Глава 22

Я взяла с собой не так уж много одежды. И хотя стирка в гильдии не вызывала проблем благодаря специальным корзинам с ангельским огнем, тем вечером я внезапно для самой себя потратила карманные деньги на платье в милом французском бутике.

Обычно я такое не надеваю – изумрудно-золотой леопардовый принт поверх двух слоев прозрачного черного шифона, – но сегодня был необычный день. Сегодня мой последний день на Земле, поэтому я хотела облачиться в прекрасное творение человечества. Кроме того, похоже, парижанки любили щеголять именно в таких платьях. А поскольку Джаред и Тристан всегда безупречно одевались, я не хотела оказаться белой вороной.

Когда я шагала по пешеходной улице в черных туфлях на шпильках, воздушный шифон кружился вокруг моих икр. Что, если Джаред и Тристан появятся в черных брюках карго и черных футболках?

Уже слишком поздно переодеваться. Скоро прибудет Джаред, и, как он напомнил мне, ждать он не любит.

Когда я добралась до главного бульвара, уже знакомый мне автомобиль ждал у обочины, аварийные огни разрезали темную улицу. Мой живот заурчал, напоминая, что я пропустила ужин. Впрочем, после похода по магазинам я съела гигантский розовый макарун[45] с начинкой из сладких взбитых сливок и малинового джема. Я все еще чувствовала его восхитительный вкус. Поскольку в Элизиуме можно было наколдовать еду, я собиралась часто воспроизводить этот розовый кусочек рая.

Элизиум… Я была так близко к нему, что почти чувствовала вкус морской воды и солнечного света, отражающегося от кварцевых стен столицы, окруженной дымящимся морем Нирвана. Я почти слышала небесный язык, который станет мне более знакомым, чем любой человеческий.

Седовласый водитель вышел из машины и открыл заднюю дверь. Я глубоко вдохнула, прежде чем забраться в черный седан. Первым, что я заметила, был Джаред в черном костюме. Значит, я не перестаралась с нарядом. Вторым – его полуприкрытые усталые глаза.

Принял ли он каждого человека из очереди?

Я коснулась его костяшек пальцев.

– Ты в порядке?

Темный взгляд опустился на мои смелые пальцы. Я отдернула их и положила на колени.

Мужчина вздохнул.

– Это был долгий день.

– Он почти закончился, – напомнила я ему с улыбкой.

Джаред оторвал взгляд от своих пальцев, которых я коснулась, и перевел его на меня. Или, скорее, на мою шею, а затем ниже. Его взгляд потемнел, когда скользнул по моему телу.

– Мы идем не в театр, Перышко, – почти прохрипел он. – Мы едем в Двадцатый округ, один из самых сомнительных районов в этом проклятом городе. Что, черт возьми, заставило тебя надеть… это?

– Вы с Тристаном оба в костюмах.

– Я отдам ей свой пиджак, – предложил Тристан, его пальцы уже легли на пуговицу.

Джаред бросил на него свирепый взгляд, прежде чем стянуть с себя пиджак и швырнуть его мне.

– Она наденет мой.

Оправившись от шерстяного шлепка, я просунула руки в рукава. Платиновая шелковая подкладка согрела мою обнаженную кожу.

– Ты нашел кого-нибудь, достойного спасения, после того как я ушла?

Джаред уставился в окно на приливы и отливы машин вокруг нас. Спустя почти целую минуту он снова повернулся ко мне. И после еще одной долгой минуты сказал:

– Возможно.

Мои легкие наполнились минеральным, сладким запахом Джареда.

– Тебе обязательно всегда быть таким таинственным? После сегодняшнего вечера мы больше не увидимся.

Мой аргумент возымел обратный эффект.

– Зачем мне делиться подробностями своей жизни с кем-то, кого я больше не увижу?

– Забудь, – проворчала я.

После этого мы ехали в тишине. Ну, не в полной тишине. Тристан, по крайней мере, поболтал со мной, спросил, куда я собираюсь дальше. Я сказала ему, что вернусь в Нью-Йорк – это не ложь. Затем он спросил о моих планах по возвращении домой, и я взглянула на Джареда, задаваясь вопросом, сообщил ли он своему другу о моем пари.

– Пока не уверена, – сказала я.

Джаред, который казался погруженным в свои мысли, невозмутимо произнес:

– Она собирается остепениться, как это бывает в… Напомни, сколько тебе лет, Перышко?

– Двадцать.

Я провела пальцами по своим волосам, которые мягкими волнами легли на его пиджак. Хоть цвет и резал глаз, по крайней мере, моя ангельская кровь сделала локоны естественно блестящими и мягкими.

Тристан обернулся.

– Ты выходишь замуж?

– Подумываю об этом.

Но именно Ашеру, а не мне, нужно было решить. Выбор был не за мной.

– Кто этот счастливчик? – спросил Тристан.

Золотые вставки, вплетенные в леопардовый принт моего платья, блестели, когда я перекатывала ткань между пальцами.

– Да, Перышко, кто счастливчик? – насмешливо повторил Джаред.

Я прикусила нижнюю губу. Мне не хотелось и дальше обсуждать Ашера. Становилось не по себе.

– Ты его не знаешь.

Мой грубый тон заставил Джареда ухмыльнуться.

– Есть вероятность, что мы действительно знаем его. Мы знакомы со многими людьми, не так ли, Тристан?

Зубы Тристана блеснули в полумраке салона.

– Но не с ним, – возразила я.

– Как его зовут? – подстрекал меня Джаред.

– Я не хочу говорить тебе.

– Почему?

Я решила вернуть мужчине его же слова.

– Зачем мне делиться подробностями своей жизни с кем-то, кого я больше не увижу?

Глаза Джареда, казалось, сверкнули в темноте.

– Туше, – после минутного молчания он спросил: – Что произойдет, если я не помогу Саше сегодня вечером?

Его вопрос вкупе с пьянящим одеколоном заставил мои легкие с трудом втягивать воздух.

– Ты обещал ему. И мне.

– Но что случится, если я скажу Фрэнсису развернуться и высадить нас у «L’Ami Louis»?

Я не знала, кто такой этот Луи. Все, что я знала, – его дом не был нашим пунктом назначения. Костяшки моих пальцев побелели на ткани.

– Ты передумал?

– Я голоден, и, учитывая звук, который издает твой живот, ты тоже. В «L’Ami Louis» готовят лучшее фуа-гра во всем Париже. Ты любишь фуа-гра, Перышко?

Я изумленно уставилась на Джареда.

– Ты собираешься отказаться от своего обещания, потому что голоден?

– Не смотри так возмущенно.

– Я не возмущена, а шокирована, что ты позволил своему желудку взять верх над душой.

– И вот ты опять говоришь о моей душе. Мою душу невозможно спасти, сколько бы добрых дел я ни совершил.

– Это неправда, Джаред!

Темная прядь упала ему на глаза. Мужчина откинул ее назад, но она снова прикрыла его лоб.

– Перышко, ты меня не знаешь. Не знаешь, что я сделал. Сколько всего я натворил.

– Я уверена, что ты совершил много ужасного, но каждый может измениться. Нужно лишь захотеть.

– Может быть, я не хочу меняться. Фрэнсис…

Предчувствуя, что он собирается приказать своему водителю повернуть назад, я произнесла:

– Джаред, пожалуйста, – я была готова встать на колени и умолять. Надеюсь, до этого не дойдет. – Саша рассчитывает на нас. На тебя. Пожалуйста, поехали к нему.

Джаред долго смотрел на меня, взвешивая все «за» и «против» своего обещания владельцу ресторана.

– Мы можем поужинать после того как прогоним вымогателей. То есть ты и Тристан. Тебе необязательно приглашать меня на ужин.

Благословенный Элизиум, могло ли это прозвучать еще хуже?

И снова Джаред ответил на мою просьбу молчанием. Я редко встречала людей, которым было настолько же комфортно в тишине, как Джареду Адлеру.

– Месье Адлер? – позвал Фрэнсис.

Не сводя с меня пристального взгляда, Джаред щелкнул пальцами в сторону лобового стекла.

– Едем на улицу Левер. Как только водитель развернул машину в нужном направлении, босс мафии закинул ногу на ногу.

– Я приглашаю тебя на ужин, Перышко.

– Спасибо, – прошептала я.

Остаток пути мы проехали в тишине: Тристан печатал что-то в своем телефоне, водитель сосредоточенно избегал мотоциклов, а Джаред смотрел в окно.

Вскоре мы уже ехали по улице, вдоль которой тянулись бледные прямоугольные здания, лишенные витиеватой резьбы, и толпа на которой не блистала, как та, что кишела на Сен-Жермен. Машина затормозила перед рестораном с красным тентом, на котором белыми буквами было написано «Layla».

Наше прибытие привлекло к себе немало внимания. Я внезапно ощутила благодарность за пиджак Джареда. Когда водитель открыл мою дверь, Тристан вытащил что-то из кармана своего пиджака – маленький черный пистолет. Он проверил ствол, затем засунул его за пояс брюк.

Оружие причинило столько вреда за историю человечества. Я почти спросила Тристана, действительно ли это было необходимо, когда Джаред сказал:

– Постарайся на этот раз не застрелить себя.

Тристан фыркнул.

– T’es drôle. «Ты шутник».

Джаред ухмыльнулся, и его лицо стало спокойнее. Когда он заметил, что я все еще сидела в машине, то задумчиво спросил:

– Решила перестать ходить за мной по пятам, Перышко?

Я еще плотнее запахнула пиджак и выскочила из машины. Тристан присоединился ко мне первым, затем Джаред обошел свою машину сзади и направился прямо к «Lаyla». Мы последовали за ним.

Женщина с грифельной доской, покрытой меловыми каракулями, ахнула, ее губы цвета фуксии образовали идеальную букву «О» на ее обычно бесцветном лице.

– Саша! – позвала она немного сдавленно.

Саша оторвал взгляд от бутылки вина, которую откупоривал рядом со столиком на четверых.

Женщина повернула голову в нашу сторону.

Я улыбнулась ей, что, казалось, только углубило тонкие морщинки, прорезавшие ее лоб.

Саша с рекордной скоростью разлил вино по бокалам своих посетителей, затем поставил бутылку на их стол, прежде чем поспешить поприветствовать нас.

– Bonsoir, месье Адлер.

– Они уже пришли? – спросил Джаред, любезный, как обычно.

Глаза Саши нервно забегали по сторонам.

– Еще нет. Пожалуйста, садитесь. Layla chérie, la bouteille. «Лейла, дорогая, принеси бутылку».

Когда Саша подвел нас к столу около необработанной стены, его жена почти швырнула грифельную доску на стул, прежде чем поспешить к Г-образному деревянному бару в задней части помещения и дальше через вращающуюся дверь. Джаред выбрал место лицом к улице и прислонился к грубой стене, осматривая небольшое пространство и два десятка толпящихся там людей. Разговоры так и не возобновились, все были слишком заняты разглядыванием нас. Я ослабила хватку на пиджаке, из-за пристального внимания меня бросило в жар.

Тристан выдвинул для меня стул напротив Джареда, затем сел рядом со мной. Как раз в тот момент подоспела Лейла с пыльной бутылкой красного вина с потрепанной этикеткой. Джаред бросил на бутылку беглый взгляд, пока Тристан медленно читал этикетку.

– «Шато Монроз’01». Вы нас балуете, – сказал он, одарив Лейлу заигрывающей улыбкой.

Щеки женщины порозовели. Она одним быстрым движением откупорила бутылку и наклонила ее к моему бокалу. Я уже собиралась отказаться, но вспомнила, что алкоголь не стоил мне ни пера. Кроме того, отказ от подарка мог их обидеть, поэтому я позволила Лейле наполнить бокал.

Когда она вернулась к столику, у которого перестала принимать заказ из-за нашего прихода, Тристан поднял бокал с вином.

– À la tienne[46], Лей.

– За наше здоровье, – парировала я, поднимая свой бокал и чокаясь с ним.

Я ждала, пока Джаред тоже возьмет свой бокал, но он все еще внимательно осматривал комнату: от деревянного потолка до скопления лампочек, которые освещали каждый квадратный стол.

– Лей, – позвал Тристан, указывая пальцами сначала на свои глаза, а затем на мои. – Я бы предпочел избежать семи лет плохого секса.

– Прошу прощения?

– Когда чокаешься, надо смотреть в глаза друг другу. Чтобы предотвратить неудачу в спальне. Или где еще тебе нравится раздеваться, – он сопроводил последнюю часть похотливым подмигиванием, которое, как я догадалась, было частью его арсенала при общении с представителями противоположного пола. Поэтому я не приняла на свой счет ни его слова, ни подмигивание.

Не сводя глаз с Тристана, я отпила вино: сладкий алкоголь заструился обжигающим водопадом по моему горлу. Я ожидала почувствовать укол, предшествующий выпадению пера. Ведь вчерашний день мог оказаться лишь счастливой случайностью. Но с меня не упало ни перышка.

Из-за накатившего облегчения я выпила еще. На этот раз напиток не обжег меня, а принес только сочное послевкусие. Оно напомнило мне о вишнях в саду гильдии, которые мы собирали до того, как у нас появились косточки от крыльев и более важные дела. Я сделала еще глоток маслянистого нектара и облизнула губы.

– Тебе когда-нибудь говорили, что твой рот – это произведение искусства, Перышко? – Тристан медленно отпил из своего бокала.

Я вздрогнула из-за того, что он использовал прозвище Джареда. Почему-то от него это прозвучало неправильно. Как оказалось, не одна я так подумала.

– Не смей, твою мать, называть ее так, – выпалил Джаред.

Самодовольное выражение лица Тристана дрогнуло от предостережения Джареда.

– Это не повторится, босс, – он одним глотком осушил свой бокал. Затем зачесал назад руками седеющие волосы на висках и встал. – Я посижу в баре. Лучше иметь несколько точек обзора.

Когда он ушел, я спросила:

– У тебя авторское право на прозвища?

Джаред искоса взглянул на меня, поглаживая пальцами короткую ножку своего бокала. Его ногти были аккуратно подстрижены и отполированы. Они блестели будто бы сильнее, чем мои, хотя я накрасила их нюдовым лаком с блестками.

Из-за обогревателя и алкоголя, бегущего по моим венам, жара стала невыносимой, и я скинула пиджак.

– Ты знаешь, как выглядят мужчины…

– Надень пиджак обратно, – голос Джареда был тихим и резким.

Его взгляд следил за группой из пяти парней за соседним столиком. Как Джаред вообще заметил, что я его сняла?

– Je me la ferais bien, celle-là. «Я бы приударил за ней».

Я моргнула, глядя на говорившего мужчину. Хотя это был скорее мальчик с прыщавым лицом и редкими усами.

Джаред вытащил запонки из манжет и закатал рукава рубашки.

– Перышко, надень этот чертов пиджак, – снова выдавил он.

Когда я накинула его на плечи, мужчина-мальчик откинулся на спинку стула и ухмыльнулся Джареду. Псих. Стул Джареда со скрежетом отъехал. Прежде чем он встал, я сжала его предплечье.

– Помни, зачем мы здесь, – прошептала я, пытаясь успокоить мужчину. Чтобы спасти твою душу, а не окунуть в грязь. – Не порти все из-за глупого замечания. По большому счету это неважно.

Ноздри Джареда раздулись.

– Это важно для меня.

Для Тройки он был слишком порядочным.

– Пожалуйста, – повторила я. И моя тихая мольба все же помогла успокоить его.