Глава 32

– Уже готов сдаться? – самодовольно спросила я, любуясь армией гладких фигур из слоновой кости, выстроившихся на моей стороне доски.

Я приняла предложение Джареда сыграть в шахматы отчасти потому, что была мазохисткой, а отчасти из-за Мюриэль. Она настояла, чтобы я осталась, пока не испечется все печенье. И, по-видимому, для полной готовности их надо хранить в холодильнике в течение двух часов.

– Я произвожу впечатление человека, который сдается? – Джаред так много раз провел пальцами по волосам во время игры, что его волнистые локоны растрепались и все время отвлекали меня.

– Тебе не хватило двух проигрышей? – подразнила я его.

– Осторожнее. За самодовольство наверняка можно потерять перья.

Хоть я и не почувствовала боли, все равно оглянулась через плечо.

– По-видимому, нет.

– Знаешь что? – он оттолкнулся от игрового стола.

Я погладила гладкую макушку его ферзя, которого только что сняла с доски.

– Ты сдаешься?

Встав, Джаред одарил меня дерзкой улыбкой, от которой мой палец соскользнул с фигурки.

– Никогда. Однако мы сделаем перерыв в игре.

– Другими словами, ты сдаешься.

Его глаза сверкнули из-под растрепанных локонов.

– Другими словами, я приглашаю тебя на ужин, – он протянул руку.

– Ужин? – Я расправила плечи и бросила взгляд в сторону окон, которые сияли сапфировым светом. Когда успел наступить вечер?

– Ну ты знаешь, ту часть дня, когда мы едим и пьем? – сказал Джаред, опуская руку.

Я наблюдала, как его ладонь легла на штанину, пораженная, что он вообще протянул ее мне. С другой стороны, как только я вошла в кабинет, Джаред был на удивление… мил со мной. Как будто он переживал, что я могу сломаться или испугаться, если он будет говорить слишком грубо.

– Никогда не слышала, – сказала я, поднимаясь. – Но я заинтригована. Расскажешь подробнее?

Напряжение в его теле ослабло.

– Некоторые люди считают это лучшей частью всего дня.

– Да ладно? – спросила я, продолжая изображать простофилю.

И тут меня осенило, что я не потеряла ни одного перышка из-за лжи. Та же мысль, должно быть, промелькнула в голове Джареда, потому что он осмотрел пол.

– Видимо, у ишимов есть чувство юмора, – сказала я. – Кто бы мог подумать?

– Ишимы?

У меня пересохло во рту, прежде чем я вспомнила, что Джаред, несмотря на ненависть к нашему виду, разделял нашу кровь. Так что я не нарушала никаких правил, рассказывая ему об ангелах.

– Твой двоюродный брат не рассказывал тебе об ишимах?

– Он всегда был довольно… неучтив.

Я не хотела думать об Ашере, потому что это напоминало о моей мрачной судьбе.

– Это наименьший из его недостатков.

Джаред взялся за дверную ручку, но не стал нажимать на нее.

– Наименьший из его недостатков? А я думал, что родственные души безупречны.

– Вероятно, в глазах их родственных душ.

Я уставилась на волосы на груди, выбивающиеся из расстегнутой рубашки Джареда. Этот мужчина был наполовину медведем, полной противоположностью Ашеру с гладкой золотистой кожей. Хоть это было и нелепо, я вдруг начала больше ценить грешника.

– Ты любишь фуа-гра?

Мой взгляд скользнул вверх по его изящной, но крепкой шее, прежде чем остановиться на ярких, как полночь, глазах.

– Не знаю. Я никогда не пробовала.

– Тогда давай пойдем и узнаем, – Джаред кивнул головой в сторону двери, которую успел открыть, пока я сравнивала его торс с торсом Ашера.

– Кто победил? – спросила Мюриэль, спускаясь по широкой лестнице с пустой бутылкой из-под спиртного в руке.

Я предположила, что женщина освежила поднос с дижестивами в комнате Джареда. Потому что она не производила впечатление человека, который выпил бы бутылку алкоголя и выставил это напоказ.

Мюриэль переоделась в черный наряд, похожий на кимоно, который подчеркивал ее тонкую талию, и нанесла по обыкновению толстый слой туши и ярко-красной помады.

Джаред закатал рукава своей рубашки.

– Разве я когда-нибудь позволил бы женщине проиграть? Ты хорошо воспитала меня, Мими.

Она просияла, в то время как я недоуменно посмотрела на него. И несколько его самых сомнительных ходов всплыли у меня в голове.

– Ты поддавался?

По какой-то причине меня захлестнуло разочарование и настроение испортилось. Победа для меня не имела значения, поэтому моя реакция показалась совершенно абсурдной.

Пальцы Джареда соскользнули с пуговицы на манжете, которую он пытался расстегнуть.

– Я просто пытался сохранить лицо перед Мими и Люком.

Я предположила, что Люк был охранником, стоявшим рядом со столовой.

– Не могу допустить, чтобы домашние узнали о моих ужасных навыках игры в шахматы, – продолжил он. – Они потеряют ко мне всякое уважение.

Я закатила глаза.

– А теперь ты просто драматизируешь.

Легкая улыбка тронула уголки его губ. И чувство обиды сменилось каким-то другим странным волнением.

– Ужин подадут, как только будете готовы, – сказала Мюриэль, отвлекая мое внимание от Джареда.

– Спасибо, Мими, но мы собираемся поужинать сегодня вне дома.

Вспомнив запеченную баранью голень, которую женщина готовила, пока я вырезала печенье из рассыпчатого теста, я сказала:

– Но Мюриэль подготовила настоящий пир.

– Который Амир будет только рад съесть, – сказала она.

Я рассмотрела ее лицо на предмет разочарования, но не увидела его. Мюриэль казалась искренне счастливой, что мы с Джаредом выйдем в свет, из-за чего у меня появилось множество вопросов.

– Ты можешь позвонить Сибилле и сказать ей, что мы уже в пути? – спросил Джаред Мюриэль, прежде чем обратиться ко мне: – У тебя есть с собой пальто, Перышко?

Я покачала головой. Я испугалась, что он предложит мне позаимствовать что-нибудь из его странного гардероба и в итоге я получу кусок кожи, инкрустированный серебряными шипами и овеянный ароматом другой женщины. Поэтому я поспешила вставить:

– Но мне оно не нужно.

– Сегодня тепло, – помогла Мюриэль. – С вами обоими все будет хорошо.

Джаред огляделся, по-видимому, не до конца убежденный, но не стал возражать. Вместо этого он поднялся в спальню, пока Мюриэль звонила Сибилле. Я разгладила свою длинную черную юбку, радуясь, что выбрала ее взамен ажурному темно-синему платью, предложенному Селестой. Хотя оба наряда были скромными, ажурное платье больше подходило для пикника.

Когда Джаред спустился обратно, с зачесанными назад с помощью геля волосами и в пиджаке, мои легкие сжались. Теперь я не понимала, как сразу не догадалась о его происхождении. Этот мужчина слишком красив, чтобы быть простым смертным. Он даже пах слишком хорошо для человека.

Джаред поправил свой карманный платок – сегодня вечером оранжевый.

– Готова?

Чувствуя себя крайне безвкусной, я одернула юбку. Возможно, мне все же следовало позаимствовать платье из шкафа в фойе. На ум пришло изумрудное, но я бы чувствовала себя сосиской, завернутой в атлас. И выглядела бы, наверное, соответственно.

– Перышко?

Это просто ужин, Лей. Не свидание. Я отбросила свою неуверенность прочь.

– Мне нужно только забрать свою сумку.

– Зачем? – спросил Джаред.

Я выгнула бровь.

– Там мой кошелек. И чтобы я смогла вернуться домой после.

Джаред замер у двери, которую открыл его охранник.

– Заберешь после ужина.

– После ужина от моего кошелька будет немного смысла.

– Твой кошелек и во время ужина не будет иметь смысл. Только если ты не хочешь оскорбить меня.

– Но…

– Я присмотрю за твоей сумкой, – сказала Мюриэль. – Не волнуйся.

Я не беспокоилась, что ее украдут.

– Вы еще будете на ногах, когда мы вернемся?

– Ты знаешь меня. Я не очень хорошо сплю, – женщина повернулась к Джареду. – Лучше поторопитесь, пока они не закрыли кухню.

Закрыли кухню? Который уже час? Без телефона или часов я совсем потерялась во времени.

Смягчившись, я последовала за Джаредом из дома.

Когда дверь «Суда Демонов» с лязгом закрылась за нами, Джаред сказал:

– Не знаю, какое заклинание ты наложила на Мюриэль, но обычно ей никто не нравится. Особенно женщины.

Я посмотрела на Люка, который шел позади нас вместе со вторым одетым в костюм телохранителем.

Несмотря на то, что они держались на расстоянии, я понизила голос, чтобы сказать:

– Ты же знаешь, что у нас нет никакой магии, верно? Ну, по крайней мере, пока мы неоперенные. Только когда наши крылья будут завершены, мы получим пыль и огонь.

– Я просто дразнил тебя насчет заклинания. – Как я и предполагала.

– Значит, огонь, да? И что с ним можно делать?

– Почти то же самое, что вы можете сделать с человеческим огнем. Я изучала трещины в асфальте, думая про себя, что именно его они использовали, чтобы сжечь крылья матери Джареда.

– А пыль?

– Мы можем замаскировать вещи с ее помощью. Сделать их невидимыми.

Он кивнул:

– Как практично.

У меня в животе появилась тяжесть, когда я осознала, что могу уже никогда не получить этих подарков. Прежде чем мой негатив смог испортить мне настроение, я сменила тему.

– Я все хотела спросить, Тристан знает о нас?

– И да, и нет. Я рассказывал ему о вас, когда мы были младше и когда ваши начали приходить, чтобы перевоспитать меня. Но он решил, что я говорю это не в прямом значении. Кроме того, как и большинство людей, он верит только в то, что видит. А вас он видеть не может. И просто считает фанатиками.

– Я слышала, он высек кого-то, кто пришел тебе на помощь. Это правда?

Мое любопытство заставило тени собраться в глазах Джареда.

– Если он и сделал это, то не по моему приказу.

Тяжесть упала с моей груди.

Мы перешли дорогу и срезали путь по тонущей в зелени ухоженной площади, маленькие всполохи пыли поднимались вокруг наших ног.

– Итак, куда это ты меня ведешь?

Уделяя безраздельное внимание ряду геометрически подстриженных лип, он сказал:

– Ресторан под названием «L’Ambroisie»[55]. Это было любимое заведение моего дяди. Он обедал там каждый день, даже по воскресеньям и понедельникам, когда ресторан был закрыт для остальных.

– Мне нравится название.

– Зная тебя, могу сказать: тебе понравится не только имя.

– Зная меня?

– Зная, как ты ценишь еду, – Джаред искоса взглянул на меня. – И хочу прояснить: прошлой ночью у Лейлы я не намекал, что у тебя проблемы с этим.

– Знаю.

– Правда?

– Я догадалась, что ты узнал о Делии благодаря одному из перьев, которые я потеряла в твоем доме.

Вспомнив об этой девушке, я понадеялась, что у нее не случился рецидив булимии. Я не навещала ее несколько месяцев, потому что она переехала во Флориду. А мы не должны были путешествовать по какой-либо другой причине, кроме наших текущих миссий.

Мне следовало выкроить немного времени, чтобы навестить ее, как я обещала. Вероятно, я могла бы отправиться туда в следующий раз.

В следующий раз…

Мне казалось, что я стою на линии разлома и земля уходит из-под ног. Пока Ашер не вынесет свой вердикт, я буду скитаться по обоим мирам, не зная, где приземлюсь – в Элизиуме, на Земле или в пропасти между ними.

– Где Тристан? – спросила я, чтобы отвлечься от своих унылых мыслей.

– Либо в чьей-то постели, либо на обратном пути из Марселя.

Я накрутила прядь волос на палец, гадая, связана ли поездка Тристана с работой Джареда.

– Почему ты все еще здесь, Перышко?

Его вопрос поставил меня в тупик.

– Мне казалось, ты хотел, чтобы я пошла с тобой в ресторан.

– Я говорю не о ресторане.

Крошечные камешки попали в мои открытые туфли, и я пошевелила пальцами ног, чтобы очистить обувь.

– Я не отказываюсь от людей, Джаред.

Он затормозил.

– Перышко, я безнадежен. Когда ты в это поверишь? – пыль скрывала блеск его парадных туфель. – Ты должна отказаться от моего дела, – он вздохнул, и это разгладило жесткие очертания его лица. Даже его острые скулы казались мягче. – Отпустить меня.

Я слегка нахмурилась. Я не злилась на него. Я злилась из-за него.

– Какая часть того, что я не сдаюсь, тебе непонятна?

Его зрачки расширились и тут же сузились.

– Тебе просто будет больно.

– Какое лично тебе до этого дело?

Джаред удерживал мой взгляд в течение мучительно долгой минуты.

– Мне нужно взять реванш в шахматах, и я не получу никакого удовольствия от победы или, если уж на то пошло, от игры, если ты будешь все время хныкать.

Мои губы изогнулись, затем выпрямились и снова изогнулись.

– Все время хныкать, – пробормотала я, качая головой. – Я не хнычу.

– Ты много плачешь.

– Я просто чувствительная.

Мне кажется или он подошел ближе? Возможно, такое впечатление было вызвано его притягательностью. Подобно магниту, Джаред Адлер поглощал все вокруг себя, от зданий до деревьев и самого воздуха. Он был не просто грешником или гибридом, он был вихрем, который незаметно засосал меня в свой мир.

– Ресторан близко? Мой голос был тревожно хриплым.

Казалось, Джаред немного наклонился вперед, потому что тепло его тела омывало меня. И поскольку он не был сделан из огня, его жар не был чрезмерным, как у моих братьев.

– Через дорогу, – наконец сказал он, отворачиваясь.

Мой нос и лоб внезапно похолодели, что было странно. Не говоря уже о волнении. Возможно, Джаред был прав. Быть может, мне придется отпустить его – не его дело, а его самого. Потому что, если я останусь, Ашер может посчитать, что я борюсь за спасение души Джареда по неправильным причинам.

Джаред положил руку мне на поясницу и подтолкнул, сначала через пешеходную дорожку, а затем вниз по тротуару. Я взглянула в его лицо, которое было сосредоточено на машинах, замедляющих ход и останавливающихся на краю толстых белых полос зебры.

Я знала, что он не ненавидел меня, но это не означало, что я ему нравилась. Возможно, он просто чувствовал себя в долгу передо мной за то, что я потратила так много времени и потеряла так много перьев. Вот и все.

Джаред посмотрел на меня сверху вниз, как только мы достигли противоположной стороны дороги.

– Какие мысли тебя одолевают?

– Мне было интересно, почему ты был так мил со мной.

– А как еще мне затащить тебя в свою постель?

Мои губы приоткрылись.

Он одарил меня кривой улыбкой.

– Просто шучу, Перышко.

Я ударила его в грудь, но пожалела об этом, когда вспомнила, что Люк и другой охранник наблюдали за нами. Надеюсь, они не наставят на меня пистолеты за нападение на их босса. Когда ни один из них не потянулся за оружием, я расслабилась.

Джаред все еще потирал грудь, которую я ударила.

– Ангелы – такие жестокие существа.

Я закатила глаза.

– А если честно?

Выражение его лица смягчилось.

– Я пытался быть грубым с тобой, но ты осталась, – кончики его пальцев скользнули к моей талии, сжимая ее вместо того, чтобы просто направлять. – Теперь я надеюсь, что доброта сможет отпугнуть тебя.