Глава 67

Я закрыла дверь и полетела к нему, собираясь броситься на его распростертое тело и зацеловать до бесчувствия. Но перевернутая фиолетовая коробочка рядом с креслом заставила меня остановиться. Куртка Амира бесшумно упала с моих плеч. Серебристые перья усеяли восточный ковер, раскачиваясь от моего бесцеремонного появления.

Это те, что я потеряла в ночь, когда лгала с каждым вдохом? Я никогда не спрашивала, что с ними стало, но теперь узнала. Джаред сохранил их.

Все это время он хранил их как сокровище.

По крайней мере, до сегодняшнего вечера. Неужели воспроизведение одного из моих воспоминаний так разозлило его, что он выбросил коробку?

– Перышко? – низкий голос Джареда заставил меня снова взглянуть на моего грешника.

Я обошла коробку, стараясь не коснуться ни перышка, – у меня не хватило бы духу вернуться к прошлому.

– Ашер сказал, что тебе не будет… позволено вернуться… при моей жизни, – речь давалась ему с трудом, прерывалась долгими вдохами. – Но ты заставила их… изменить правила, – благоговейный трепет, горящий в его глазах, заставил мурашки пробежать по моей коже. – Моя девочка.

Ощутив крошечные бугорки на коже, я сглотнула. Он думал, что Семеро позволили мне покинуть Элизиум с целыми крыльями? Я опустилась на колени рядом с Джаредом и взяла его руку, свисающую с края кресла, прижимая к своей щеке.

Его подергивающиеся пальцы были на ощупь как лед.

– Они… изменили закон… и о падших душах? Ты пришла… забрать мою? – его губы приоткрылись для короткого и тихого вдоха, а затем тяжелые ресницы опустились на глаза.

Я уставилась на него, сбитая с толку.

– Забрать твою?

Что-то упало на мое голое бедро. Что-то теплое и влажное и…

– Джаред! – я ахнула, когда кровь закапала с края воловьей кожи на мое колено.

Он поднял веки, затем пошевелился, как будто пытаясь перевернуться на бок, но его челюсти сжались, и он зашипел. Я отпустила его руку и распахнула куртку, затем рубашку, пуговицы оторвались.

Прямо под ребрами из углубления на коже сочилась кровь.

Дыра от пули!

Когда я ткнула в нее, его легкие и мышцы живота сжались. Я отдернула руку. Я хотела позвать на помощь, но мой язык прирос к нёбу точно так же, как колени приросли к ковру, который медленно темнел от крови.

– Я дал своим врагам шанс отомстить… потому что я не хотел жить… – Джаред поднял руку к моему лицу, но она упала обратно, не дотянувшись, – без тебя, – его грудь вяло поднималась и опускалась. Слишком вяло.

Я наконец обрела голос, и он разорвал мое горло, когда вырвался наружу:

– Мюриэль!

Сможет ли она услышать меня? Я закрыла дверь спальни, а стены в этом доме были такими чертовски толстыми. Я обернулась, чтобы посмотреть на дверь, затем повернулась обратно к Джареду, который, казалось, еще больше побледнел за ту миллисекунду, что я отводила взгляд.

Бесполезной. Я чувствовала себя такой бесполезной.

Когда его глаза закрылись, я поднялась с колен, чтобы наклониться над ним и обхватить его впалые щеки ладонями, проводя большими пальцами по его гордым скулам.

– Останься со мной, Джаред, – взмолилась я, прежде чем снова выкрикнуть имя Мюриэль, молясь, чтобы толстое дерево не поглотило мой крик. Пока я ждала, когда кто-нибудь придет, я спросила: – Кто это сделал, любовь моя?

Я собиралась найти преступника и всадить пулю в его гнилое сердце.

– Бывший премьер-министр… – его лицо исказилось от боли, – его охранник.

Охранник?

Ужас охватил меня. Бородатый мужчина, мимо которого я прошла! Он выглядел знакомым. Я предположила это потому, что он работал на Джареда. Мой желудок сжался, когда внутри закипела ярость. Я снова позвала Мюриэль, затем Амира, а после, хотя мой голос не был слышен в Элизиуме, я позвала Ашера.

Джаред поднял руку и сжал ее вокруг моего запястья, его блестящие глаза потеряли часть своего сияния.

– Покажи мне свои крылья.

К моему горлу подкатил комок, когда я сглотнула. Я хотела солгать, сказать ему, что Ашер предупредил меня, чтобы я прятала их, пока буду на Земле. Но Джаред так же хорошо знал меня, как я его. Он увидел правду прежде, чем я успела ее похоронить.

– Перышко, ты не… – его кадык сердито дернулся.

Полумесяцы на моей спине бешено пульсировали.

– Я тоже не смогла бы жить без тебя.

Джаред закрыл глаза, как будто видеть меня было невыносимо.

– Посмотри на меня, Джаред. Открой глаза и посмотри на меня. Я никуда не собираюсь уходить и ты тоже. Я позову помощь.

– Уже слишком поздно.

Я наклонилась ближе к его губам, его высоким скулам.

– Нет. Еще не поздно. Я вылечу тебя.

Он хмыкнул.

– Не ненавидь меня, пожалуйста, – прохрипела я.

Его глаза открылись, затуманенные горем.

– Я люблю тебя слишком… черт, – прошипел он от боли, – слишком сильно, чтобы ненавидеть.

Почему никто не идет? Я попыталась вырваться из его хватки, чтобы взять телефон с тумбочки, но хватка Джареда усилилась.

– Раз ты не можешь дать мне вечность… тогда, по крайней мере, не уходи сейчас, – его низкий, разбитый голос заставил мои глаза наполниться слезами.

Я оторвала одну из рук от его лица и прижала ее к его груди, вцепившись в темные завитки, отчаянно пытаясь пробить кожу и добраться до отказывающегося работать органа.

Большой палец Джареда ласкал внутреннюю сторону моего запястья.

– Поцелуй меня, Перышко. Я хочу закончить свою жизнь… с твоим вкусом на моих губах.

Я затрясла головой.

– Это еще не конец. Еще не поздно. Этого не может быть.

Он улыбнулся так печально, что мое потрескавшееся сердце рассыпалось, как потерянное перо.

– Если это не конец… тогда ты можешь поставить на то… что я найду тебя снова.

Я всхлипнула, переводя взгляд на пулевое ранение. Может быть, я могла бы заткнуть его тканью или…

Джаред застонал, и мои глаза вернулись к нему. На его лбу пролегли морщины, и я прижалась дрожащими губами к его губам, чтобы проглотить его боль и сделать своей.

– Не оставляй меня, Джаред. Пожалуйста, не оставляй меня, – прошептала я ему в губы.

Джаред погладил мое запястье с душераздирающей нежностью, а затем его губы едва дотронулись до моих, мягкие и холодные, как осенний ветерок. Я прижалась ближе к нему, спаивая воедино нашу кожу, наш пульс.

– Я люблю тебя, – пробормотала я в его приоткрытые губы. Его пальцы замерли, а затем хватка ослабла.

У меня зазвенело в ушах.

– Джаред? – я уперлась ладонью ему в грудь. Либо моя кожа потеряла осязание, либо я пропускала каждый удар его сердца. – Нет-нет-нет. Ты не можешь оставить меня.

Его рука соскользнула с моего запястья и ударилась о спинку кресла.

– Нет-нет-нет-нет-нет, – мои крики сливались один с другим.

Я снова поцеловала Джареда, желая почувствовать, как его губы скользят по моим, желая, чтобы его легкие наполнились воздухом, желая, чтобы его сердце снова забилось.

Слезы текли по моему подбородку и капали в его неподвижный рот. Я молилась о чуде, молилась, чтобы мой поцелуй волшебным образом вернул этого невероятного мужчину к жизни. Но его рот не прикасался к моему, его руки не путались в моих волосах, его густые ресницы не трепетали у моей щеки.

Это мое наказание за то, что я отказалась от своих крыльев?

Как жестока была судьба!

Мои губы соскользнули с его губ, но не покинули его лица. Я поцеловала его заросшую щетиной челюсть, прежде чем выразить свою агонию на прохладной коже его шеи.

Аромат, который опьянял и соблазнял меня ночь за ночью, проникал в мои легкие, как колючий бархат – мягкий, но обжигающий.

Тогда я поняла, почему его мать свела счеты с жизнью. Как можно жить дальше с омертвевшим сердцем? Как она продержалась четыре года, если четыре секунды уже тянулись бесконечно?

Я покачнулась на пятках, вытирая слезы с глаз, пока осматривала книжные полки Джареда. Когда нож для вскрытия писем блеснул мне в ответ, я встала, пересекла комнату и обхватила потерявшими чувствительность пальцами рукоять.

Я уже совершила самый тяжкий грех из всех. Что будет дальше?

Ангел стал грешником.

Я вернулась к откидному креслу и забралась на Джареда, устроилась в колыбели его тела, вспоминая то время, когда он держал меня так близко, что я верила: он никогда меня не отпустит.

Я уставилась на нож, заметила свои опухшие зеленые глаза в лезвии. Я попыталась собраться с духом, чтобы вонзить его себе в грудь. Я вдавила острие в кожу, но металл соприкоснулся с костью. Как Микаэла это сделала?

Капелька крови расцвела и потекла между моими грудями. Мне нужно ударить глубже, чтобы присоединиться с Джареду.

Я была готова, что нам обоим, нефилимам, рано или поздно придет конец. Но не так скоро.

И не таким способом.

Я слизнула слезы со своих потрескавшихся губ.

Разрезать кожу было отвратительно, но я боялась вовсе не этой боли. Я боялась времени. Времени, которое потребуется моей душе, чтобы встретиться с душой Джареда, куда бы ни отправлялись души нефилимов.

Возможно, они будут вместе путешествовать по миру… вечно.

Я подняла запястье и изучила паутину голубых вен, остановилась на самой толстой и полоснула по ней заточенным ножом для писем. Лезвие рассекло кожу, и кровь хлынула струей, как вино, которое Джаред заставил меня выпить, чтобы доказать, что в жизни существует нечто большее, чем правила и предписания.

Как я ненавидела его в ту ночь! Но как я любила его каждую последующую.

Я потянулась к челюсти Джареда, оставляя алые ленты на его неподвижной груди.

– Я иду, любовь моя. Дождись меня на этот раз.

Когда мир Джареда, украшенный драгоценными камнями, начал исчезать, я обхватила его щеку и повернула его лицо к своему. И наконец прижалась своими свинцовыми губами к его губам.

В его рот я изливала свое замедляющееся сердцебиение и смягчающееся дыхание, пока моя разрушенная душа не высвободилась из клетки из плоти и крови.