Глава 33

– Он заходил повидаться со мной этим утром, – сказал Джаред, вертя в руках миниатюрный бокал янтарного вина, которое мужчина в темном фраке только что налил ему из бутылки с надписью «Шато Д’Икем».

Джаред отпил и одобрительно кивнул.

Сомелье наполнил мой бокал, прежде чем долил Джареду и ушел с прижатой к груди бутылкой, как с новорожденным младенцем.

– Кто?

Я взяла свой бокал и с любопытством понюхала напиток. Восхитительный запах с нотками сахарной ваты и засахаренных абрикосов исходил от золотистой поверхности. Я сделала маленький глоток и чуть не замурлыкала, ощутив нектар на языке.

Может быть, я действительно издала какой-то звук, потому что еще большее самодовольство появилось на и так самовлюбленном лице Джареда.

– Вкусно?

– Божественно, – я отпила еще и облизнула губы.

Взгляд Джареда задержался на моих губах, прежде чем переместиться на гобелен в золотой рамке позади меня, изображающий кочан капусты и различные другие овощи в пастельных тонах.

Я поставила бокал обратно на стол рядом с тарелкой, настолько богато украшенной, что ей было самое место на стене, а не на обеденном столе.

– Ты говорил о том, что кто-то приходил повидаться с тобой.

– Точно, – Джаред прочистил горло и вернул свое внимание ко мне. – Мой дорогой двоюродный брат.

Мои брови дернулись. Так вот зачем Ашер вернулся в Париж. Я выпрямилась.

– Что он хотел?

– Узнать, какую ложь я тебе скормил.

Мой пульс взорвался, ускорив поток крови до такой степени, что я перестала чувствовать руки и ноги.

– И что ты ему ответил?

– То же самое, что и семнадцать лет назад, когда он появился передо мной, – Джаред откинулся на спинку стула, держа в руках бокал для вина, похожий на часть кукольного сервиза. – Что она умерла из-за меня.

Я напряглась.

– Но это ложь. Мюриэль рассказала мне, что произошло.

– А ты не думала, что Мюриэль сфабриковала историю, чтобы защитить меня?

Неужели Мюриэль солгала, чтобы выставить Джареда в лучшем свете? Неужели я восстала против рая и ада из-за лжи?

Я заметила, как дрогнул нерв на его виске. Хоть у него и не было крыльев, с которых могло бы упасть перо, смесь боли и гнева в его глазах поведала мне, что рассказ Мюриэль был правдивым. И не только это. Если бы она солгала, то не стала бы говорить, что нашла его на месте преступления. Она бы описала его местоположение как можно дальше, насколько это было в человеческих силах, и уж точно не упомянула бы, что он прикасался к орудию убийства.

– Женщина, которая так сильно заботится о ком-то, придумала бы ложь получше. Такую, в которой бы маленький мальчик, которого она любит, не был в доме и не сжимал измазанный кровью нож для писем.

Джаред поджал губы.

– И прежде чем ты попытаешься переубедить меня, – сказала я, мой голос был едва громче шепота, хотя его телохранители остались на улице и в этот поздний час был занят только один столик, – рана в ее сердце уже была, когда ты вытащил нож.

– Для хорошей лжи всегда нужна частичка правды.

– Уверена, ты хороший лжец, Джаред Адлер, но я также уверена, что в восемь лет ты никого не убивал.

Его шея напряглась.

– Я хотел, чтобы она умерла. Я так часто об этом мечтал. И даже сказал ей.

– Ее убила не твоя ненависть.

Подошел официант с блюдом и поставил его на маленькую подставку. Он заменил мою красивую тарелку не менее прекрасной, в центре которой расположилось произведение кулинарного искусства: поджаренная булочка, разрезанная пополам и покрытая толстым ломтиком розовой фуа-гра, украшенная сверху инжиром и приправами. Восхитительные вид и запах еды немного смягчили мой гнев.

Как только официант ушел, подав Джареду нежное яйцо пашот с лисичками, я сказала:

– Ты должен сказать Ашеру правду.

– Я уже сказал, – его губы едва шевелились, произнося эти слова.

– Ты сказал ему, что не сам воткнул нож для писем ей в грудь?

Джаред хлопнул ладонью по столешнице, отчего столовые приборы подпрыгнули, а вино задрожало.

– Не имеет гребаного значения, кто воткнул нож в ее гребаное сердце.

– Имеет, – прошипела я, чувствуя на себе взгляды сомелье и сидящей у окна пары. – Ты Тройка, Джаред. У Троек нет шанса на следующую жизнь. Это произойдет, если твой счет не уменьшится. Когда ты умрешь, придет конец всему.

Каждая черта лица мужчины напряглась, и я догадалась, что ему никогда этого не рассказывали. Но затем он наклонился ближе ко мне и выплюнул:

– Одной достаточно. Мне не нужна вторая жизнь.

– Твои потребности не имеют отношения к делу. Твоя душа не должна быть уничтожена из-за какой-то технической ошибки.

– Ты когда-нибудь забудешь про это?

– Это нечестно, Джаред.

– Жизнь несправедлива, – прорычал он. – Когда уже твой изнеженный мозг это поймет?

Сильное желание сбежать наполнило мои мышцы, но я осталась сидеть. Потому что именно побега Джаред от меня и ожидал. Мои пальцы сжали подлокотники кресла. Я не была сильной, но чувствовала себя так, будто могу вырвать дерево с корнем. Может, мне так и сделать. По крайней мере, тогда у меня было бы что швырнуть в этого упрямого грешника.

– Убирайтесь! – сначала я подумал, что он рычит на меня, но он повернулся к сомелье и паре.

– Да кем ты себя… – начал мужчина.

– Сибилла! – крикнул Джаред, и женщина средних лет с идеальной прической, которая приветствовала нас на входе и проводила к столику, быстро вошла в комнату. – Пожалуйста, проводите месье и мадам к выходу. И запишите их еду на мой счет.

– Конечно, месье Адлер, – Сибилла расправила плечи, затем спокойно объяснила, как ей ужасно жаль прерывать их трапезу так внезапно. Ножки стула заскрежетали по паркету. Пробормотав, что его никогда раньше не выгоняли из ресторана, мужчина дернул свою спутницу за руку и вытащил ее на улицу прежде, чем она успела повесить свою стеганую сумку на плечо.

Мне было неловко из-за того, что их выставили вон, но также я была благодарна за отсутствие зрителей.

Я снова перевела взгляд на свою тарелку, где слились в единое целое розоватая печень, желтый хлеб и мутная паста.

– Лей?

– Что? – слово вылетело из меня, как стрела Купидона – не то чтобы Купидоны существовали. Ангелы работали только с душами, не с сердцами.

– Позволь мне самому беспокоиться о своей душе, хорошо? Пусть это будет моим бременем, а не твоим.

Я подняла на него наполненные слезами глаза. Великий Элизиум, как этот человек мог вывести меня из себя!

– Уже слишком поздно.

На его лице не осталось и следа гнева. На смену ему пришло замешательство.

– Что ты имеешь в виду?

Я закрыла глаза и провела ладонями по щекам. Когда я открыла их снова, Джаред был прямо передо мной, его стул был придвинут к моему.

Он схватил мое запястье и отвел от моего лица.

– Что значит «слишком поздно»? – снова спросил Джаред.

– Ты знаешь, как работают небесные миссии?

Он скривил губы.

– Вы зарабатываете перья за помощь людям.

Я кивнула.

– Но мы зарабатываем их только за людей, которые зарегистрированы в системе оценки. Грешники ранжируются по степени греховности, худший ранг – сто, – я пристально посмотрела ему в глаза. – Тройки.

– Это я, – медленно произнес он.

– Точно. Понизив твой ранг, я бы заработала столько же перьев, сколько у тебя баллов. И поскольку до встречи с тобой мне не хватало всего восьмидесяти одного, я бы вознеслась. Но твой счет заблокирован, потому что ишимы – оценщики – уверены, что ты убил нефилима – падшего ангела. Даже несмотря на то, что в моем мире нефилимов ненавидят, особенно тех, кто сам решил отказаться от крыльев… как твоя мать, – я сделала паузу, давая ему время все переварить. – Пролитие ангельской крови – самый тяжкий и непростительный грех.

Шквал эмоций промелькнул на лице Джареда.

– Убил я ее или нет, Перышко, но моя душа далека от блеска.

– Я могу работать и с далеко не блестящими.

Джаред опустил глаза на накрахмаленную белую скатерть.

– Это будет пустой тратой твоего времени.

Я обхватила его колючую челюсть, чтобы он снова посмотрел мне в глаза.

– Ни одна достойная душа не является пустой тратой моего времени.

Джаред положил свою руку поверх моей, и тепло его ладони проникло в костяшки моих пальцев и согрело озябшую кожу.

– Не проси меня отпустить тебя, Джаред. Потому что я не могу. Не хочу.

Он убрал мою руку со своей челюсти, но не отпустил ее.

– Ты сказала, что уже слишком поздно. Что ты имела в виду?

– Я могу заработать перья только за миссию, на которую подписалась. Если я не откажусь от тебя, то не закончу свои крылья. И не смогу вознестись.

Я пропустила ту часть, в которой крылья должны отвалиться через четырнадцать месяцев. Для одной ночи я и так загрузила его достаточно.

Хватка Джареда на моих пальцах стала до синяков крепкой, прежде чем ослабла и вообще исчезла. Он положил руку на подлокотник.

– Почему? – в его голосе снова закипала ярость. – Почему ты пожертвовала своими крыльями ради незнакомца?

– Потому что мой народ – наш народ – лишил тебя дороги на Элизиум. Я не позволю им отнять у тебя и душу.

– Перышко… – прошептал он, но в его голосе больше не было тепла.

Прежде чем он снова стал уговаривать меня отпустить его, я сказала:

– Я не хочу быть частью ханжеского мира.

– Этот ненамного лучше.

– По крайней мере, люди не притворяются кем-то, кем они не являются.

Его губы слегка изогнулись.

– Некоторые притворяются.

Я вскинула руки в воздух, затем сложила их перед грудью.

– Ладно. Ты выиграл. Этот мир не лучше нашего. Это то, что ты хочешь услышать?

– Эй… – Джаред обхватил меня сзади за шею, которую я пыталась отвернуть от него, но не смогла. – Прости меня за то, что я такой продажный, неблагодарный осел.

Я искоса взглянула на него.

– Спасибо, что сражаешься за мою душу.

Я по-прежнему хранила молчание.

– Но я не хочу, чтобы твоя душа пострадала в небесном перекрестном огне, – его большой палец лег на мою шею.

– Не беспокойся о моей душе, Джаред, – произнесла я бесцветным голосом.

– Я предлагаю тебе сделку.

Я почувствовала, как мои брови опустились ниже.

– Я перестану беспокоиться о твоей душе, когда ты перестанешь беспокоиться о моей.

Я была удивлена, что мой бешеный пульс не сбил его большой палец с моей кожи.

– Я перестану беспокоиться, когда ты признаешься Ашеру, что не вонзал нож для писем в грудь своей матери.

– Уже.

Я вырвалась из его хватки.

– Что?

– Я рассказал ему, что только убрал нож.

– Почему не сказал сразу?

– Тогда я бы упустил все веселье и сюрпризы от нашей искрометной беседы за ужином.

Я уставилась на Джареда, разинув рот, затем захлопнула его.

– Я бы и так рассказала тебе все, если бы ты спросил.

– Знаю. – Он провел рукой по волосам.

– Как ты меня раздражаешь.

– Эй, я не заставлял тебя выбрать меня, – он ухмыльнулся. – Ты сама в этом виновата. Следовало бы потратить больше времени на просмотр доступных «грешников» и проверку претендентов.

Я почти сказала ему, что это была идея моей лучшей подруги, но это было бы жестоко с моей стороны. Разве я была недостаточно язвительна для одного вечера? Кроме того, следовало подумать о самой важной новости: Ашер услышал правду лично от Джареда. Быть может, архангел исправлял оценку моего грешника прямо во время нашего разговора. Или, по крайней мере, разблокировал его.

Скоро душа Джареда станет чище, и его ранг снизится. Возможно, однажды он даже опустится ниже пятидесяти баллов, и Джаред вообще избежит Абаддона.

Моя грудь наполнилась надеждой и чем-то еще… ностальгией. Если бы Ашер исправил оценку Джареда, начался бы обратный отсчет до моего вознесения. Меня отделили бы от этого мира на столетие, пока архангелы не даровали бы мне ключ к потокам.

Мой взгляд скользнул по скошенным зеркалам в тонких золотых рамах, по кристаллам, стекающим, как крупные капли дождя, с роскошной люстры, по мятому бархату и скульптурным гранитным панелям, прежде чем вернуться к острым чертам лица Джареда.

Как я буду скучать по этому миру и этим несовершенным людям.

– Ты так и не пробовала фуа-гра, – сказал Джаред, отодвигая свой стул назад. – Не терпится увидеть твои впечатления.

Я решила сосредоточиться на этом моменте.

– Увидеть?

Он взял свой маленький бокал с вином, покрутил его и сделал глоток.

– Твоя кожа очень выразительна, Перышко.

Как по команде, мои щеки загорелись, поэтому я склонила лицо к своей тарелке и сосредоточилась на еде.

– А твоя кожа очень волосатая, – пробормотала я себе под нос.

Тишину комнаты нарушил громкий мужской смех.