Глава 28

Седовласый водитель Джареда придерживал для меня дверь седана.

– Месье Адлер попросил меня подвезти вас домой.

Сердце, которое застряло у меня в горле из-за оклика Фрэнсиса, начало свое медленное паломничество обратно в грудную клетку.

Джаред беспокоился, что я не уйду из его дома без чужой помощи? Скорее всего. Что еще это могло значить? Заботу о моей безопасности? Я фыркнула. Джаред Адлер, безусловно, больше не беспокоился о моем благополучии.

Мне не хотелось быть обязанной Джареду еще сильнее, но перспектива идти домой глубокой ночью на шпильках была хуже.

– Merci, – сказала я, скользнув на заднее сиденье.

Дверь тихо щелкнула, заперев меня в пространстве, пахнущем натуральной кожей и Джаредом. Я прислонилась щекой к подголовнику и наблюдала за залитой лунным светом улицей, гадая, куда Джаред направился посреди ночи. Может, к женщине, чтобы погрузиться в плотские утехи? Неожиданно я от всего сердца прокляла свое увлечение любовными романами. Из-за них у меня появлялись такие мысли, которые никогда не пришли бы мне в голову, если бы я читала небесные тексты. Я закрыла глаза, но это только подстегнуло мое воображение, так что я подняла веки и сосредоточилась на городе, блестящем как лабрадорит.

Уже подъезжая к гильдии, я заметила плакат, рекламирующий банковские кредиты с напечатанными повсюду купюрами в двести евро. И мои мысли вернулись к грешнику, которого я пыталась забыть. Нам не разрешалось брать что-либо у людей без их согласия. И хотя он настоял, что мне не надо возвращать деньги, он сказал это уже после сделки, не сумев освободить меня от небесных обязательств. А я не могу позволить себе потерять еще одно перо.

Могу ли я отдать деньги его водителю? Передаст ли он их Джареду?

Я почувствовала покалывание в лопатке, как будто стержень уже ослабевал. Вздохнув, я решила навестить Джареда завтра. Мне нужен был сон, чтобы оправиться от всего случившегося, и душ, чтобы смыть грязь и кровь.

Поблагодарив Фрэнсиса, я направилась к гильдии, обхватив себя руками в попытке согреться.

В этот час гильдия уже затихла. Только воробьи, устроившиеся парами около фонтанов в атриуме, нарушали тишину своим сладким воркованием. Заметив меня, один из них затянул песню, а затем ее подхватили и остальные. Мелодия нарастала, рассеивая холод в моих костях.

Если бы эти небесные создания не были такими пугливыми, я бы предложила им сесть на мой палец. Но воробьи не любили прикосновения людей.

Немного похоже на Джареда.

Я вздохнула, послушав их трели еще недолго. А затем направилась к освещенному огнем кварцевому коридору, желая, чтобы камень мог растопить застывший в моих венах лед. Проходя мимо последнего фонтана, я вспомнила о том, что находится в «La Cour des Démons». И вместо грусти почувствовала ярость.

Несправедливо, что у Джареда сложилось неправильное представление о нас.

И несправедливо, что его рейтинг грехов никогда не упадет, потому что ишимы думали, что он убил нефилима.

Я развернулась на каблуках и направилась в другую сторону. Оказавшись в потоке, я крикнула:

– Я прошу аудиенции у Серафа Ашера.

А потом я ждала, обнимая себя руками.

Я понятия не имела, через какое время мое сообщение достигнет Элизиума. Я смотрела на луч чистого света, пока у меня не защипало в глазах. Я предполагала, что архангел не был у меня на побегушках, но он же должен был появиться, верно? Или он пошлет своего представителя, чтобы сообщить мне, что у него другие дела? Я начала мерить комнату шагами, жалея, что не могу сама воспользоваться потоком и попасть в Элизиум.

Я никогда не подвергала сомнению наши правила, но в тот момент начала видеть в них недостатки. Почему мы были разлучены с родителями? Почему нас держали в гильдиях в человеческом измерении? Почему мы должны были отказаться от крыльев, если хотели жить среди людей? На Земле мы старели, возможно, медленнее людей, но все равно наши лица покрывались морщинами, а кожа обвисала.

Я понимала, что законы необходимы для бесперебойного функционирования общества, но многие ли из этих законов все еще имеют смысл? Разве мы – наши люди и наш мир – не эволюционировали?

– Лей?

Я резко обернулась на оклик. Ашер стоял в своих кожаных штанах, спрятав бирюзовые крылья.

– Я думала, у нефилимов не может быть детей, – выпалила я.

Он заметно напрягся.

– Так и есть.

– И все же мать Джареда Адлера была нефилимом. А это значит, что он гибрид. И это объясняет, почему он может нас видеть.

Ашер хранил молчание.

– Как это вообще возможно, Сераф?

Его челюсть сжалась, и я забеспокоилась, что он опять будет уклоняться от ответов. Но я беспокоилась зря. Выражение его лица смягчилось.

– Мы считаем, что Микаэла была беременна до того, как у нее отняли крылья, и каким-то чудом эмбрион сохранился.

– Подобное случалось раньше?

Ашер провел рукой по своим длинным, похожим на жидкое золото волосам.

– Я не могу тебе рассказать.

Я прикусила губу.

– Есть кое-что, чего я не понимаю.

Уголок губ Ашера приподнялся.

– Только кое-что?

– Вы правы. Я многого не понимаю, но давайте начнем с самого неотложного. Ишимы думали, что он человек. Они не знали, что он гибрид, верно?

Ашер сдвинул к переносице свои густые светлые брови.

– Верно.

– Почему он все еще в системе, если его происхождение известно?

– Мы все в системе, Лей. Как, по-твоему, ишимы управляют твоими перьями? Они постоянно наблюдают не за вами, а за вашими душами. Всеми нашими душами.

Мои брови взлетели вверх.

– Мы в системе грешников?

– Производной от нее, доступной только ишимам и Совету Семи. Но да, твоя душа все время взвешивается на небесных весах.

Почему нам никогда это не рассказывали?

– Тогда, полагаю, я должна спросить, почему Джаред все еще в системе смертных?

– Потому что он никогда не жил в гильдии и кости его крыльев не смогли вырасти.

– Если бы его сейчас приняли в гильдию, они бы появились?

– После полового созревания они уже не могут сформироваться.

– Почему его так и не приняли в гильдию? – я накрутила прядь волос на палец и затем проследила, как медная спираль раскрутилась и упала назад, на мое узорчатое платье.

Ашер провел рукой по лицу.

– Потому что он убил нефилима.

– Он этого не делал.

– Он убил свою мать, Лей. Нефилима. Даже если бы Джаред был в нашей системе, его бы сочли падшим и его постигла бы та же участь.

– Вот только он не убивал свою мать.

– О чем ты говоришь?

– Я говорю, что ишим, который оценивал его, допустил ошибку. Джаред Адлер не убивал свою мать.

Ашер нахмурился еще сильнее.

– Только потому, что он скормил тебе другую сказку…

Я вспыхнула от гнева.

– Он не кормил меня никакими сказками.

Зрачки Ашера расширились.

– Джаред убежден, что удаление ножа из груди его матери заставило ее истечь кровью. Но она зарезала себя сама, и поэтому умерла. – Буря, запечатленная на холстах в доме Джареда, бушевала у меня в груди. – Неужели ишимы настолько тупы, что не могут отличить убийство от помощи?

У меня перехватило дыхание, как будто кто-то воткнул нож для писем в кости моего крыла. Я закрыла глаза, ноздри раздувались. Я не удивилась, что критика ишимов стоила мне пера. Я достигла совершенно нового уровня гнева.

Я широко распахнула глаза, запрокинула голову и закричала в темное небо Элизиума.

– Наказывайте меня сколько душе угодно за порицание вашей ненадежной системы, но не наказывайте человека – ангела – за вашу ошибку!

– Лей! – прогремел Ашер.

Я указала на окно в крыше.

– Они совершили ошибку, Сераф.

– В тот день тебя там не было, – холодно ответил он.

– Только потому, что меня там не было…

– Но я был, – его голос стал ниже. – Именно я нашел его с оружием в руке.

Я дотронулась до своего горла, разинув рот. Вот почему Джаред знал его так хорошо.

– Прежде чем стать архангелом, я был ишимом. И я назначил счет после его признания.

– Ему было восемь, Сераф! Вероятно, он был настолько шокирован, что понятия не имел, в чем признается.

Ашер вскинул руки в воздух, бирюзовые перья ощетинились на его спине.

– Он племянник Исаака Адлера. Исаак Адлер был Тройкой и ею же умер. Не говоря уже о том, что мать мальчика была нефилимом.

– Это автоматически делает его злым? – огрызнулась я. – С каких это пор нас судят по родственным связям?

В потоке появилась чья-то фигура. Потом еще одна. И еще. Пояса перетягивали серые туники без рукавов, под которыми виднелись серые замшевые легинсы. Крылья венчали металлические кончики. За эти годы я видела ишимов лишь несколько раз. Они посещали гильдии, чтобы рассказать о своей работе. Я все еще помню свое восхищение. Но это было в те времена, когда я считала нашу систему безупречной.

Одна из ишимов, женщина с буйными белокурыми локонами и заостренным подбородком, встала рядом с Ашером.

– Сераф?

– Все под контролем, Иш Элиза. Мне не нужна помощь.

Элиза повернулась, расправив свои сиреневые крылья, как будто хотела заслонить архангела от моего взгляда.

– Нас отправила Сераф Клэр.

Я фыркнула, что привлекло внимание всех четырех ангелов. Хотя не то чтобы Ашер отводил от меня взгляд. Ангельский огонь не вырвался из его ладоней, но вряд ли из-за отсутствия желания. Наверное, боялся последствий от приготовления неоперенной на гриле.

Перья Элизы с золотыми кончиками закачались, когда она повернулась назад.

– Осторожнее, неоперенная. За последнее время ты потеряла много перьев.

– Вы напоминаете мне или угрожаете?

Ее темные глаза сузились.

– Мы не угрожаем.

Она взглянула на Ашера и добавила что-то на небесном языке, вероятно, чтобы я не поняла. Тут поток заполнил искрящийся лавандовый дым, а затем острые каблуки застучали по кварцу, когда появилась изящная женщина с рекой черных волос и глазами цвета летней травы. Я видела ее лишь однажды, на церемонии вручения костей крыльев ее дочери. Но Серафима Клэр было невозможно забыть.

– Похоже, офанимы из Гильдии 24 не справляются со своей задачей прививать хорошие манеры нашим неоперенным, – сказала она, ее ноги оказались в нескольких дюймах от моих запятнанных кровью туфель.

Я всегда считала мать Евы пугающей, но сегодня меня мало что пугало.

– Мне жаль, что мое поведение задевает вас, но офанимы не виноваты.

Она скрестила свои изящные руки поверх тонкого белого шифонового платья, перетянутого кожаным корсетом, который был покрыт теми же полупрозрачными драгоценными камнями, что украшали ее уши и шею.

– Грешник, которому ваша дочь предложила мне помочь, был несправедливо оценен. Я узнала, что он не только был помещен в неправильную систему оценки, но и что его ранг заморожен на уровне ста из-за заблуждения ишима.

– Это не заблуждение! – прогремел Ашер, и, клянусь, каменные стены вокруг нас задрожали.

Я моргнула, но затем покачала головой.

– Спросите Джареда еще раз, Сераф. Спросите его няню, которая там была, или его охранника Амира.

– Я не собираюсь собирать предвзятые показания, – на шее Ашера пульсировала вена.

У меня перехватило дыхание:

– Предвзятые показания?

– Вы оба, замолкните! – не выдержала мать Евы. – Ты серафим, Ашер. Веди себя как подобает. А ты, – она ткнула наманикюренным пальцем в мою сторону, – неоперенная. Помни свое место.

Я так сильно сжала зубы, что, наверное, отколола эмаль. Как я вообще могла подумать о том, чтобы выйти замуж за совершенно незнакомого человека ради статуса? Джаред был прав. Я была романтиком, и ни в Абаддоне, ни в Элизиуме я бы ни за что не вышла замуж по какой-либо другой причине, кроме любви.

Я переключилась на мать Евы.

– Я не пытаюсь никому навредить, Сераф Клэр. Я просто хочу помочь одному человеку. И этот человек – Джаред Адлер.

– Для той, кто не пытается втянуть других в неприятности, ты быстро бросаешься обвинениями, – сказала она. – Стоило мне появиться, ты заявила, что это моя дочь заставила тебя выбрать эту миссию.

– Вы правы. Это было низко с моей стороны. Не имеет значения, как я попала в эту ситуацию. – Больше нет. Не в сравнении с другим. – Важно лишь то, что я делаю сейчас.

– Лучшее, что ты можешь сделать ради себя и всех нас, – это извиниться перед моим коллегой-серафимом за клевету.

Пошатнувшись, я сжала губы.

– Не знала, что за правду надо извиняться.

– Не будь самоуверенной, Лей. Извинись перед Серафимом Ашером, прежде чем он попросит ишима снять еще одно из твоих перьев, – ее взгляд опустился на платиновое перо у моих ног.

Я выпрямилась, будто кто-то воткнул в мой позвоночник металлический прут. Мне не хотелось извиняться, но я поняла, что это не поможет мне в борьбе за душу Джареда. Поэтому я проглотила свою гордость и выплюнула:

– Я прошу прощения за то, что повысила голос, Сераф Ашер. Но я не извиняюсь за сказанное.

Ашер уставился на меня поверх сиреневой ширмы из крыльев Элизы. Я почувствовала, что он тоже видит перед собой незнакомца. Мы были уже не теми людьми, которые вышли из потока несколько дней назад.

Джаред Адлер изменил меня. Он снял розовые очки, через которые я видела наш мир и ангелов, правящих им. Люди не были идеальны, но и мы тоже.

– Я принимаю твои извинения, неоперенная, – произнес он.

Неоперенная? Низводя меня лишь до моего статуса, он воздвиг еще одну стену между нами. Серафим Клэр повернулась боком, так что теперь я смотрела на ее орлиный профиль.

– Теперь, когда ситуация разрешилась…

– Вы, по крайней мере, примете мои слова к сведению? – спросила я.

Мать Евы повернула голову ко мне, черные волосы взметнулись над крыльями цвета фуксии с платиновыми кончиками.

– Он лидер мафии в этом городе, – сказал Ашер. – Даже если он не убивал свою мать, его душа уже запятнана.

– Однако это не должно замораживать его рейтинг, – я посмотрела на обоих архангелов, а затем на трех ангелов, отвечающих за оценку душ. – Я не собираюсь поднимать шум в Элизиуме, но я ищу справедливость. И раз его душа не может быть удалена из системы грешников, справедливо было бы освободить Джареда от его статуса.

Клэр склонила голову набок.

– Твоя просьба снизить рейтинг грешника имеет какое-либо отношение к предстоящей свадьбе моего товарища-архангела?

Когда краска залила шею Ашера, я разинула рот, ошеломленная ее предположением, что я настолько корыстна.

– Мой муж взялся за Тройку, чтобы жениться на мне. Так что это справедливый вопрос, который заслуживает честного ответа, неоперенная.

Жар пронесся по моим венам, как будто по ним бежал ангельский огонь, а не кровь.

– Моей мечтой всегда было стать малахимом, чтобы взаимодействовать с душами, собирать их и следить за безопасным возвращением в мир людей. Но на мгновение перспектива стать супругой серафима показалась мне более привлекательной. Так что да, я выбрала Тройку, потому что хотела успеть завершить свои крылья, чтобы Сераф Ашер рассмотрел мою кандидатуру. Но эта миссия напомнила мне, что помощь грешникам – это не средство достижения цели. Я обожаю приключения, процесс работы, контакт с людьми. Мне нравится наблюдать, как они меняются в течение нескольких недель. Месяцев. Ничто не доставляет мне большего удовольствия, чем наблюдение за тем, как они протягивают другим людям руку помощи, что было невозможно до моего появления, – я медленно, глубоко вдохнула. – Итак, ответ на ваш вопрос: в моей просьбе освободить душу Джареда Адлера нет скрытых мотивов.

Мать Евы внимательно слушала меня, а затем поискала глазами отколовшееся перо. Однако, когда ни одно так и не упало, ее взгляд снова устремился вверх.

– Твоя честность и сострадание достойны похвалы, но используй эти качества, чтобы помочь другим грешникам. Рейтинг Джареда Адлера не изменится, – она повернулась к Ашеру и склонила голову. – Так ведь, Сераф?

Он устремил на меня свои бирюзовые глаза.

– Да.

Это простое слово было похоже на самую красноречивую пощечину.

Я попятилась.

– Обрекая его, вы обрекаете и меня.

– О чем ты говоришь, Лей?

Он снова стал называть меня по имени?

– Я связала свою судьбу с его, – я перестала отступать. – Я не оставлю миссию, пока его статус не будет переоценен.

Клэр расправила крылья, как будто хотела казаться более свирепой.

– Ты шантажируешь нас?

– Моя жизнь имеет такое же значение, как и его, Сераф. И если для Семерых это иначе, то так тому и быть, – я развернулась, прежде чем покрасневшие кончики моих ушей и разливающийся по челюсти румянец смогли выдать отчаяние и страх, струящиеся по моим венам. Несмотря на показную самоотверженность, я была напугана.

Сердце болезненно сжалось, невидимые крылья придавливали к земле, а взгляд расфокусировался. В какой-то момент я перестала бежать и прислонилась к стене пустынного коридора, прижимая ладони к теплому камню. Я принимала свое бессмертие как данность, но мир не делает подарков.

Я родилась ангелом, но, возможно, умру человеком.

Совсем как Джаред.