Глава 17. Собачье-сорочья дипломатия на высшем уровне

Как только выдался свободный момент, собачий военный совет возобновил работу. Айка и с воронами, и с галками, и сороками общалась много. Даже грачей знала. Будешь тут знать, когда сидишь на цепи на автозаправке. – Грачи и галки поспокойнее. Вороны – как повезёт. Бывают очень даже умные и воспитанные, а бывают жуткие хулиганки. Сороки – это ужас, особенно, если их много. Шумные, вороватые, очень упорные и злопамятные. – Они тебя обижали? – расстроился Урс. – Нет, они вели войну с моей цепью. Там одно звёнышко было яркое – натиралось об угол будки, и несколько сорок его пытались украсть. Сначала рассердились на меня, что я не отпускаю, потом я объяснила, что только рада буду от цепи избавиться, и они начали его расклёвывать, – Айка насмешливо пофыркала. – Чем они только его не били! И камни таскали, и палки, и железки. – А почему ты их не прогоняла? – удивился Бэк. – Они бы меня замучили… Да и потом… Так хоть какое-то разнообразие, да и палочки носили. Иногда даже с листиками! – Айка никому не рассказывала, что у неё за будкой вырастал пучок травы, который она очень берегла и ходила понюхать, когда невмоготу уже было вдыхать бензиновые выхлопы. Палочки с листиками тоже были огромной ценностью. Даже пожевать их было приятно! Урс глубоко вздохнул и коснулся носом уголка её губ. – Нет, я ничего, я просто рассказываю, почему я им не мешала, – заторопилась Айка. – Это я к чему? Они очень доставучие, но умные. Если объяснить им, почему надо проучить Пуньку, они её в покое не оставят! С одной стороны, она хотела слопать сорочонка, но этого мало. – Думаешь? – Урс покосился на их лесочек, где пара сорок что-то стрекотала на ветках берёзы. – Они неглупые. Если сорочатам ничего не угрожает, следить за Пунькой не будут. Они сейчас детьми заняты. Это попозже, когда малыши вырастут, у них будет время хулиганить. Но нам-то надо сейчас! – А что же делать? – призадумался Бэк. – Одна сорока как-то хотела слопать нашу Тень, но эта Пунька больше, они точно не станут за ней охотиться для еды. – Будут по другому поводу! – уверенно кивнула Айка. Она аккуратно прошла по дорожке между грядками по направлению к лесочку, уселась там и продолжила разговор, словно и не прерывалась: – А ведь во всём обвинят именно сорок! Все знают, что их привлекают интересные людские штучки! Вот и тут решат, что всё это крадут сороки. Ой, что будет, что будет… Как бы охотиться не начали! – На сорок? – простодушно удивился Бэк. – Конечно! И ведь ни о ком эта кудлатая бестолковая собака не думает. – И о сороках? – ловко подыграл Урс. – Даже о них! – сокрушённо пофыркала Айка. – Она даже хотела слопать сорочонка, что ей неприятности, которые могут из-за неё быть у умных, красивых и ловких сорок? Гомон на ветках затих. Сороки прислушивались, прислушивались, а потом перепорхнули пониже. – Чего-чего ты говоррришь? – застрекотала та, что была покрупнее. – Почему у нас могут быть непррриятности? – Ой, а вы слышали? – как бы удивилась Айка. – Да ничего такого я не говорила. Это я так… О своём, собачьем, – она ловко наступила на лапу Бэку, который собирался громко удивиться, почему это она не объясняет сорокам суть дела. Она-то точно знала, что если сороки заподозрят, что от них что-то скрывают, то заинтересуются ещё больше и уж точно не отстанут! – Нет-нет! Ты говорррила о нас, соррроках! И о какой-то псяке, которая хотела поймать сорррочонка! – сорока застрекотала так громко, что несколько её мимопролетающих товарок тут же решили, что их дела подождут, и тоже опустились на ветви рядом с имеющейся парочкой. – Ну, не знаю уж, стоит ли вам об этом знать… – Айка умело растравляла любопытство птиц, пока на их стрёкот не собралось ещё несколько чёрно-белых зевак. – Говоррри! Говорррри! Иначе мы будет трррребовать! – вопли сорочьей стаи разносились по всей округе. – А ну, тихаааа! – рявкнул Урс. Нет, сороки бы его не послушались, но он добавил: – Вы же сами не услышите за таким гомоном, чего вам говорить будут. Птиц словно выключили, а когда одна из молодых попыталась побузить, но ей ловко довесили ума путём приложения клюва к бестолковой головушке с размаху. Айка внимательно осмотрела птичьих зрителей. Да, так, пожалуй, их уже достаточно, можно говорить! – Мы все очень опасаемся, что вас начнут преследовать из-за одной неумной собаки. Неумной уже потому, что она посмела напасть на вашего птенца! Сороки ответили на это заявление оглушительным гомоном, впрочем, моментально затихшим, когда Айка заговорила снова. – Эта собака крадёт у людей всякие вещи и прячет их подальше. Да, часть вещей крупные, их сорокам поднять не под силу. – Почему это? Мы очень тяжёлые вещи можем уносить! – запротестовали сороки, лишая самих себя повода не участвовать в грядущем мероприятии. – Ой, тогда точно могут на вас подумать… – Айка даже уши сложила, показывая, как она обеспокоена. – Эта Пунька никого не слушает. Её хозяйка такая же. – А почему вы сами не скажете ей, что так нехорошо? – заинтересовался какой-то юный сорочий идеалист. – Мы выследили её, нашли тайники, за холку трясли. Но она опять хулиганит! Сороки переглянулись. – Я видела! Это было! – покивала одна. – И я видела, – подтвердила вторая. – А я знаю, где живёт эта Пунь! – Да подумаешь, и я знаю! – сороки начали галдеть, стараясь доказать окружающим, кто из них самая умная и наблюдательная. Они бы и подрались, но Айка не позволила им слишком уж увлечься. – Вот видите, я говорю правду. Пунька и дальше будет так делать. – Мы можем мешать ей! – предположили птицы. Те, кто понял, о какой собаке речь, осознавали, что она самого неудобного размера. Прибить не прибьёшь – слишком большая, и помешать ей как следует не получится – слишком маленькая. Это большого пса можно сильно доставать, а эта – нырк в густые кусты, и ищи потом, куда эта зараза убежала! – Только вот очень уж она неправильная для мешания. – Это точно. На неё как ни глянь, вся такая неправильная… – согласилась Айка. – Мы вот тоже хотели её как следует погонять, но люди будут против. У неё страсть какая визгливая хозяйка. Хотя… – Что? Что хотя? – заинтересовались многочисленные зрители. – Если её поучит другой пёс… У него хозяин тоже неправильный – отпускает его бегать и всех пугать. – Аааа, ты про того громилу из дерревни? Он нам мешает в мусоррре рррыться! – доложили сороки. – Паррразит! – Нехорошо он делает! – очень серьёзно согласилась Айка, неодобрительно покосившись на почему-то закашлявшихся Урса и Бэка. – Тогда, наверное, он заслуживает визга хозяйки Пуньки? Как вы думаете? Оглушительное согласие сорок было получено моментально. Оставалось разработать план. – Нужна особая бумага! – важно заявил Бэк, когда они дошли до крыльца. – Специальная людская митровка! Как на этой митровке план делается – всё сразу получается! – Какой план? Вы что-то делаете, а меня не позвааааалииии? – Тень грозно оскалила крошечные клыки. – Вот вы какиееее? Раз я не огроооомнааая, так значит можно обижаааать? Да? Бэк чуть со ступенек не рухнул. Он-то знал, что обиды Теньки, как правило, штука серьёзная и длительная. – Да мы как раз хотели, чтобы ты нам помогла митровку добыть! – нашлась Аечка. – Бэк же и говорил, что без этой бумаги ничего не выйдет. – Да? А почему меня сразу не позвали? – подозрительно прищурилась Тень. – Вы куда-то ходили! – Так с сороками общались. Ты же их не любишь, а их там куча была! – невинно объяснил Урс. – Аааа, ну ладно! Но смотрите мне! Если что… ОБИЖУСЬ! – пригрозила Тенька и отправилась на добычу «митровки». Правда, скоро вернулась уточнить детали: – А цвета какого лучше? – Тенечка, какого добудешь! Мы ж не люди, нам любой хорошо! – покивал Бэк. Марина Сергеевна долго наблюдала в окно за собачье-сорочьими переговорами. Потом окликнула Матильду, и они смотрели вдвоём. – Ну реально же общаются! – улыбалась Матильда – Конечно. У нас вон и собаки, и кошки, и остальные вовсю переговоры проводят, чем сороки хуже? – кивнула Марина. – Я, когда на севере с мужем жила, много такого наблюдала. Чайки показывали собакам, где рыба у берега, псинка рыбу поймает, поест, а остатки – чайкам. Да ещё не просто каким-то, а своим, тем, кто помогает. Других ещё и отгонит. А вот был случай, когда на зимнике мужики собаку нашли. Огромную. Пёс лежал в снегу не двигался. Видимо, из машины выкинули какие-то уроды. Приехали с буханкой, давай его на брезент перекладывать, чтобы в машину взять, а у него на боку мех шевелится – там котёнок, оказывается, лежал. Мы так и не поняли, как так вышло: то ли выбросили обоих, то ли котик за ним сам из машины прыгнул. Ниоткуда он прийти не мог – снега вокруг на много километров. Только вот попытались его снять с пса, ну, чтобы того переложить, а пёс рычит. Не разрешает! Лапу больную смотрели – не рычал, а тут – не трогайте и всё. Это моё! Так и переместили их вместе. Муж, правда, говорил, что уверен – псу лапу сломали и выбросили, потому что он не позволил котёнка обидеть. – И что с ними дальше было? – заволновалась Матильда. – Друг мужа к себе взял обоих. Перелом зажил, пёсу отстроили огромную будку, а котик с ним так и остался. Нет, может по сильным морозам прибежать погреться, а потом обратно – к другу. Друзья не разлей вода. Всё вместе делают. Даже миска у них одна на двоих. Котик только из огромного тазика псиного ест, а пёс ему куски повкуснее носом к бортику пододвигает. Они вообще значительно лучше друг друга понимают, чем мы это себе представляем. А уж любить как умеют! Не у всех людей так получается! – Это да… – согласилась Матильда, – Слушай, а чего это та парочка делает? – живо заинтересовалась она, кивнув на приоткрытую дверь. В комнате на столе происходили удивительные вещи. – Ты лапой, лапой цепляй! Ну, открывай штуку, – командовала Тень Рыжику. – Не получаится… – Конечно, не получается! Как оно может получиться, если ты охвостьем своим на штуке сидишь? Слезь, бестолковое ты животное! – Чиго ты срязу животным ругаисся? – заныл Рыжик. – Я ж случаааиноо! – Ой, нет никаких собачьих сил! – вздохнула Тенька, ловко запрыгнула на стул, с него – на стол, причём дамы изумлённо переглянулись и приподняли брови. – Так, поднял крышку от плоской штуки и держи! Как неудобно-то брать эти самые листья митровки! А куда ж без них? Они самые-самые нужные для планов! – пыхтела она, гребя лапой по верхнему зелёненькому листку. Скинув его на пол, она лихо прыгнула на стул, с него – на пол, прихватила край зубами и поволокла добычу к жаждущим планоразработчикам. – Тень! Тень! А мине ещё долго кришьку держать? – поинтересовался Рыжик, но ответа от Теньки, у которой пасть была занята краем бумажки, не получил и тяжко по-взрослому вздохнул: – Вот так они вусигда! Делай, делай, а потом или на хвостик попом пилюхаются, или даже непонятно, чиго дальше-то? Дамы, мимо которых проскакала деятельная добытчица, тихо рыдали от смеха. – Я даже интересоваться не буду, зачем им бумажка понадобилась. Боюсь спугнуть! – выговорила Матильда, утирая слёзы. – И я не буду! Своей живности надо доверять! – согласилась Марина. – Но как же интересноооо! Разукрашенный затейливыми отпечатками лап листик миллиметровки наивно зеленел в кустах смородины, а собаки, выполнившие такой важный этап работ и проведшие прочие необходимые межвидовые переговоры, приступили к выполнению намеченного плана. – Она вышла! Вышла! – застрекотала одна из сорок, пролетая над участком, где гостила хозяйка Пуньки. Собственно, с этого сорочьего крика и начался один из самых странных дней в жизни Пуни. Слопав все самые вкусные кусочки из мисок местных хозяйских собак, Пунька с наглостью, уровень которой только увеличивался день ото дня, разрыла угол хозяйского цветника, повалялась там, а потом, передохнув таким образом после завтрака, побежала на прогулку. – Валь, ну нет же сил! Посмотри, Пуня опять цветник порушила! – хозяйка сочувственно погладила своих псов и доложила им еды. Она уже специально выкладывала не всё, чтобы потом докормить собак. Она ждала отъезда Валентины с Пунькой как манны небесной, только вот гостьюшка, приходившаяся сестрой её покойного мужа, очень любила ежегодно у неё отдыхать, нимало не смущаясь тем, что её визитам не сильно-то радуются. – Нечего было сажать! Столько возни с этими цветами твоими. Зачем они вообще нужны? Надо жить проще! – Валя так любила вот это «проще», что следовала этому принципу во всём и всегда. – Вот я, например, живу и не парюсь! – Это точно! – тяжело вздохнула её родственница. Пунька, воспитанная в хозяйских принципах, трусила к одному дому, где на крыльце, кроме взрослой обуви, стояли очень яркие и привлекательные детские шлёпанцы. Поднырнуть под калитку никакого труда псине не доставило, и она уже почти добралась до вожделенной добычи, как вдруг на неё налетела крупная сорока и сильно клюнула в макушку. Пунька не привыкла оставлять такое безобразие безнаказанным и рванула за птицей. Та словно специально летела не быстро и совсем не высоко, поддразнивая псину длинными перьями на хвосте. – Ну, всё! Всёёё! Счас как поймаю! – рычала Пунька. Как только она пыталась отвлечься от погони, сорока начинала кружить над её головой, делая выпады клювом. Пару раз сорока даже добавляла Пуньке по макушке. – Нуууу, ты тттруп! – вопила псина, тут же ощущавшая прилив сил и жажду поймать и прибить крылатую гадину. Она в пылу погони и не заметила, как выбежала за пределы посёлка и домчалась до ближайшей деревни. – Бррросай дурррищу! – застрекотала сорока из стаи, сопровождавшей птицу-зачинщицу. – Дррругим тоже поигрррать охота! Пунька, потеряв объект, взмывший куда-то на ветки деревьев, некоторое время пыталась его отыскать, а потом рухнула на травку, чтобы немного отдышаться. – О! А тут я ещё не была! – она узрела прямо у своего носа сетчатый забор, за которым была дорожка с выставленной на неё интересной обувкой. – Эх, жалко, калитка низкая, ну ладно, пааадумаешь! – она умело подрылась под сетку, шмыгнула на чужой участок, пробежала по ровным грядочкам и добралась до дорогущих кроссовок. Пёс Арес ровно трусил по обочине дороги. Он любил бегать сам, так ему было приятнее. Нет, с хозяином, конечно, лучше, но тот не очень-то любит много ходить, всё больше со своей плоской говорильной штуковиной возится. И что делать приличному псу? Правильно – с крыши будки можно легко прыгнуть вниз, за забор, а там – свобода!!! Правда, встреченные люди ругаются, но Аресу-то на это глубоко начхать, его хозяину – тоже. А это, как всем известно, самое главное! Так рассуждал огромный кобель кавказской овчарки, легко бегущий по обочине дороги, когда над ним замахала крыльями юркая чёрно-белая птица. – Бегаешь? Ну, бегай, бегай, а там у твоего хозяина какая-то псень налапники ворует! Вот он выйдет, ругаться будет! – Чего? Какая ещё псень? Какие ещё налапники? – взвился Арес. – Известно какие, с мигалками! Именно упоминание о гордости хозяина – дорогущих кроссах с огоньками в подошве – и заставило Ареса рвануть обратно. И ведь точно! От забора мчалась какая-то незнакомая шавка с драгоценным налапником в зубах, а из дома с воплями выскакивал хозяин Ареса. Обратная дорога до дома для Пуньки была весьма быстрой. Выпускать из зубов такую дивную и ценную добычу она и не собиралась, вот ещё! Неслась как небольшой, но весьма шустрый конь. За ней бежал Арес. Нет, он бы догнал негодяйку, но ему сильно мешали сороки, вьющиеся около морды и тарахтящие ценные советы по поимке воровки. За Аресом, изображая арьергард, бежал его хозяин. – Блин… Чего-то я того… Дыхалка совсем! Блин, надо будет спооортооом… фу-фуууух… заняться!!! – пыхтел он. Нет, Пунька не собиралась вести преследователей к дому. Как только она достигла знакомых мест, сразу попыталась смыться в кусты. – Так, теперь налееево! – скомандовала она сама себе, и тут же вылетела из куста с визгом, потому что на неё дурниной завыл огромный и мощный кот. Она его некоторое время назад загнала на дерево, опозорив перед кошечкой, и он, получив от Мышки предложение поучаствовать в гонке Пуни, с радостью согласился. – Скот ты, а не кот! Я тебе припомню! – думала Пунька. – Ладно, тогда сюда! Она свернула направо и лихо прибавила скорость, спасаясь от рогов очень сердитого Кеши. – А мнуууу видали? – возмущённо и угрожающе мекал козёл, который постоянно подозревал этих двух негодных собак в покушении на своих жён и детей. В самом-то деле, что: то одна к дому и козлятнику лезет, то второй нехорошо косится. – А ну, кто на рога пеееервый? – Псииих! – взвыла Пунька, продолжая уносить лапы как можно скорее. – Да нужен ты мне, бестолочь рогатая! – фыркнул Арес, заработав в лице Кеши яростного противника. – Ой, блин! Точно надо тренироваться в беге, а ну как выскочит эта зврюююгаааа, – пыхтел за псом его хозяин, опасливо косившийся на козла, легко бегущего параллельно ему за загородкой. – Зааавееелии не пойми когоооо! – он подхватил небольшой камушек и кинул его в сторону козла. – Сам ты непойми хито! – мекнул Кеша, нехорошо прищурившись и пробираясь к одному заветному месту в изгороди. – Ну, погоди ммнууу, ты ж ещё возвращаться будешь! Пунька никак не могла смыться в сторону, бежать становилось всё труднее, потому что очень мешала добыча, но выплюнуть её и отдышаться – это было выше Пунькиных азартных сил. Она кинулась к знакомому участку, нырнула под калитку и покатилась под ноги хозяйке. – Пуня, ты что? Тебя обидели? За тобой гнались? – взвыла Валя. – Да я этому гаду сейчас! – Вот счас ты как получишь по морде лопатой! – пыхтела Пунька, поставив лапу на добытое сокровище. Как ни крути, а она-то с прибыточком, да ещё сейчас обидчику морду побьют! – Ой, даже не лопатой, а скамейкой… – А ну, пшеееееел! – Валентина при всех своих недостатках за Пуньку и на мамонта попёрла бы! Арес, который был уверен, что сейчас-то он доберётся до паршивки, увидев вылетающую на него тётку со складной тяжеленной и длинной скамейкой в руках, несколько смутился. Так, что едва не забыл увернуться. – Эй вы, вы чё на мою собаку мебелями машете? – взвыл хозяин Ареса, который достиг места сражения. – А чё он мою собаку чуть не сожрал и на чужой участок заскакивает? – Да эта ваша подзаборная дрянь упёрла мою обувь! Вон она её держит! Ворюга! – Скандалист! Чего твой хищник свободно на людей кидается! Бегает без присмотра, а ну как порвёт кого? – А твоя, значит, с присмотром тут всё ворует? – взвыл разгневанный хозяин Ареса. – Нечего разбрасывать! – На своём участке могу делать что хочу! – Вот и держи своего бандитского кобеля на своём участке! – И ты свою вороватую суку на своём! Просыпается в людях иной раз жадное стремление выколупать сучок из глаза ближнего своего, можно даже с глазом, но вот законное упоминание оппонента о том, что у тебя у самого в органах зрения даже не одно брёвнышко, а целая лесопилка, приводит спорщика в ярость. – Ты ж смотри, как разошлись! Прямо соррррочья ярррмарка! – уважительно переговаривались сороки на ближайших деревьях, оценивая гвалт, затеянный людьми. – Надо же как умеют! Айка насторожила уши… – Для начала получилось неплохо. Если что, повторим до полного обучения! –довольно кивнула она. А через некоторое время, расслышав ещё более громкие вопли со стороны Кешиных владений, фыркнула: – Оооо, ну надо же! Кеша-то обиделся на этого самого мужика. Как разошёлся… Как разошёлся… Даже тот пёс не спорит, а спасается бегством. Ну, и то верно, присматривать за хозяевами надо! Разве ж можно камушками-то в козлов кидать! Он же ответит, только рогами с разбега!