Эпилог

Ашер

Смерть.

В моем мире смерть не была понятием, которое вызывало печаль или гнев. Это была просто неотъемлемая стадия круговорота душ.

До сегодняшнего вечера.

Пока ишимы не пришли предупредить меня, что два нефилима скончались в Париже.

Тогда это слово поглотило меня.

Я запрыгнул в свои кожаные штаны и перелетел с Элизиума на Землю за один удар сердца.

Я подумал о Селесте, о том, как она будет опустошена, когда узнает, что Лей ушла.

Ушла навсегда.

Черт!

Черт.

Я не должен был сжигать ее крылья.

Я должен был заставить ее оставить их.

Лей верила, что любовь жизненно необходима, но жизненно важные вещи не ведут к уничтожению.

Я влетел на балкон Джареда и, поискав в темноте их тела, обнаружил их переплетенными на кресле.

Окровавленными.

Замершими.

Умиротворенными.

Я толкнул стеклянные двери, но они были заперты. Я ударил кулаком по одному из стекол, просунул руку внутрь и повернул холодную ручку. Покрытый ангельской пылью, я был невидим, хотя не то чтобы кто-то охранял его двор.

Где были все его охранники?

Где была та леди, которая заботилась о нем более яростно, чем львица?

Потеря убьет ее. Если только она уже не была мертва. Я надеялся, что она не покончила с собой, потому что ее непорочная душа заслуживала еще одного раунда. Но она не получит его, если убьет себя.

Как же я ненавидел смерть тем вечером.

И нашу систему. Она тоже заслуживала моего гнева.

Я прошел к откидному креслу и уставился на влюбленных, сжав кулаки. Зарычав, я ударил кулаком по стене, разбив и дерево, и кожу.

Этажом ниже застонали дверные петли, за которыми последовал женский голос, эхом отразившийся от мраморных стен этой роскошной гробницы.

– Амир?

Мюриэль. По крайней мере, она все еще была жива. Но надолго ли?

Я снова перевел взгляд на тела, испытывая непреодолимое желание закинуть их на плечи и унести в ночь, чтобы избавить женщину от ужасающего зрелища.

Но кровь.

Там было так много крови.

Я мог бы сжечь ее, но это заняло бы время.

Время, которого у меня не было.

Я закрыл глаза, мои крылья распахнулись, пока я боролся с опасной идеей, которая могла стоить мне звания, перьев и, вполне возможно, жизни.

Бормоча проклятия, я приложил одну ладонь к грудной клетке Джареда, другую – к груди Лей и вызвал их души на поверхность.

Золотые нити Лей коснулись моих пальцев и слились с кожей, гибкие и теплые, трепещущие спокойной энергией. Их добродетель и красота вновь поразили меня, ослепив так же, как ее серебряные перья в день нашей первой встречи в коридоре гильдии.

Тогда в ее душе я почувствовал потенциал для невероятных перемен.

Сегодня вечером я, наконец, осознал, какие коренные изменения ожидали небесный мир. Или, по крайней мере, мой мир.