Глава 27. Гости званые-нежданные

Светке самой уже невтерпёж было с матерью в квартире находиться. Только и мечтала, чтобы та уехала уже на дачу, в свой любимый «загородный дом».

– И пусть там сидит! Чего ей тут-то делать? Только нервы мне мотает. То не так и это не этак. Подумаешь, ступеньки там на второй этаж, и до спальни ей не добраться! Пусть постелет себе внизу и нормально! – так думала Светка до того момента, пока не услышала новость о Ленкином наследстве. Потом-то даже думать ни о чём больше не могла. Даже ночью не спалось, так эта ситуация её раздражала! Светлана ни в чём не могла быть второй! Только самой-самой лучшей! Замечательной! Прекрасной! А тут… Какой-то глупый старикашка предпочёл ей сестру?!

Она уже напрочь забыла, как она сама грубила бабушкиному знакомому, и как приволакивалась домой усталая Алёна, после того как отвозила продукты бабушке и деду, а потом ехала к Петру Владимировичу, чтобы привезти ему еду и хоть немного прибраться. Светка тогда только посмеивалась над дурындой!

– Конечно! Подлизалась к старикашке, небось, слушала весь тот бред, который он там нёс! Вот он и растаял! И к бабке она точно также подлизывается ради наследства. Это я так не могу! Я всегда высказываю то, что думаю! – она некоторое время обдумывала свою непреклонность и принципиальность. – Да! В том-то и дело! Эта хитрованка просто тихой сапой вползает в доверие. Вот и дом так получила, алчная, хитрая. Подумаешь, помогала она. Подвиг какой! – Светлана фыркнула. – А всё мать, нет бы подумать заранее, и самой смотаться к этому дедку и помочь! И был бы у неё ещё дом, – и тут её осенило. – Вот бы мать туда отправилась. Гениально! Если она туда свалит, я хоть передохну немного. В свой дом она не хочет из-за лестницы, а в той-то халупе явно и второго этажа нет, и крылечко в две ступеньки. Чего ей там не пожить? Отличная идея! И бабка с Ленкой там за ней присмотрят, и мне по ушам никто ездить не будет! А Ленку можно будет через недельку позвать домой, типа отдохнуть от матери, и она тут отлично всё уберет. Точно! Раз уж такая ушлая и всё захапала, пусть хоть какая-то польза мне от неё будет.

Светлана позвонила бабушке и долго ныла, что больше не может, и если они теперь живут за городом, нельзя ли хоть на пару часиков к ним приехать?

– Бабулечка, у меня отпуск начался, а мать… Ну, не могу я больше, она думает, что буду весь отпуск тут драить! А мне же отдохнуть надо! Я же работаю!

– Дорогая, что ты мне звонишь? Это ты у Алёны спрашивай, – усмехалась Марина Сергеевна. Расчёты оказались верны, и старшая внучка позвонила ровно тогда, когда они с Матильдой и рассчитывали.

– Нет, она на меня сердится. Пожалуйста, ну можно я к тебе приеду? Ты же не прогонишь?

После этого раздался звонок от Людмилы, которая тоже слёзно просилась приехать, ругала старшую дочь, и умоляла позволить хотя бы их навестить. Марина Сергеевна приезд разрешила, но предупредила:

– Про собаку ни слова! Вот чтобы я вообще ничего от вас по этому поводу не слышала. Тем более что у нас сейчас гостят мои друзья, у них тоже крупная собака, а у меня ещё и котёнок. Люда, я тебе сказала, будешь что-то произносить про животных – лучше не приезжай. И да, это дом Алёны! Не мой, не твой, и уж тем более не Светин, поэтому ведите себя прилично! – Марина хитренько прищурилась, выслушав эмоциональные возгласы дочки, закончила разговор, и вопросительно глянула на подругу.

– Отлично! Ровно как нужно! Если они начнут цепляться к псам, у Алёны хватит сил их поставить на место, а вот если они будут цепляться к ней самой… – начала Матильда Романовна.

– А они будут. Привычка – вторая натура! – подхватила Марина. – А то я их не знаю!

– Вот именно, что они привыкли так, и это замечательно! – возликовала Матильда. – Как раз то, что нам нужно!

Когда машина остановилась у высокого забора, на котором была табличка с нужным номером дома, Светлана решила, что она адрес перепутала, или бабка что-то не так им продиктовала.

– Я не поняла… Это что? – она изумленно покосилась на мать, но та была ошарашена ничуть не меньше.

Светлана схватилась за смартфон, и набрала бабкин номер.

– Мы приехали, но ты нам не тот адрес сказала! – Светлана продиктовала название улицы и номер дома с таблички на заборе.

– Почему не тот? Правильно вы приехали. Сейчас я вам ворота открою.

К моменту, когда Светлана загнала машину на участок и огляделась, её шоковое состояние перешло в стадию лютого толстого пушного зверька с Крайнего Севера.

– Это что? Вот что это? А? Ленкина халупа? – гневно спросила она у безмятежной бабушки.

– Почему халупа? Дом. Хороший дом. С чего ты взяла, что он должен был быть плохим?

– Да такую домину Ленке? Он что? Псих?

– Кто? – Марина Сергеевна очень хотела выйти из роли и резко остановить старшую внучку, но надо было терпеть.

– Это ваш с дедом приятель? Пётр как там его… Он сумасшедший? Да с какого лешего он оставил Ленке такую домину? – Светка уже почти смирилась с нарисованной в её фантазии домишком-разваюхой, а тут такое… Такое!!! От такого она и сама бы не отказалась!

– А почему бы и нет? Алёна ему помогала…

– Да за такое и я бы помогала!!! – зашипела разъяренная Светлана.

– Видишь ли… Она-то помогала просто так. Она и не знала, что у Петра есть дом. И уж тем более представить себе не могла, что он ей достанется! – Марина Сергеевна врать не любила, и всегда старалась говорить правду, ну, кроме тех случаев, когда надо было соврать для пользы дела. Но, в данный момент этого не потребовалось, и чистоправдивая фраза была сказана так внушительно, что Светлана заткнулась.

– Мама, а ты? Ты знала, что у него есть такой дом? – Людмила только к этому моменту вернула дар речи на место и сумела сформулировать вопрос.

– Понятия не имела! – Марина Сергеевна порадовалась за свою правдивость! – Так, вы обе как-то странно реагируете на дом. Я могу подумать, что вы обе за Алёну не рады?! Вы что, не рады?

Последний вопрос прозвучал с интонацией Отелло, вопрошающего сакраментальное: «Молилась ли ты на ночь Дездемона», и гостьи несколько сбавили обороты. Людмила вспомнила, что с матерью так разговаривать не стоит, у неё тоже характер имеется, это она после смерти отца как-то приуныла и притихла. Светлана сообразила, что неразумно злить бабку, и напрашиваться на выдворение.

– Ой, бабулечка, ты просто не так всё поняла! – пропела она елейным голоском. – Конечно, мы очень рады за Ленку! – имя сестры проговаривалось с отчетливым зубовным скрежетом.

– Вот и отлично! Тогда пошли, сделаем ей сюрприз! – Марине Сергеевне Алёну было жалко до слёз, но через это надо было пройти, иначе она рано или поздно всё равно попадёт в лапы родственниц, и не факт, что сама с ними справится. Точнее, факт, что не справится!

Алёна была в шоке, увидев Светлану, которая кинулась к ней на шею с якобы радушными объятьями. – Дорогая, ну ты же позволишь твоей бедной сестричке немного пожить тут? Оооо, я всю жизнь мечтала о таком доме! Только вот тут надо деревья вырубить, и окна сделать побольше, и облицевать эти дурацкие брёвна, вот пластиком можно, под камень! А, опять пёс? Ой, и ещё один… Ээээ, ну, ладно, молчу, молчу! – она поймала грозный взгляд бабки и действительно ничего не стала говорить про собак. Зато, про всё остальное они обе говорили не умолкая.

Алёне показалось, что время как-то коварно извернулось, откинуло её назад, и словно норовистая лошадь, лягнуло её, попав точно в висок! Иначе, почему так резко и сильно заболела голова, и не осталось даже минимальной энергии для сопротивления?

Урс глухо заворчал, и ушел от греха подальше в лесок. И Бэка позвал.

– Чего ты сидишь? Разве ты не видишь, что они её обижают? – возмущался ротвейлер.

– Вижу, конечно. Но, мы в такой ситуации ничего сделать не можем. Совсем ничего! Я много раз такое видел. Это тебе повезло, что ты сразу попал в семью, где люди друг друга любят и уважают. А я где только не был! То мужчина так срывает злость на своей женщине и на щенках, то есть на детях, то женщина такая попадается. И ведь не рыкнешь, не укусишь! Да что там, даже порвать ничего нельзя! Не поймут, рассердятся или накажут. Единственное, что мы можем – любить и жалеть.

– Того, кого обидели? – заинтересовался Бэк.

– Да. А бывает, что и того, кто сорвался и обижает. Люди иногда так тяжело живут. И вокруг трудно, и в стае, то есть семье тоже получается трудно. Вот кричит, кричит, ногами топает… А я же чую, что это не со зла бывает, а от усталости, – Урс тяжело вздохнул. - Мы же всё чуем, только сказать не можем. Вот бы уметь говорить… Или чтобы люди так же чуяли, как мы!

– Ну, неужели же ты этих… Жалеешь? – Бэк переступил крепкими лапами и мотнул головой в сторону дома, откуда раздавался визгливый Светин голос.

– Этих? Нет, конечно. Они просто плохо воспитаны. Собаке за такое уже давно бы поводком попало. Этих мне хочется взять за шкирку, трясти и мотать, пока они не замолкнут. Но, нельзя!

Урс прислушался к едва слышному шороху в кустах, моментально подобрался и, нырнув в заросли, выудил оттуда Мышку, целеустремлённо охотящуюся за какой-то очередной насекомой дичью.

– Зато эту можно потрясти! – с удовольствием прокомментировал Бэк воспитательный процесс, производимый коллегой. – И воспитать приличной собакой тоже!

Павла, вернувшегося с работы, встретили серьёзные псы, причём, Урс придерживал зубами за шкирку очень мрачную Мышку.

– Что? Не пускают тебя в пампасы? Так тебе и надо, пролаза серая! Молодцы! Так и следите, а то одни хлопоты с этим зверёнышем! – велел Павел собакам.

Он поставил машину и обнаружил, что в кресле на крыльце сидит незнакомая и очень красивая девушка, которая томным голосом что-то рассказывает Марине Сергеевне. Рядом его матушка с милейшей улыбкой на лице сочувственно выслушивает какую-то женщину, а из дома выходит ещё какая-то девица.

– О! Пашенька вернулся! Алёна, у нас ужин готов? – обрадовано воскликнула Марина Сергеевна, увидев Павла.

– Да, всё готово, – тихо и устало произнесла вышедшая из дома незнакомка.

– Алёна? Где Алёна? – чуть не спросил Павел, и даже головой помотал, да, теперь-то он понял, что это она. Но, как же всё в ней изменилось! Усталая, с опущенными плечами, словно съёжившаяся девушка совершенно не походила на ту, с которой он вчера разговаривал на кухне. – Она будто замороженная. Словно все силы у неё забрали! – он сердито глянул на Алёнину бабушку. – Что случилось-то? Может, заболела, или стряслось что-то? И почему это её бабуля никак на это не реагирует?

Спрашивать при посторонних он не стал, отправился переодеться и, уходя, поймал на себе весьма и весьма заинтересованный взгляд красивой девицы. – Словно оценила. Прямо просканировала от макушки и до ботинок! Особенно на часы обратила внимание и на смартфон. Уже прайс составила от и до. Бррр, нет уж, спасибо, милая, у меня такая уже одна была. Не знаю теперь, как отвязаться!

– Привет! – уныло поприветствовал его Лёха, выглядывая из комнаты.

– И тебе того же. А чего ты такой никакой?

– Дядь, вот ты мне скажи, если я чего-нибудь этакое утворю, ты меня сразу домой отправишь? – Лёха был мрачен.

– Отправлю сразу же! А что, прямо невтерпёж?

– Да! Прикинь, что они с Алёной сделали! И это мать с сестрой! – Лёха в возмущении начал рассказывать, что приехали две эти самые родственницы, и давай их Алёну гонять. – И то им не так, и это не этак. И вынь да положь это, и срочно замени то! А сейчас вообще, выглянул, а она села и на руки голову положила, помнишь, как в мультике про Золушку? Ну, ты мне сам показывал давно ещё, советский такой!

Павел в шоке переваривал информацию.

– Вот та… Это что, её сестра? А тётка – мать? Так какого же лешего они её так гнобят? А я и не знал, что ты мультик тот помнишь… – некстати ввернулось его изумление от Лёхиной последней фразы.

– Да что ты про мультик? Ты её видел? А она, оказывается, так и жила с ними. Я из окна вылез и слушал. Дядь, ну дай я им что-нибудь сделаю, даже если ты меня домой отправишь! Так же нельзя! Они с ней так говорят, будто она прислуга какая-то! А она умная и добрая и смелая! – Лёха и раньше это подозревал, а вчера так полностью убедился.

– Так! Замри! Погоди. Дай-ка я сначала посмотрю, что и как. Ладно? Не горячись! – Павел отправился к дамам в уверенности, что он спокоен и непоколебим, но к концу ужина был примерно в таком же состоянии, как и его младший родственник. От ярости в глазах искры сверкали!

– Ленка, почему мясо пересушено? И огурцы с горечью, почисть! – Светлана чувствовала себя отлично. Во-первых, первый раз за последнее время она могла есть, как положено! То есть сестра приготовила, и подаёт, и посуду убирает, и мыть тоже будет не она, Светлана. И мать к ней не цепляется. Ну и ладно, нет у неё нормального отпуска, зато она отдохнёт тут. Да, это не курорт, конечно, зато, можно просто побездельничать, ну и покомандовать от души этой тетёхой. Да и мужчина тут гостит весьма и весьма интересный. Вот будет здорово, если в сентябре она поедет не на ГОА с поднадоевшим уже приятелем, а с этим, как там его … Павлом, и в Арабские Эмираты, к примеру! Светлана медленно и со значением глянула на Павла. Но, он так старательно смотрел себе в тарелку, сфокусировавшись только на том, чтобы не сорваться, что специальный «убойный» взгляд Светы пропал совершенно напрасно. Разве что от него чихнул здоровенный ротвейлер, преданно сидящий рядом с хозяином.

– Ишь, хозяина разглядывает, словно кусок мяса, который слопать собирается… – фыркнул Бэк.

– Конечно. Она же хищница. Вот и думает на него поохотиться! – флегматично ответил Урс.

– Хоть бы не вышло у неё, – обеспокоился Бэк.

– Нет, не выйдет. Не переживай. Можно ещё усилить эффект. Пусть она тебе на лапу наступит.

– Больно же!

– Так для пользы дела. Но, только чтобы Алёна не видела. Нам не надо пока, чтобы она кидалась на нашу защиту!

– Ну, если для пользы дела… – посомневался Бэк. Он старательно выбрал момент, и когда Алёна ушла по очередному требованию сестры, аккуратно подсунул лапу.

– Айййй! – взвыл негромко, но жалобно, и тут же ощутил пинок в бок. Изумленно поднял глаза.

– Пшел вон, сам подлез, ещё и воет! – Светлана собак абсолютно не боялась, просто не любила. И совершенно не поняла, почему так закаменело лицо у Павла. Он торопливо поднялся, извинился перед бабушкой и перед своей матерью, и, позвав собак, вышел.