Глава 52

Когда Амир проводил меня в роскошную алую ложу, расположенную прямо напротив сцены, в мою сторону устремились любопытные взгляды, что только усилило мою стойкую неуверенность в себе.

– Тристан упоминал, что Джаред сам на себя не похож, но поцелуи на публике… – Петра скользнула к золотым перилам ложи, за которые я держалась и рассматривала толпу внизу, – с ним это, безусловно, впервые, – она оперлась локтями на алую бархатную обивку, которая гармонировала с мягкими креслами в золотых рамах.

Я знала, что девушка говорит мне это вовсе не для того, чтобы потешить мое самолюбие.

– Я так понимаю, ты хорошо его знаешь?

– В интимном плане – да, но в остальных не очень хорошо.

Я осознавала, что не была у Джареда первой, или второй, или третьей. Но подтверждения этому непосредственно от той, кто был до меня, ударили меня в и до того раненое сердце.

Петра отвернулась от вида снизу, чтобы рассмотреть меня.

– Не думаю, что возможно хорошо узнать Джареда Адлера.

Как же она ошибалась!

И как сильно я наслаждалась ее неправотой.

Я не сводила глаз с толпящихся внизу театралок, придерживающих свои пышные платья, чтобы протиснуться между узкими рядами кресел. Или тех, что обнимали друзей так сильно, будто они были давно потерянными родственниками, а затем за спиной с пренебрежением обсуждали их наряд или ботоксное лицо.

Поднимаясь по лестнице в нашу личную ложу, я ощутила подобные шепотки за спиной. Я даже услышала, как одна женщина отметила, что другая девушка надела такое же платье, как и я, но черное, намного более изысканное, чем темно-зеленое. Моя самооценка снова упала, но я подняла подбородок немного выше и расправила крылья немного шире.

На краткий миг мне захотелось, чтобы люди могли их видеть или, по крайней мере, чувствовать. Было бы намного лучше, если бы люди не проходили сквозь крылья, будто мои перья были не более материальны, чем пар, а ударялись о них.

Такая вот неангельская мысль.

– Ли, верно? – спросила Петра. – Твое имя.

– Лей, – я исправила окончание, чтобы не звучало похоже на французское слово «уродливый».

– На какое агентство ты работаешь, Лей?

Я взглянула на нее.

– Извини?

– Я полагаю, ты модель.

– Модель? – я не сдержала улыбку. – Нет. Я не модель.

– Значит, девушка по вызову? Или актриса?

Я отрицательно покачала головой.

Она осмотрела мою левую руку и, хотя на мне не было кольца, спросила:

– Жена клиента?

– Нет, – ахнула я.

– Тогда как ты встретила Джареда?

Воспоминание о том, как я впервые вошла в «La Cour des Démons», промелькнуло у меня в голове. Казалось, что прошел целый год.

– Я разыскала его, чтобы предложить шанс на лучшую жизнь.

– Лучшую? – Петра издала тихий звук, который я не могла истолковать, пока она не покачала головой. – Джаред уже живет лучшую из жизней. Он самый богатый и влиятельный, неженатый мужчина в этом городе – возможно, во всей стране. Не говоря уже о том, что он чрезвычайно красив.

– Это не причины для счастья.

– Очевидно, ты никогда не испытывала голода или нищеты.

– Ты права.

Напряжение, сковавшее ее изящные плечи, заставило меня поверить, что она испытывала и то, и другое.

Воздух внезапно изменился, как по плотности, так и по запаху. Даже не оглядываясь через плечо, я почувствовала, что Джаред пришел. Я все же взглянула на него, чтобы насытиться его видом. Он направился ко мне гордой походкой. Петра тоже наблюдала за ним, как и все остальные в соседних частных ложах, но я получила его безраздельное внимание.

Это заставило меня почувствовать себя особенной. И красивой. Заставило меня пылать.

Мое тело заискрилось, а его глаза заблестели. Какая часть этого света была отражением моего собственного, а какая отражением того, что было в его сердце? Джаред прижал меня спиной к ограждению, его руки скользнули к моей талии, вероятно, чтобы удержать меня от падения через алую бархатную балюстраду.

– Прости, что надолго оставил тебя одну, – прошептал он, прежде чем слиться со мной в поцелуе. И хотя наши губы не разомкнулись, а языки не переплелись, это ощущалось как один из наших самых интимных поцелуев. Как будто его рот запоминал форму моего.

Затем свет погас, и мы заняли свои места. Когда тяжелые шторы раздвинулись, рука Джареда соскользнула с моей талии, но не с моего тлеющего тела. Его длинные пальцы играли с моими перьями с ловкостью арфиста в оркестровой яме, перебирали каждое из них, пока мелодичный стон не слетел с моих губ.

Хотя он не отрывал глаз от постановки, улыбка, появившаяся на его лице, когда мое дыхание стало более прерывистым, а кожа более блестящей, выдала, к чему на самом деле было приковано его внимание. Наверное, мне следовало упрекнуть его, но вместо этого я закрыла рот и глаза и пробралась через минное поле неприличия. Когда его пальцы заставили меня воспарить, мои губы приоткрылись со вздохом, который был заглушен сначала громкими хлопками зрителей, а затем губами Джареда.

Однако после удовольствия пришла боль. Как будто кто-то ударил меня по спине стальными костяшками пальцев, я зашипела и широко распахнувшимися глазами уставилась на Джареда. Он отшатнулся, уже рассматривая темное пространство под моим стулом. Там было перо, которое, как я предполагала, ишим изъял за наше распутство. Лицо Джареда, как и моя кожа, потемнело, он отпрянул от меня.

Я поймала его пальцы.

– Это не имеет значения.

Джаред искоса взглянул на меня, и я почувствовала, что для него это имело значение. На сцене начался дуэт.

Он убрал свои руки и скрестил их на груди, смяв ткань рукавов.

Вместо того чтобы попытаться изменить его позу, что ему бы вряд ли понравилось, я позволила ему вариться в чувстве вины. Но я все-таки приблизилась, чтобы сказать:

– Я не хочу их, я хочу тебя.

– Не говори так, – отрезал Джаред, его резкий тон привлек внимание Петры и Тристана.

Я снова придвинулась к нему поближе.

– Ты не понимаешь, что они означают.

– Твою безопасность, – прошипел он. – Вот что они, черт возьми, означают, – его взгляд все еще был прикован к сцене и оставался таким на протяжении всего первого акта.

Только однажды он не выдержал и опустил взгляд на руку, ласкающую его колено.

Рука была не моей.

Кровь стучала у меня в ушах, когда я смотрела, как Петра снова и снова поглаживает его бедро. Да как она сме…

Прежде чем я успела закончить эту мысль, Джаред оторвал ее руку от своего колена и отбросил с такой силой, что девушка шлепнула себя по телу.

– Если ты прикоснешься ко мне еще раз, я отрежу тебе руку, – а потом он вскочил и вышел.

Тристан последовал за ним, но Петра даже не вздрогнула. Только когда зажегся свет в антракте, она тоже встала и ушла, не извинившись и не бросив на меня даже мимолетного взгляда.

Я не двигалась. Отчасти потому, что я была прикована к своему месту произошедшим в течение первого акта, а отчасти потому, что я хотела быть здесь в случае возвращения Джареда.

Шли минуты, никто из них не возвращался. Остался только Амир, но я предположила, что это было скорее из чувства долга, чем из жалости.

Когда он повернулся, чтобы осмотреть коридор за ложей, я подобрала свое упавшее перо. Мне не особенно хотелось заново переживать эпизод из моего прошлого, но я заставила себя это сделать. Вспышка гнева Джареда, возможно, была вызвана чувством вины, но она напомнила мне, как сильно я отдалилась от себе подобных.

Вокруг меня появились стены унылой, серой средней школы, а затем я заметила мускулистую фигуру звезды, бегущей назад, – Шон. Я выдавала себя за студентку по обмену, которая помогала ему заниматься, чтобы он больше не списывал на экзаменах. Я потратила несколько недель, убеждая его, что он умен и способен добиться успеха в классе так же, как и на спортивном поле.

При воспоминании о том, как засияло его лицо, когда он впервые честным образом получил четверку, у меня в горле застрял комок, и навернувшиеся слезы наконец пролились. Я скучала по девушке, которой была раньше, и горевала по той, которой мечтала стать.

Я горевала о ней, потому что слишком многое почувствовала во время этой последней миссии, слишком многому научилась, чтобы когда-либо стать прежней. Я провела обеими руками по мокрым щекам, не заботясь о том, что испорчу свой легкий макияж.

Воздух вокруг меня изменился, и я поняла, что Джаред вернулся.

Что не означало, что он в конце концов не бросит меня навсегда.

Его жесткий взгляд шарил по полу под моим стулом, вероятно, выискивая упавшее перо. Не найдя его, Джаред встретился со мной глазами.

– Ты не ушел, – каждое слово звучало прерывисто.

– Ты тоже, – в отличие от моего, его голос был ровным.

Когда золотисто-алые шторы поднялись, я пробормотала:

– Я никогда не уйду первой, Джаред.

Он окаменел.

Свет погас, а он все еще не садился.

Я пригладила зеленый тюль, пытаясь подготовиться к решению, которое была бы не в силах отменить. Пытаясь запомнить, что он ушел не из-за безразличия, а потому что заботился слишком сильно.

Когда я больше не смогла выносить вида его недвижимой фигуры, я закрыла глаза. Самое меньшее, что я могла сделать, – это не смотреть на происходящее.

Теплая рука накрыла мои холодные пальцы. Мои ресницы медленно приподнялись, боясь, что все это происходит лишь в моем воображении. Но длинные пальцы, покрытые темными волосами, накрыли мои костяшки.

Джаред оторвал мою руку от тюля и переплел свои пальцы с моими, прижимая наши ладони друг к другу, пока я не почувствовала его учащенное сердцебиение. Я взглянула на него, но его глаза были прикованы к сцене и разворачивающемуся действу. Он не сказал мне ни слова на протяжении всего второго акта.

Но мне не нужны были слова.

Не тогда, когда я держала его за руку.