились, а я разрыдалась, тут же оказавшись в крепких объятьях Арьяна под вой волков, которые будто тоже могли почувствовать все мои страшные раздавливающие эмоции. И разделяли их.

Всего за долю секунды мы оказались дома. В нашем маленьком странном лесном раю, где не было место никому, кроме нас двоих, а страх и ужас остались за его стенами…только легче мне не становилось.

Я старалась выбросить из головы то, как видела смерть моей мамы!

Если бы мысли можно было закрыть руками, подобно глазам, опуская их в мрак и покой, чтобы не выть и не кричать в горячую кожу о том, что все было поздно и маму было не спасти!

Арьян обнимал меня, гладил руками и молчал.

Он не говорил, что все будет хорошо, что все это скоро пройдет, оставаясь честным и правдивым, даже в этом. Просто был рядом, впитывая в себя мои эмоции и деля мою отчаянную боль пополам, когда мир снова раскололся и сгинул во тьме в тот момент, когда мне только начало казаться, что жизнь налаживается и все может быть по-другому…

Разве чувство этой потери сможет когда-нибудь пройти?

Разве я научусь дышать и глотать слезы каждый раз, когда буду видеть светлый и нежный образ моей матери?

Такая боль не проходит.

С ней можно только научиться жить. Постепенно, шаг за шагом, по тонким осколкам памяти и прошлого. Оставляя кровавые следы в настоящем, где больше не будет ее теплых рук и добрых глаз, в которых всегда теплым ровным светом горела ее материнская безграничная любовь.

Не было ничего страшнее, чем понимать, что ничего уже нельзя вернуть, чтобы спасти ее…

Ведь если бы я только знала о том, что маме удалось бежать! Если бы только почувствовала, что ей нужна помощь — я бы отдала себя Зверю добровольно, умоляя только об одном, чтобы он спас маму!

…теперь я знала, что он бы не отказал мне.

Я еще долго не могла успокоиться, пока не уснула, совершенно выбившись из сил, окутанная жаром тела Арьяна и его заботой, которую люди не могли бы себе даже представить.

Жаль, что даже сон не смог помочь мне, я проснулась такой же разбитой и подавленной, чувствуя, что черная дыра в моей сожженной душе становится только больше.

Арьян лежал рядом со мной, обнимая все так же крепко и кажется не смыкая своих ярких глаз всю ночь, когда я повернулась к нему, положив голову на мощную грудь, чтобы слышать, как стучит его благородное чистое сердце, пытаясь, чтобы и мое сердце стучало в такт с ним.

— …нужно рассказать Черному обо всем, — прошептала я, только сейчас вспоминая все те слова, которые говорил тот проклятый.

Ладонь Арьяна опустилась на мое плечо нежно, но, как всегда, согревая своим жаром куда больше, чем огонь в печи.

— Все, что видели и слышали волки, знает и Черный. Они его глаза и уши, как бы далеко он сам не был.

Я кивнула в ответ, задумавшись над тем, что все это не было случайностью.

— Ведь это снова они? Выродки Перуна? Те, кто подговорил моего отца убить твоего отца?

— Думаю, что да.

Я мало знала о старых богах, но разве не Перун был богом грома и молний? Даже если я ошибалась в этом, то клинки были точно копией тех, которые я видела глазами Черного в момент убийства Серого. Возможно, даже они были именно теми!

Арьян пробыл дома еще несколько дней.

Задумчивый, мрачный, молчаливый, хоть и не менее ласковый, чем обычно.

Только обнимал еще сильнее и теперь выходил на охоту без меня, оставляя на попечении волков.

Теперь они были всегда рядом с домом, отлучаясь группами, видимо для того, чтобы поохотиться глубоко в лесу.

— Что тебя тревожит? — прошептала я, обнимая Арьяна за мощный торс, когда дождалась на крыльце нашего домика с очередной охоты, понимая, что у нас было много поводов для волнения.

И Черный не приходил, даже если видел все, как говорил Арьян.

— Если дети Перуна знали, что я ухожу, то они могут знать и куда я ухожу.

В голосе моего Зверя впервые прозвучало то, что заставило меня растеряться и напрячься.

Впервые я услышала в его словах страх.

Я не позволяла себе спросить у него, куда же он уходил на равные промежутки времени, оставляя меня одну. Думала, что это слишком личное. И вот теперь убеждалась в этом, как никогда ранее.

То, что он не мог рассказать даже мне на данный момент, было дорого для Арьяна. Даже слишком.

— Они верно, рассчитали, что меня не должно было в тот день быть рядом с тобой.

— Почему ты не ушел, как планировал?

— Думал, уйти в ночь.

Но как раз ночью и появились эти люди, напоминание о которых скрыл пушистый снег, и оставил в моей груди ноющую ядовитую рану, но теперь я видела, что и душа Арьяна была не на месте.

Он беспокоился и тревожился, боясь уйти и оставить меня одну.

— Ты должен идти, — я поцеловала его в грудь, кивая и запрокидывая голову, чтобы встретиться с глазами, в которых было мое горячее солнце. — Со мной все будет в порядке. Волки рядом. И Черный придет, если что-то случится, я уверена в этом.

Арьян сжал меня в руках так сильно, что позвоночник хрустнул, сипло выдохнув:

— Это последний раз, когда я ухожу без тебя! Я все приготовлю и в следующий раз мы пойдем вместе, взявшись за руки!

Признаюсь, что я была очень заинтригована!

Настолько, что едва удержалась оттого, чтобы не спросить здесь и сейчас, что же такого секретного происходит в жизни Арьяна!

Я доверяла ему.

Поэтому ждала дня, когда Арьян расскажет все сам, понимая, что для этой секретности есть существенное оправдание.

Поцеловав меня быстро и горячо, он оставил куски мяса в доме, прежде чем скрылся в лесу все такой же встревоженный, но окрыленный тем, что чувствовал во мне.

— Я вернусь на рассвете!

— Я буду ждать тебя, Арьян!

И провожая теплым взглядом его огромную фигуру, я думала о том, как много изменилось за последнее время. Как весь мой мир перевернулся с ног на голову, и вот наконец стал обретать долгожданное равновесие, когда я видела собственными глазами, что порой все не так, как мне казалось ранее. Как самые страшные создания защищали меня от людей, а люди становились монстрами, каждый из которых нес за пазухой тяжелый камень, чтобы причинить вред и сделать больно.

Я еще долго не хотела возвращаться в дом.

Просто сидела на пороге, среди волков, рассматривая их и иногда чуть улыбаясь, когда они оборачивались и издавали протяжное и приглушенное «Вуууууф», словно спрашивали, почему я не спешу скрыться в стенах дома, где было тепло и уютно.

— Мне хорошо с вами, — шептала я в ответ, глядя в ясные чистые глаза хищников, которые стали не только моей защитой, но и частью моей странной лесной семьи. И они принимали это. Не отводили глаз, когда я смотрела, не рычали и не прогоняли. Просто позволяли быть вместе с ними, чтобы не ощущать себя одинокой до тех пор, пока вернется мой Зверь.

Теперь я видела, что несмотря на то, что волки не говорят — они общаются друг с другом. Взглядами, урчанием, тем как склоняли головы перед своим белоснежным вожаком. Тем, как лежали, касаясь друг друга мохнатыми боками. И это казалось чем-то невероятным и сказочным.

Я многое слышала из уст охотников о том, что эти хищники хитры и опасны. Что они способны обходить ловушки и до последней капли крови защищают своих собратьев из стаи, но теперь я видела совсем иное — семью. Большую, верную друг другу, со своими правилами и устоями, которые были недоступны человеческому роду, что пытался их истребить, потому что боялся.

Кто придумал сравнивать самых низких и подлых людей с прекрасными созданиями, говоря в злости и омерзении: «Ты, как животное!»

Животные были прекрасны! И людям было так далеко до них, в их искренности и чистоте!

Когда Арьяна не было рядом, время тянулось бесконечно.

Жаль, я все-таки чувствовала холод и не могла провести весь этот изнурительно долгий день с волками, пришлось рано или поздно возвращаться в дом.

Накормив Сыночка, который переставал дрожать и вылезал из-под лежанки, только когда Арьяна не было поблизости, я занималась домашними делами, не зная, как еще можно было скоротать время.

Впервые я попробовала испечь некое подобие хлеба, что на деле получилось большой и не слишком пышной лепешкой, а еще поставила кашу, чтобы она разваривались и томилась на углях в печи, как полюбил Арьян — с сушеными ягодами и медом.

Каждую минуту я подгоняла время, чтобы оно убегало быстрее и подарило мне долгожданный восход и возвращение моего Зверя.

Ночь была еще более невыносимой. Мое одиночество скрашивали только волки и Сыночек, которого я положила под бок, перебирая пальцами мягкую шерсть и наблюдая за тем, как он спит, блаженно вытянувшись своим небольшим тельцем.

Минуты тянулись бесконечно. Волки мирно спали у дома. А я не могла заставить себя уснуть, чтобы проснуться от поцелуя Арьяна, который вернется еще до того, как на небе покажутся первые лучи солнца.

Только небо стало светлеть, а его не было…

В груди стало тяжело и неспокойно, но я прилежно ждала, успокаивая себя тем, что солнце еще не встало.

— Ведь он сказал на рассвете. Сказал, что вернется на рассвете, — шептала я, не то обращаясь к волкам, когда снова вышла в морозное утро, зябко кутаясь в шкуру и вглядываясь в лес, чтобы отыскать его глазами и выдохнуть облегченно и протяжно, не то себе, чтобы успокоиться и заставить сердце биться ровно.

Вот только ничего не получалось.

Покоя не было! И с каждым мигом, пока солнце пробуждалось и поднималось молчаливым желтым глазом над лесом, меня обуревала самая настоящая паника.

Арьян бы никогда не нарушил своего слова!

Если он сказал, что придет с восходом солнца — значит, так оно и было!

Впервые я не радовалась рассвету, начиная метаться у домика в попытках понять, что же делать дальше, ведь я понятия не имела, куда уходил Арьян, начиная замечать, что и волки не спокойны.

Из-за меня, или потому что ощущали что-то, о чем я не могла знать, они не лежали вокруг домика, теперь собираясь группами и по очереди убегая куда-то.

— Найди его! Умоляю! Найди моего Арьяна! — измучившись от собственного бессилия и паники, которая сдавливала грудь так безжалостно, что мой голос осип и захрипел, я упала на колени перед белым волком, чьи желто-зеленые глаза остановились на мне.

Он понимал меня. Чувствовал каждую мою эмоцию.

Вожак издал вой, который подхватили волки перед домом. А затем где-то в глубине леса. И еще дальше. Словно весь волчий мир откликнулся на этот зов, отчего я всхлипнула, ощущая единство с этими благородными сильными животными, до дрожи в костях. До мурашек на холодной коже и слез из глаз. Словно весь мир утонул в этом протяжном сильном звуке, вплетаясь в мою кровь лунной дорожкой хрупкой надежды.

Волки разделились.

Часть из тех, кто все время был у домика убежали вслед за своим вожаком, но на смену им пришли новые волки, которые словно заменяли своих сородичей на посту, когда я услышала тот самый вой, от которого кровь стыла в жилах и волосы вставали дыбом.

Низкий. Зыбкий. Обволакивающий тьмой, и мраком первородного страха.

Это был Черный в своем волчьем обличии.

Огромный черный волк с синими глазами, который мчался из своего страшного леса, чтобы быть рядом, когда я разрывалась между тем, чтобы выдохнуть от облегчения, что он был рядом…и осознавая с холодом подступающей паники, что он не вышел бы из своего леса, не случись что-то воистину страшное!

Сердце сделало лишь один судорожный удар после повисшего нервной нотой воя Черного, когда я сорвалась вперед вслед за волками, которые уже скрылись в лесу.

Моя душа кричала и стонала от ужаса и колющего осознания того, что ошибки быть не могло — с Арьяном что-то действительно случилось!

Крепко держа в руках подол своего платья, я неслась вперед по следам волков, порой утопая в жалящем снеге, но уже не чувствуя холода. Оглушенная тем, как судорожно и затравленно бьется в груди сердце, я отчаянно молилась всем Богам о том, чтобы они не отбирали его у меня!

Только не его!

Судьба просто не может быть настолько кровавой и жестокой с одним человеком, чтобы отбирать по очереди всех, кого он любил!

Волки неслись вслед за мной, окружая плотным кольцом, не пытаясь остановить, но и не подходя настолько близко, чтобы заставить вернуться обратно, словно тоже понимали, что я не смогу сидеть и ждать новостей, пока все внутри меня скрутило в один тугой комок из ядовитой боли и отчаянной надежды.

Заснеженный лес казался бесконечным, а яркое солнце светило так радостно, словно в насмешку над болью, когда мое сердце остановилось, словно упав с обрыва.

…распластавшись на снегу, лежал мой Арьян.

Он уже не был тем маленьким худым мальчиком, изувеченным медведем, но увидев его сейчас, мне казалось, прошлое и настоящее сошлись в одном кадре кровавой жестокой действительности, где снова была кровь…

Так много крови!

ЕГО крови!

Казалось, что вся часть этого леса была в его крови! Она тянулась широкой полосой до его тела, которое почти сливалось со снегом.

Я не помнила, как кричала.

Как неслась к нему, захлебываясь и совершенно оглохнув, оттого, как колотилось мое сердце, отстукивая только его имя, пока по венам струилась не кровь, а битое стекло, оставаясь колючими режущими шипами внутри, отчего было так больно дышать!

В его мощном боку торчали вилы! А на теле было столько ран и порезов, словно его кромсали, как шкуру, пытаясь через порезы выпустить внутренности!

Упав на колени перед ним, я боялась прикоснуться, боялась сделать еще больнее.

Боялась даже просто дышать, пытаясь отдать свое дыхание ему, чтобы только он продолжал делать вдохи и выдохи. Едва слышные. Рваные. Судорожные.

Теперь я понимала, что след, который тянулся по лесу оставался оттого, что Арьян полз.

Из последних сил. На грани своей боли и полного беспамятства, от бессилия и страшной потери крови, пока сознание не покинуло его, оставляя в этой жуткой позе, словно его раздавили!

Где-то в глубине своего сознания он продолжал ползти — его пальцы все еще сжимались, готовые тянуть тело вперед, а веки дрожали, в попытках разомкнуть мокрые ресницы, но сил уже не было.

— Я с тобой, — мои пальцы дрожали так сильно, что я не сразу решилась коснуться его волос, приглаживая их нежно-нежно и боясь касаться, потому что казалось, будто все его тело было сплошной большой пульсирующей раной. — Я с тобой, слышишь? И больше никому не позволю обидеть тебя!

В висках гудело и пульсировало от жутких мыслей, как это могло случиться, ведь не было такой силы, которая бы могла сравниться с силой Зверя! В том, что это сделали люди — сомнений не было! Вилы вошли в плоть Арьяна так глубоко, что рукоятка покачивалась от каждого его вдоха, а кожа вокруг ран стала совершенно жуткого синевато-фиолетового цвета.

Боги! Что же я могла сделать?!

Я металась вокруг него, то падая на колени и продолжая шептать, что-то ободряющее и ласковое, то готовая кричать и звать на помощь, не представляя, что смогу сделать! Не в силах придумать даже, как его можно перенести до дома!

Я боялась, что время утекает с его кровью слишком быстро, и я теряю его, закричав так сильно, как только могла:

— ЧЕРНЫЙ!!!

Не было никаких сомнений в том, что он услышит.

Я знала, что он уже бежит в своем огромном волчьем обличии, чтобы помочь и спасти Арьяна. Снова.

Без него он не выживет!

— Терпи, Арьян! Слышишь, потерпи еще немного! — я легла рядом с ним на снег, не чувствуя холода, но ощущая, как его кровь впитывается в мою одежду, потянувшись, чтобы обнять его так нежно и осторожно, как только была способна, замерев, потому что волки вдруг зарычали.

В сумбуре мыслей, хаосе из разодранных эмоций и удушливой панике за него, я не сразу сообразила, что это относилось не ко мне, и волки не пытались отогнать таким образом меня.

Они защищали нас.

Приподняв голову и быстро оглядевшись, я увидела, как несколько десятков волков, во главе с белоснежным вожаком заняли круговую оборону вокруг меня и Арьяна, припав к земле и зарычав низко и утробно, отчего на их мохнатых холках встала дыбом шерсть!

Лишь спустя несколько мгновений я поняла причину такого поведения хищников.

Они слышали людей.

Тех, кто очевидно шел по кровавому следу Зверя, явно не собираясь останавливаться на том, какую боль ему причинили и собираясь убить. Они что-то кричали друг другу. Злобно. Агрессивно. И восторженно, не предполагая, что смогут победить того, кто был способен разбить камень ударом руки. Люди были ослеплены жаждой крови и эйфорией, которая толкала их на зверства и безумства, подогретые бездушной толпой.

— …Рада, беги… — вдруг едва слышно прохрипел Арьян, сжимая мои пальцы в своей ладони, которая перестала быть горячей, как обычно и едва отличалась от температуры снега под нами. Всхлипнув, я прижалась к нему, обнимая руками и стараясь сдержать слезы. Я молилась так сильно и жарко, как еще никогда в своей жизни, чтобы Черный не опоздал и спас его. — …им нужен я. Беги….

— Ты все, что у меня есть, — прошептала я, целуя веки, которые дрожали, но не могли раскрыться, как бы он не силился сделать это. — Я не оставлю тебя одного!

Не оставлю! Эта мысль кольнула меня изнутри в самое сердце, даже посреди этого ужаса, порождая в груди щемящее тепло и чувство нежности, такой огромной, что оно достало до горизонта.

Я больше не была той изнеженной доверчивой дочерью князя.

Она умерла в огне людской ненависти и возродилась в горячих руках монстра, который был рядом что бы не случилось, не предавая, не обманывая, не пытаясь казаться лучше.

Я была женой Зверя.

Той, кто искренне, всей душой полюбила лесное одиночество и лютых хищников, которые стали нам семьей.

Больше не было никаких терзаний и сомнений во мне, я поцеловала Арьяна в кончик прохладных губ, поднимаясь на ноги твердо и уверенно, готовая бороться столько, сколько будет нужно бок о бок с лесными братьями, живя с ними по закону природы, совести и любви, где в стае не бросают своих, и бьются за них до последней капли крови.

Несмотря на то, что Арьян впадал в беспамятство от слабости и боли, я чутко слышала, как его дыхание стало ровнее и глубже, словно ощутив перемены во мне, он воспрял духом.

Люди были уже близко.

Теперь я видела, что они шли с факелами несмотря на то, что стоял день. С вилами, и подручными инструментами, которыми они думали добить ненавистного зверя, очевидно не ожидая отпора и сопротивления.

Отыскав глазами какую-то корягу под снегом, я достала ее, встав сразу за рядами волков, которые были готовы к бою, закрывая собой Арьяна и проговорив громко и отчетливо, отчего мой глосс эхом разнесся по лесу:

— Уходите из леса, пока есть возможность! И больше никогда не возвращайтесь сюда, если хотите остаться в живых!

Теперь я видела каждого из тех, кто пробирался сквозь высокие снега, гонимый жаждой крови.

Мужчины от самых молодых до стариков, шли на свою собственную охоту. Они все остановились, не ожидая того, что им могут дать отпор. Кто-то растерянно смотрел на меня, кто-то испуганно косился на целую стаю волков, кто-то хмурился и прикидывал как быть дальше.

Но никто из них не собирался отступать.

— Уйди с дороги, ведьма! И псов своих забери! Отдашь нам зверя, и мы тебя не тронем! — рявкнул мужчина, с факелом и тяжелым мечом, возглавлявший толпу я посмотрела на него прищурившись, потому что он казался мне знакомым.

Нет, едва ли я видела его до этого. Просто что-то в чертах его лица и в том, как он стоял — высокомерно, величественно, — было то, что заставляло мое сердце сжаться.

Он напоминал мне сына барина из деревни, в чьей ненависти и похоти я бы сгорела, не приди на помощь Арьян.

Так это и был тот самый барин!

— Я знаю, каково это — жить, потеряв самых близких людей. Но ваша кровожадность и убийство не сделает вашу боль меньше, — обратилась я к мужчине, понимая, что не ошиблась, когда его лицо сделалось серым от переполняющих эмоций, которые рвали на части его отцовское сердце.

Но он не услышал меня. Боль была слишком оглушающей и огромной. Она застилала его глаза кровью, мужчина закричал, доставая меч и показывая только вперед, а волки зарычали в такт ему, возбужденные битвой.

И я была готова. Только сжала в ладонях сильнее корягу, уже не вздрагивая и ощущая, что даже лес готов защищать своего сына до последнего, когда, закрывая голубое небо огромными крыльями, опустился тот громадный беркут с желтыми глазами, издав свой пронзительный клич, от которого кровь стыла в жилах.

Мужчины не ожидали ничего подобного. Думаю, что никто не ожидал.

Громадная птица, размах крыльев которой был больше пары метров, опускалась вниз, отчего мужчины разбегались врассыпную, судорожно пытаясь прикрыть голову руками, а она цепкими когтистыми лапами вырывала факелы из их рук, отбрасывая их далеко за пределы видимости.

Лес тут же наполнился криками, рычанием волков, которые пошли в атаку вслед за птицей и воплями людей, которые отчаянно отбивались от хищников, что атаковали и с земли, и с неба.

Были те, кто бежал в страхе, барахтаясь в снегу. Но большинство не собирались сдаваться, сколько бы крови не было пролито.

Словно обезумевшие, они рвались вперед, пытаясь пройти сквозь стаю волков и обойти меня, размахивающую корягой, когда я увидела ИХ.

Двух пожилых мужчин в серых неприметных балахонах, что наблюдали за происходящим колкими и цепкими глазами, стоя поодаль, напоминая падальщиков, что не марали свои руки в крови, но на протяжении многих лет делали все, чтобы кровь лилась рекой.

Выродки Перуна.

Ошибки быть не могло. Несмотря на то, что фигурами они не отличались от людей и не обладали ни статью Черного, ни мощью Зверя — их глаза были такими же невыносимо яркими и опаляющими, словно вокруг зрачка была запрятана молния.

Лишь в этот момент мне стало по-настоящему страшно!

Лишь сейчас я поняла, что это они смогли сделать так, что Зверя не спасла даже его великая сила, позволив людям сотворить с ним подобное!

Их не страшили волки, которые, не зная пощады и не жалея себя, кидались на обезумевших людей, вгрызаясь и разрывая плоть до самых костей.

Я чувствовала кожей, что они наблюдают за нами, выжидая момент, чтобы ударить и отобрать у меня моего мужа!

Воздух на поляне становится удушливым и невозможно тяжелым, словно перед грозой, когда я кинулась к Арьяну, закрывая его собой, как только могла, потому что знала — молния ударит прямо в него!..