Глава 60

Когда Ашер пришел за мной, я была не готова.

Хотя кто бывает готов к тому, что его сердце разорвется на две части?

Я пыталась оставаться сильной, но с треском провалилась. Когда мои пальцы выскользнули из ладони Джареда, крик вырвался из моих легких и заполнил всю спальню. Ведь я не знала, когда в следующий раз смогу к нему прикоснуться. Он отвернулся прямо перед тем, как Ашер покрыл наши тела ангельской пылью, чтобы сделать нас невидимыми для охранников во дворе внизу.

Гордо распрямленные плечи Джареда опустились, а затем его тело начало дрожать, прямо как и мое. Я хотела снова разозлиться, потому что гнев мог затмить боль.

Ашер нахмурился, и я была рада, что он чувствовал себя виноватым. Рада, что он молчал. Я не смогла бы вынести разговор с ним прямо сейчас.

Может быть, я буду хранить молчание, пока Джаред не вознесется. Чтобы показать, насколько преданной я себя чувствовала из-за того, что архангел действовал за моей спиной. С каких это пор архангелы прислушиваются к желаниям грешников?

Архангел обвил рукой мою талию и взлетел в мертвое небо, на котором сегодня не было ни луны, ни звезд, только стальные облака и иглы дождя. Я закрыла глаза, пока мы парили над Парижем, а ветер и дождь трепали мои волосы, превращая их в оранжевый вихрь.

Когда мы добрались до гильдии, Ашер опустил меня на землю и открыл дверь. Я не оглянулась. У меня не было ни сил, ни желания смотреть на все, что я оставляла позади. Проходя через атриум, я втянула аромат Джареда в свои трепещущие легкие – земляной, мускусный и сладкий. Очень сладкий. Мое сердце – то, что от него осталось, – раскололось еще сильнее, удары грохотали и, казалось, падали на пол, как крошки.

Крошки, которые должны были привести моего грешника ко мне.

Взгляды неоперенных, которые попадались нам на пути, наполнялись завистью. Хотя я чувствовала себя заключенной, которую ведут на казнь. Как бы мне хотелось оторвать свои крылья и предложить их кому-нибудь из моих товарищей, чтобы я могла выбежать обратно на промокшую улицу.

Когда мы подошли к потоку, офанимы из гильдии 7 выстроились в линию. Они поздравляли меня и желали хорошего вознесения. Я ничего не ответила и держала бы свой обет молчания дальше, если бы Селеста не понеслась по кварцевым коридорам, как шар для боулинга. Она стиснула меня в объятиях, и мое потрескавшееся сердце уронило еще одну крошку, на этот раз для нее.

– Ох, Лей, я буду так сильно скучать по тебе, – заплакала она.

Я прижала подругу к себе, жалея, что не могу взять с собой хотя бы ее.

– Я тоже, милая.

Наша система была жестокой. Нас изгоняли и заставляли расти без родителей в мире, который не всегда был добр. А потом, как только мы находили дом, когда наши судьбы переплетались с другими людьми и неоперенными, нас звали обратно. И ожидали, что мы разорвем нити нашего прошлого и начнем плести новые.

– Лей, нам нужно идти, – тихо сказал Ашер. Это были первые слова, которые он произнес с тех пор, как покинул кабинет Джареда тем утром, когда мир еще не поблек.

– Отрасти побыстрее свои красивые фиолетовые перья, хорошо?

Селеста вытерла свои веснушчатые щеки.

Я наклонилась к ее уху и прошептала:

– И присмотри за Джаредом для меня. Защищай его, пока его счет не опустится до пятидесяти, – выпрямившись, я добавила: – И Мюриэль!

Я даже не попрощалась с женщиной, которая заботилась обо мне весь прошлый месяц. Не обняла ее. Не рассказала, насколько благодарна ей за бесконечные терпение и нежность.

Еще одна крошка выпала из моего сердца.

Селеста сглотнула, ее глаза были такими красными, что радужки казались скорее янтарными, чем карими.

– Люблю тебя, малышка, – я запечатлела долгий поцелуй на ее лбу, затем повернулась и вошла в поток.

Ашер шагнул вслед за мной, и искрящийся дым сгустился, окутав наши тела. Он протянул мне руку. И хотя единственная рука, которую я хотела держать, была вырвана из моих пальцев, я положила свою ладонь поверх его.

Когда мы взлетали вверх, мне показалось, что я услышала извинения архангела. Но, возможно, эту иллюзию создал ветер, свистящий в моих ушах и танцующий в волосах.