Глава 21

Долговязый мужчина с такими фиолетовыми кругами под глазами, что они напоминали синяки, вошел следом за одним из охранников Джареда. Не увидев Тристана, я забеспокоилась о женщине с бриллиантовыми гвоздиками.

– Ваше имя? – вопрос Джареда перенаправил мое внимание на сгорбившегося новичка.

– Саша.

– Что я могу для вас сделать, Саша?

Мужчину не интересовало мое присутствие, он даже не смотрел на меня. С другой стороны, он едва отводил взгляд от ковра под своими старыми кроссовками.

– У нас с женой небольшой ресторанчик, и эти мужчины… Они… – он потер воротник простой черной футболки, – они приходят каждый вечер и требуют часть нашего заработка. Они говорят, что это за оплату их услуг. Утверждают, что охраняют окрестности, – голос Саши был настолько тихим, что едва доносился до меня. – Не знаю, работают ли они на вас, – мужчина поднял глаза на Джареда и снова опустил на ковер, – но моя жена не чувствует себя в безопасности рядом с ними. Поэтому мы надеялись, что вы могли бы, возможно, сказать им, что мы не нуждаемся в их услугах, – мужчина сглотнул, его кадык дернулся на длинном, щуплом горле.

Джаред почесал щетину, темнеющую на его подбородке.

– В каком районе находится ваш ресторан?

– В двадцатом. Недалеко от «Бельвилля». На улице Левер.

Джаред продолжал потирать свою щетину.

– Перышко, что думаешь?

– Да, – сказала я без колебаний. Хотя, возможно, мне следовало поколебаться… Следовало подождать и посмотреть, помог бы он Саше без моего джокера.

Я взглянула на профиль Джареда, на сильные, прямые черты лица, на его губы, которые открылись, чтобы сказать:

– Сегодня ваш счастливый день, Саша.

Впервые с того момента, как он вошел в комнату, Саша поднял голову и уставился на Джареда с таким потрясением, что мне стало все равно, потратила ли я джокера впустую. Смесь благодарности, надежды и радости, нахлынувшая на этого человека, внезапно сделала последние несколько дней небессмысленными.

– Я-я не знаю, как вас благодарить, – в глазах мужчины светилась признательность. – Вас обоих. Он взглянул на меня, а потом снова на Джареда.

Джаред убрал руку от лица и посмотрел на меня.

– В какое время приходят эти люди?

– В десять. Каждый вечер в десять.

– Перед уходом дайте моему охраннику адрес вашего ресторана. Мы с советницей зайдем около половины десятого, чтобы поприветствовать этих сторожей, – то, как Джаред произнес последнее слово, заставило меня понять, что эти люди не состояли у него на службе. Ничто не могло успокоить меня сильнее.

Саша судорожно поклонился, прежде чем развернуться и схватиться за дверную ручку. Он рывками подергал за нее, вышел, но затем снова сунул голову в комнату, чтобы второй раз выразить свою благодарность.

Как только Саша окончательно ушел, Джаред пробормотал:

– Ты же не собираешься плакать, Перышко?

По моей щеке скатилась слеза. Я смахнула ее.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что вызвался сам решить его проблему… Лично.

Джаред приподнял бровь.

– Ты говоришь так, будто я в первый раз в жизни делаю что-то хорошее.

– А это не так?

Его ладонь опустилась на подлокотник кресла – бесшумно, но я все равно ощутила его силу.

– Моя репутация и правда крайне ужасна.

Я моргнула, ошеломленная тем, что Джаред пытался сойти за доброжелательного человека. Конечно, он проводил эти ежемесячные дни открытых дверей. Но если бы он действительно не просил ничего взамен за свои услуги, то его рейтинг греховности упал бы. А раз он ни на йоту не изменился с тех пор, как Джаред заслужил звание Тройки, это значило, что мужчина либо требовал вознаграждение за свою щедрость, либо отправлял других людей на помощь.

Но даже если он помогал лично, значит, он совершал такие гнусные преступления до конца месяца, что они перечеркивали все хорошее.

Я обернулась через плечо на Селесту. Моя подруга отличалась прямолинейностью и редко молчала. Так что меня немного смутило, что она даже не пискнула.

– Ты не будешь просить у Саши долговую расписку? – наконец спросила Селеста, мы с ней были на одной волне.

Джаред нахмурился.

– Долговую расписку?

– Ты не собираешься просить его об ответной услуге позже?

– Я никогда не жду ничего взамен от этих людей.

– Потому что им нечего предложить?

– Потому что я помогаю им не по этой причине.

– Тогда почему ты им помогаешь? – Селеста продолжила: – Чтобы облегчить свою совесть?

Джаред сощурился.

– Я помогаю им, потому что могу.

Я провела рукой по подлокотнику, оставляя темные следы на бархате, а затем пригладила ткань назад.

– Джаред?

– Да?

– Ты бы помог ему, если бы я не выложила своего джокера?

Его глаза блеснули.

– Ты никогда не узнаешь.

И все же я знала. Или, по крайней мере, чувствовала, что знаю.

– Могу я остаться и послушать еще, или ты хочешь, чтобы я ушла?

– Вряд ли просить тебя остаться было бы очень умно. Ты заставишь меня спасти всех и их матерей в придачу.

Я послала ему печальную улыбку.

– Я бы наверняка попыталась.

– Жаль, что у тебя не осталось джокеров.

Дал бы он мне еще одного, если бы я попросила? Мне было нужно, чтобы Джаред совершил всего одно доброе дело, однако ему, чтобы снизить свой счет грехов, необходимо помочь более чем одному человеку. И нет, одна жизнь не стоила одного очка. Некоторые действия могли принести ему десятки очков, точно так же, как и лишить.

Система оценки подобна весам, на которых взвешивались доброта и злонамеренность, а затем подводился итог. Принцип работы системы оставался загадкой для всех, кроме архангелов и ишимов, которые отвечали за нее. Но нас учили, что систему можно сравнить с потерей веса. В начале диеты килограммы уходят быстро, но затем все медленнее, поскольку организм привык к новому режиму.

– Я заеду за тобой сегодня ровно в девять, – голос Джареда вырвал меня из размышлений. – Не заставляй меня ждать.

– Знаю-знаю, – встав, я провела ладонями по бедрам, чтобы разгладить платье. – Твое время стоит целое состояние.

Джаред бросил на меня еще один из своих обезоруживающих взглядов, прежде чем обратить внимание на Селесту.

– Ты тоже присоединишься к нам?

– Только если Лей захочет.

– Не стоит.

Как бы я ни ценила ее поддержку этим утром, я не знала, чего ожидать от последней части моей миссии. Если она окажется опасной и Селеста пострадает в перестрелке, я никогда себе этого не прощу.

– Что ж, тогда au revoir[42], Селеста.

– Надеюсь, наши пути больше никогда не пересекутся, месье Адлер, – сладко сказала она.

– Селеста! – упрекнула я подругу.

Джаред наблюдал за ней со спокойной улыбкой.

– Мне нравится твоя подруга, Лей. А мне мало кто нравится. Она честная. Большинство людей нет.

Я задалась вопросом, нравлюсь ли ему я. Но тут же остановилась, потому что, во-первых, это было странно, а во-вторых, мне нет нужды нравиться Джареду. Мне нужно только, чтобы он полюбил делать добрые дела и продолжал совершать их, даже когда я вознесусь.

Когда я уже сжала пальцы на дверной ручке, зазвучал заинтересованный голос Джареда:

– Это с тобой она заключила пари?

Селеста оглянулась на него через плечо.

– Прошу прощения?

– Пари. Чтобы выйти замуж за какого-то непокоряемого представителя мужского пола, – голос мужчины настолько сочился сарказмом, что у меня свело лопатки.

Не отрывая взгляда от прохладной бронзовой ручки, я ждала ответа Селесты. Молясь, чтобы она не сказала Джареду, что никакого пари и быть не могло из-за правил нашего вида.

– Не со мной, – сказала подруга наконец.

– Ты видела мужчину, за которого Перышко хочет выйти замуж?

Я оглянулась на Джареда, его взгляд скользил вверх по персиковым волнам моих волос, прежде чем остановиться на моем подбородке.

– Да, – ответила Селеста.

– И ты одобряешь его?

– Они идеально подходят друг другу.

Румянец залил мои щеки. Я нажала на ручку, прежде чем успела вспыхнуть еще сильнее.

– Увидимся вечером, Джаред.

В спешке я влетела в Тристана.

– Уходишь так рано, Лей?

– Да, – прозвучало слегка сдавленно.

– Итак, это и есть adieu[43]? – глаза Тристана сияли, как безоблачное небо.

– Еще не совсем, – я обернулась на Джареда, который пристально смотрел на правую руку помощника, будто пытаясь понять, что случилось с леди в порванных джинсах. – Я приду сегодня вечером.

– Правда? – он взглянул на Джареда. – Как… здорово.

Однако Тристан не казался счастливым, скорее раздраженным. Я предположила, что с ними редко работают посторонние.

– Ты тоже пойдешь с нами? – спросила я, когда раздались медленные шаги по мрамору.

Пожилая женщина с копной седых волос вошла в прихожую, прихрамывая и тяжело опираясь на внука.

– Allez-y, madame[44], — Тристан указал на кабинет.

Селеста скользнула за меня, когда я отступила в сторону, чтобы дать им пройти. Тристан закрыл за ними дверь.

Толстое дерево поглощало звуки, но я все равно расслышала низкий тембр голоса Джареда:

– Что с той женщиной, Тристан? Которую ты вывел отсюда.

– Я посадил ее в такси.

Селеста склонила голову набок:

– Значит, ты не причинил ей вреда?

Тристан фыркнул.

– Нет.

Поскольку его голос не дрогнул, я решила, что он говорит правду. Если только Тристан не был выдающимся лжецом.

Мне стало легче дышать. Мне следовало уйти и позволить им работать, но я не смогла удержаться и осталась рядом с кабинетом, чтобы услышать продолжение разговора.

– Скольким людям вы обычно помогаете в подобные дни?

– Я не имею права разглашать такого рода информацию.

– Вы действительно помогаете людям или это просто красивый фасад, чтобы скрыть то, чем вы на самом деле занимаетесь? – спросила Селеста.

Когда глаза Тристана встретились с ее, мое сердце подпрыгнуло прямо к горлу. Вряд ли даже словесное нападение на мафию было хорошей идеей.

Я встала перед Селестой, чтобы защитить подругу от пронзительного взгляда Тристана.

– Она хотела сказать…

– Именно то, что сказала. Извините, но мне трудно поверить, что вы, ребята, на самом деле благодетели.

Я понимала, что Селеста так говорит из-за их счета грехов. Ну, счета Джареда. Если только она не искала и Тристана на голоранкере.

Мягкий, неуверенный голос послышался сквозь дерево. Хотя я и не могла расслышать все дословно, я уловила одно слово – тюрьма.

Ужасно хотелось прижаться ухом к двери, но требование Джареда, чтобы мы ушли, еще было свежо в памяти. Подслушивать неправильно. Но я все равно попыталась уловить хоть обрывки разговора, в то время как Тристан и Селеста продолжали играть в гляделки. Воздух между ними потрескивал.

Я взяла подругу за запястье, чтобы отвлечь.

– Джаред обычно лично помогает людям?

Тристан отвел взгляд от Селесты.

– Зависит от случая.

– То есть сегодняшний вечер… в порядке вещей?

Дверь позади меня заскрипела. Обняв мальчика за шею, пожилая женщина вышла из кабинета. Ее походка казалась еще более шаткой, чем раньше. Но это могло быть и из-за слез, стекающих по морщинистым щекам.

Были ли это слезы облегчения или разочарования? Когда они проходили мимо, я попыталась рассмотреть лицо мальчика, понадеявшись, что его будет легче понять, чем бабушку. Хотя длинная светлая челка ребенка скрывала глаза, она не могла спрятать и мокрые щеки.

Ради чего бы они ни пришли сюда, они это не получили.

Подошвы заскрипели по мрамору, а затем Тристан проскользнул мимо меня и пошел перед женщиной и мальчиком через залитый солнцем двор.

– Нельзя помочь всем, Перышко, – низкий голос Джареда донесся до меня, как раскат грома.

Он имел в виду, что он не может или я? Хотя это не имело значения. Джаред был прав: невозможно помочь всем. Но я могла помочь очень многим. Неужели женщина и ребенок не были достойны милосердия?

Новая теория перечеркнула все остальные: его счетчик грехов никогда не колебался, потому что оборванная надежда была воплощением жестокости и сводила на нет любой хороший поступок.

Не говоря ни слова, я вышла из его поля зрения, а затем и из его царства.