Глава 31

Я как раз вынимала первую партию печенья из духовки, когда в дверном проеме кухни появилась чья-то фигура. Я чуть не выронила поднос. Каким-то чудом мне удалось опустить его на разделочный стол, мои руки дрожали в прихватках.

– Наконец-то решил взять у меня уроки кулинарии, Джаред? – спросила Мюриэль, нарезая рулет из охлажденного соленого шоколадного теста идеальными кружочками.

Пристально посмотрев на меня, Джаред сказал:

– Нет ни единого шанса, что это когда-нибудь случится, Мими, – ухмылка заиграла на его губах, и я точно знала, о чем он думал… Что я была кусочком жвачки, на который он наступил и который все никак не мог от него отлипнуть.

– Тогда слава богу, что я нашла себе хорошую ученицу, – сказала Мюриэль, подмигивая мне.

– Так и не смогла заманить сюда Амира?

– Проблематично не привести его сюда, а выпроводить потом. Он сметает всю мою стряпню.

– У него в роду были великаны, – сказал Джаред, засовывая руки в карманы брюк. На нем не было пиджака, лишь заправленная белая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей.

Мюриэль рассмеялась.

– Это точно.

Они добродушно подтрунивали, а я чувствовала себя так, будто надо мной повис дамоклов меч. Я осознавала, что он вот-вот проткнет меня насквозь, но была не в силах сдвинуться с места.

– Что привело тебя на мою кухню, Лей? – Джаред произнес мое имя правильно, лаская каждую букву. Пытаясь то ли внушить мне ложное чувство безопасности, то ли сохранить ширму доброжелательности перед Мюриэль.

– Пеку печенье, – ответила я, напрягшись до предела.

Ухмылка мужчины превратилась в улыбку, полную идеальных зубов, которые казались почти фосфоресцирующими на фоне его темной кожи.

– А так и не скажешь. И для кого ты печешь печенье?

– Не для тебя, – сказала я, прежде чем поняла, как грубо это прозвучало, поэтому исправилась: – Потому что ты не любишь сладкое.

Глаза Джареда сверкнули.

– Ох, flûte[54]. Я забыла кое-что сделать, – Мюриэль вытерла руки полосатым кухонным полотенцем. – Сейчас вернусь.Она прошла по коридору, из которого появилась ранее, затем повернула за угол и исчезла. Я предположила, что там была лестница, так как слышала стук широких каблуков по цементу.

Я надеялась, что Мюриэль вернется поскорее, но этого не произошло. Когда я обернулась, Джаред обходил стойку со сковородками. Я попыталась убедить себя, что он не собирается меня душить, поскольку его руки все еще были в карманах. Когда он наклонился, я попятилась.

Мужчина вдохнул пар, поднимающийся от печенья.

– Я же сказал тебе, что я проигрышное дело. И все же ты вернулась.

– Я просто пришла вернуть тебе деньги.

Его взгляд скользнул к печенью.

– И случайно упала на фартук по пути ко мне?

Мои губы приоткрылись, я была не уверена, как понимать его вопрос. Звучало так, будто он дразнит меня…

Джаред был так близко, что я больше не чувствовала сладкого аромата, исходящего от подноса. Я ощущала только его запах. Его взгляд стал таким пристальным, что я проверила свои руки, выглядывающие из прихваток. Чтобы убедиться, что я не засветилась, как гирлянда волшебных огоньков. Моя кожа была покрыта пятнами и измазана мукой, но, к счастью, не мерцала.

Когда я подняла глаза, мой подбородок наткнулся на пальцы Джареда. Меня так поразило его прикосновение, что я забыла, как дышать.

– У тебя на подбородке была мука, – пояснил он, опуская руку и вытирая большой палец об указательный, чтобы избавиться от белой пудры.

Я дотронулась до своего подбородка, который на ощупь был таким же горячим, как противень для выпечки. Я не знала, как реагировать на этот жест вежливости, пока не вспомнила о его полном отвращении ко мне.

– Позволь мне… Я просто схожу за… – я попятилась от Джареда, так и не закончив фразу. Я поспешила в буфетную, достала желтую купюру, затем вернулась и помахала деньгами. – Вот.

Он отшатнулся, как будто я протянула ему живую змею.

– Я же сказал, что ты можешь не возвращать.

– И я ответила, что не могу оставить их себе.

Его губы поджались. Джаред так и не взял деньги, так что я положила их рядом с подносом. Вот и все. Дело сделано. Я не потеряю перо, что было иронично, учитывая, что я могу потерять крылья целиком.

Я огляделась вокруг, затем опустила взгляд на печенье. Теперь мне осталось только уйти.

– Как твоя спина?

– Моя спина?

– Тебя ранили вчера.

– Точно. Моя спина в порядке. Ты закончила печь?

Мое горло сжалось. Сглотнув, я кивнула и сняла прихватки. Я положила их рядом с почерневшим подносом и посмотрела в сторону прохода, в котором исчезла Мюриэль.

– Ты можешь передать ей от меня… – я прочистила горло, фиксируя свой взгляд на кадыке Джареда, – спасибо?

– Кажется, у тебя не пропал голос.

Я моргнула, глядя на него снизу вверх.

– Скажи ей сама.

– Ох. Эм. Ладно.

Я уже начала отворачиваться, когда он спросил:

– Насколько хорошо ты играешь в шахматы?

– Шахматы?

– Ну знаешь… настольную игру, в которой надо победить короля?

– Я знаю, что такое шахматы, Джаред. Но я думала, ты хотел, чтобы я ушла.

Он засунул руки обратно в карманы брюк.

– Я и хочу. Рано или поздно.

Почему он захотел сыграть со мной в шахматы? Вряд ли у него были хорошие мотивы. И тут меня осенило.

– У меня за это не заберут перья.

– Что?

– Если ты пытаешься искалечить мои крылья…

Мужчина фыркнул, а потом рассмеялся. И это был не неприятный и подлый смех, а мелодичный и настоящий. Мне пришлось напомнить себе, что он смеялся надо мной.

– Порча моих крыльев – это не игра, – выплюнула я, сжимая плечи, будто пытаясь защитить свои невидимые крылья от Джареда. Хотя я и сама уже испортила их достаточно сильно.

И сделала это ради него – из всех возможных людей.

Джаред сразу же успокоился, но затем его глаз дернулся.

– Я… Я… – он потер затылок. – Я… – Джаред не мог найти слов? Такое случилось впервые. – Я предложил сыграть не для того, чтобы причинить тебе боль. Но если ты не хочешь… Если ты предпочтешь уйти…

Его взгляд настолько отличался от обычного, наполненного несгибаемой уверенностью, что моя защита ослабла.

– Я думала, ты не выносишь одного моего вида.

Рука Джареда все еще была у него на шее, но он больше не тер ею кожу.

– Прошлой ночью я почувствовал себя загнанным в угол. А мне это не нравится.

– Я не пыталась загнать тебя в угол, Джаред. Или напугать тебя.

Его губы изогнулись в кривоватой улыбке.

– Напугать меня? Не бери на себя слишком много.

– Тогда почему ты ушел? – Я собрала свои длинные волосы и затем позволила им рассыпаться по плечам. Их медный блеск почти совпадал с цветом медного таза для варенья, который висел на стене.

– Потому что мне нужно было подумать, и по какой-то причине, – мужчина протянул руку и коснулся моих локонов, – я не могу этого делать рядом с тобой.

Из-за моих волос?

– Тебя отвлекает мой цвет волос?

– Хм-м. Я не могу понять, оранжевый он или розовый.

– Смесь, – сказала я, наблюдая за густой бахромой ресниц, обрамляющих его глаза.

– Розовое золото, – пока Джаред пропускал прядь сквозь пальцы, его костяшки задели мою ключицу и край груди.

Я отступила назад, и мои волосы вырвались из его пальцев и упали на мою вздымающуюся грудь.

– Почему тебе нравится ставить меня в неловкое положение?

– Это не входило в мои намерения.

Я перекинула волосы через плечо и скрестила руки на груди.

– Тогда чего ты добивался?

– Я уже не уверен, – его пристальный взгляд скользнул вверх по моему горлу. – Могу я спросить тебя кое о чем?

– Ты можешь спросить. А я могу и не ответить.

Его губы изогнулись из-за моего ответа.

– Почему твоя кожа светилась прошлой ночью?

Я облизнула пересохшие губы. Из всех возможных вопросов он выбрал именно этот. Одна из его бровей приподнялась.

– Итак?

– Я предпочту не отвечать, – я сжала пальцами свои бицепсы и сделала еще один шаг назад, как будто, если я отойду достаточно далеко, вопрос утонет в пустоте между нами и исчезнет.

Джаред ухмыльнулся.

– Это что-то ужасное?

– Нет, это не ужасно.

– Тогда почему ты мне не ответишь?

– Потому что мне не разрешено раскрывать информацию о нас людям, – прошептала я.

Он склонил голову набок, и завиток темных волос упал на его внимательные глаза.

– Но я же не совсем… человек.

– Пожалуйста, забудь.

– Твое молчание в сочетании с ярким румянцем на щеках говорит громче слов, – он направился ко мне, я же старалась не сбежать. – Думаю, что понял все сам.

– Это происходит, когда мы устаем.

Ложь вырвалась наружу, чтобы скрыть правду.

Я стиснула зубы, предвидя, какой ценой придется сохранить лицо. Хотя я и не ахнула, когда ишимы лишили меня еще одного пера, на моем лбу выступил пот. Ухмылка Джареда превратилась в хмурый взгляд, когда он заметил блеск пера, дрейфующего к мозаике. Потеря должна была расстроить меня, но я слишком сильно злилась, чтобы беспокоиться.

– Что… Не будешь злорадствовать? – огрызнулась я.

Джаред уставился на частичку меня, раскачивающуюся рядом с моими эспадрильями.

– Мне жаль, Перышко.

Сомневаюсь. Когда пушистое перо начало расплываться, я подняла взгляд к окну, надеясь, что полоса солнечного света сожжет досаду, скопившуюся под моими веками.

– Ты собираешься поднять его? – голос мужчины был тихим, вероятно, искаженный шумом в моих ушах.

– Нет, – я боялась вновь пережить важный эпизод, учитывая мое шаткое эмоциональное состояние.

– Это больно? Когда оно падает?

Чувствуя, что снова взяла себя в руки, я перевела взгляд обратно на Джареда.

– Да.

Он запустил пальцы в волосы, откидывая назад непослушные пряди.

– До встречи с тобой, – сказала я, мой голос был таким же болезненным, как крыло, – я не потеряла ни одного.

Джаред поморщился, как будто это его тело ранили.

– Я говорил, что тебе следует уйти, Перышко.

Уход ничего бы не изменил. Не сейчас, когда наши жизни и судьбы были переплетены. И все же я сказала:

– Да, мне следовало.

Джаред отступил, давая мне пространство обойти его. Когда я посмотрела в сторону дверного проема, он произнес:

– Но я бы предпочел, чтобы ты этого не делала.

Мое сердце пропустило удар.

– Играть в шахматы против самого себя довольно скучно, – он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

Я тихо фыркнула.

– Я мог бы даже позволить тебе выиграть, – сказал он. – Чтобы компенсировать то, что я такой… Как там твоя подруга назвала меня?

– Лапша с единорогом.

– Точно. Вот такой, – улыбка на его губах стала чуть шире.

Я вздохнула.

– Ладно. Но я принимаю предложение только для того, чтобы научить тебя скромности.

– Скромности? – в глазах Джареда вспыхнуло веселье.

– Ты, наверное, даже не знаешь значения этого слова.

Из Джареда вырвался смешок, который превратился во что-то более глубокое, громкое, великолепное, что вибрировало от медных сковородок и мозаичных плиток и заставляло мое упавшее перо качаться.

Как и в первый раз, когда мы встретились на его вечеринке в масках, он провел пальцем по моему подбородку и приподнял мою голову.

– Перестань смотреть на него.

Он больше не смеялся. И я осознала, что скучаю по этому звуку больше, чем по своему перу.

– Тогда заставь его исчезнуть.

Джаред выдержал мой пристальный взгляд.

– Ты уверена?

Я освободила подбородок из его пальцев и кивнула. Я надеялась, что он задумается, когда увидит, с каким трудом я заслужила крылья, которые он так стремился уничтожить. Когда он присел и аккуратно обхватил пальцами мое перо, я приготовилась к отвращению или извращенному ликованию. Он не сморщил нос и не ухмыльнулся.

После долгого молчания, которое казалось таким же бесконечным, как уроки этикета Офана Грир, мужчина открыл глаза и посмотрел в мою сторону. Я сильнее сжала локти, острые косточки впились в ладони.

Тени застилали глаза Джареда, когда он встал.

– Хотел бы я, чтобы ты никогда не приезжала в Париж.

Боль пронзила мою грудь.

– Ты слишком хороша для моего мира, Перышко, – он сжал пальцы, державшие мое перо, в кулак. – И для твоего собственного мира тоже.

– Я нашла то, что искала! – пронзительный голос Мюриэль заставил меня отскочить назад. Хотя казалось, что он доносится издалека, словно предупреждая нас о ее приходе.

Мои щеки вспыхнули, когда я поняла, что, вероятно, она так и планировала. Ох, Великий Элизиум…

Джаред, должно быть, пришел к такому же выводу. Потому что уныние сразу же исчезло с его лица, сменившись выражением чистого веселья.

– По крайней мере, она не спросила, одеты ли мы, – пробормотал он, что усилило мой румянец и улыбку Джареда. – Не будь такой напуганной.

Я искоса взглянула на него.

– Не будь таким веселым.

Он ухмыльнулся, направляясь к буфетной.

– Если решишь задержаться еще ненадолго, я буду в своем кабинете подготавливать шахматную доску.