Глава 26

Престижная клиника для нелюдей располагалась в ближайшем пригороде и очень живописном месте: среди огромных вековых дубов и рядом с небольшим искусственным прудом. Комплекс из нескольких зданий был огорожен высоким забором, и въезд на территорию осуществлялся по пропускам и по согласованию с руководством. У Слаафа пропуск имелся, и нас пропустили сразу же, как он был предъявлен. На первом этаже нам обоим выдали бахилы и халаты, попросили отключить телефоны, и только после этого вежливая и тактичная медсестра из эльфиек (Слааф мне на ухо шепнул) проводила нас на второй этаж, где в индивидуальной палате лежала Лиза.

Лиза…

Если бы мне не сказали, я бы её не узнала. Тощая, словно её месяцами морили голодом. Серая кожа, запавшие глаза, тусклые волосы и поверхностное дыхание. Множество трубок и куча аппаратуры, контролирующая едва тлеющую жизнь.

Я смотрела на измученного энергетическим истощением ребенка, который ещё несколько дней назад был активной и пышущей жизнью девушкой. Вредной, капризной, эгоистичной… но любимой и родной.

А сейчас…

— Слааф, она ведь поправится, правда? — я так и не смогла войти в палату, застыв перед наполовину стеклянной стеной.

— Да, — муж развернул меня к себе лицом и прижал к себе крепко-крепко. — Не расстраивайся. Угрозы жизни нет, она обязательно поправится. Здесь работают самые лучшие врачи и мне сообщают о каждом изменении.

В этот момент слева сдавленно кашлянули и когда мы оба повернули головы, то стало ясно — сейчас кто-то чего-то лишится…

— Илья Дмитриевич, — я не удержалась от злобного шипения, но шагнуть к инкубу, который не выдержал моего злобного взгляда и отвел свой, мне помешал крепкий захват Слаафа. — Дорогой, отпусти. Мальчик отделается лишь легким испугом и не смертельными переломами, обещаю.

— Катя, нет, — меня перехватили ещё крепче и сурово заговорили на ухо. — Илья виновен в той же степени, что и Лиза. Он такая же жертва.

Где-то глубоко в душе я понимала, что супруг прав, но всё равно не удержалась несправедливости итога и всхлипнула.

— Вот только почему-то именно Лиза лежит под капельницей, а не Илья!

Он был бледен, но не сер, как Лиза. Может даже по-настоящему чувствовал себя виноватым, пряча от меня глаза. Но именно моя сестра, а не он, три дня провела в реанимации, а сейчас больше всего похожа на едва выжившую жертву маньяка. А он… может лишь слегка взлохмачен да небрежно одет… Вот и все последствия.

— Перестань. Катя… — меня снова развернули к себе, а младшему Никифорову достался раздраженный вопрос. — Зачем надо было здесь появляться в один момент с нами? Я же сказал, что тебе здесь не место!

— Я… — голос всегда пошловато-веселого разгильдяя, меняющего подружек по три раза в сутки, был глух и невыразителен. — Екатерина Юрьевна, мне действительно искренне жаль, что так получилось. Отец тоже запретил мне здесь появляться, но… Я… Я готов взять на себя всю ответственность и расходы по лечению Лизы.

— Без тебя справимся, — я глухо прошипела в грудь мужу, но Илья прекрасно всё расслышал. — А теперь сделай так, чтобы я больше никогда тебя не видела. Поверь, я не горю желанием общаться с подобными тебе индивидами. И знаешь… — я повернула голову и произнесла ему прямо в лицо все те слова, которые раньше предпочитала умалчивать. — Я презираю тебя. Ни характера, ни работы, ни цели в жизни. Ты ничтожество, Илья. Паразит, живущий за счет отца и тех дур, которые с тобой спят. И правы те, кто изгоняет вас из нашего мира. А теперь найди в себе силы на волевой поступок и уйди. Просто уйди, пока я тебя не прокляла. Я не ведьма, но поверь… это будет от души.

С каждым моим словом губы Никифорова сжимались всё сильнее, а скулы становились резче. Я видела, что от резкого ответа его останавливает лишь то, что радом со мной стоит Слааф. Вот только уходить Илья не торопился.

— Ты не права.

— И в чём же? — я не удержалась и вспылила, повысив голос, но на нас тут же укоризненно посмотрела медсестра, сидевшая в конце коридора на посту. Пришлось снова перейти на шипение. — В чем я не права? Что ты паразит и самовлюбленный эгоист? Ну давай! Докажи мне, что это не так!

— Господа! — позади раздался возмущенный баритон, и пришлось обернуться на нового участника.

Им оказался… эльф. Точно эльф. Только они умеют смотреть снисходительно и одновременно свысока. Участливо и вместе с тем возмущенно. А ещё он был молод, высок, худощав, светловолос и зеленоглаз. Типичный эльф.

И кажется, врач. По крайней мере в тёмно-зеленых брюках и более светлого оттенка халате с бейджиком, где было что-то мелко и неразборчиво написано.

— Екатерина Юрьевна, если я не ошибаюсь?

Кивнула.

— Ивнариэль Лу" Ноэль, для вас Иван Александрович, — мужчина кивнул мне, пожал руку Слаафу, а затем немного возбужденно потер руки. — Рад, что вы подъехали лично, у меня для вас новости, о которых я предпочел бы сообщить у себя в кабинете. Илья Дмитриевич, вам тоже стоит пройти с нами, эти новости в какой-то мере касаются и вас.

Я постаралась скрипнуть зубами как можно тише, но на мою негативную реакцию обратили внимание абсолютно все: врач натянуто улыбнулся и жестом предложил нам идти за собой, Слааф поморщился, а Илья дождался, когда мы пройдём мимо него и пошел позади всех.

И только спустя пару минут, когда мы все заходили в просторный кабинет главного врача, миновав приёмную и суровую орчанку-секретаря, я поняла, что эльф по имени Иван Александрович, оказавшийся не просто лечащим, а ещё и главным врачом, позвал нас к себе не просто так. Новости? Что за новости, которые можно сообщить лишь в кабинете главного врача, да ещё и при посторонних, в смысле при младшем Никифорове?!

— Итак, начну с главного. Кризис миновал, здоровье вашей сестры на текущий день стабильно-тяжелое, но с одним нюансом, — мужчина сделал паузу, посмотрел на Слаафа, на Илью и остановил взгляд на мне. — Утренние анализы показали, что ваша сестра беременна. Отец Илья Дмитриевич. А теперь вопрос — будем ли мы сохранять беременность?

На этот раз пауза была дольше. Намного дольше. Я не могла сказать ни слова и просто сидела в ступоре. Не знаю, как остальные… но я была в шоке. Всеобъемлющем и глубоком.

Не дождавшись нашей реакции, врач снова заговорил:

— Я понимаю, это всё очень неожиданно, но поверьте, вопрос непраздный. Елизавета Юрьевна и без того находится на круглосуточном подключении к аппаратам жизненного обеспечения и мы не можем поставить под угрозу её дальнейшее выздоровление. Беременность в столь юном возрасте при подобном негативном состоянии здоровья, ещё и от инкуба может стать тем решающим фактором, который поставит под угрозу жизнь юной матери. К тому же я не могу пока дать гарантий, что развитие самого плода будет без патологий. Вы ведь знаете, что оба партнера в момент зачатия находились под наркотическим опьянением.

Слова эльфа доносились до меня сквозь туман. Он говорил… Много, понятно, доступно… Но слышала лишь одно. Лиза беременна. От Ильи. И если ничего не предпринимать, этот ребенок её убьет.

Ребенок…

Мою сестру убьет её собственный ребенок.

Не знаю, когда перед моим лицом появился стакан с водой, потому что я увидела его только тогда, когда он коснулся губ. Сморгнула… и поняла, что глаза полны слёз. Кивнула, что вижу. Отпила… Поняла, что в стакане не только вода, но и что-то ещё. Наверное, успокоительные…

Выпила до дна, почувствовал, как крепко обнимает меня Слааф и только спустя несколько минут, когда гул крови в ушах притих, а ком в груди начал таять, я кивнула вновь и просипела.

— Ваши выводы. Аборт?

— Варианта два.

Сморгнула и повернула голову к врачу. Два? Почему два? Иван Александрович был невероятно напряжен и не сводил пристального взгляда с Ильи, который сидел напротив нас.

— Да, вы не ослышались, варианта действительно два. Первый, как вы и предположили — аборт. Естественно, это отрицательно скажется на здоровье пациентки, но восстановление пойдет скорее, и мы избавимся от такого негативного фактора, как нежелательная беременность. Однако тут я хочу предостеречь вас от такого нюанса, как последующее бесплодие. Не берусь утверждать голословно, но риск очень велик. Второй же вариант тоже не лишен своих подводных камней, но тут всё зависит от желания второй стороны.

И снова странный взгляд на Илью.

Да что ж такое-то! Можно уже без пауз!

— Иван Александрович! — я снова начала заводиться и рука Слаафа тут же накрыла и сжала мою ладонь. — Давайте без недомолвок и таинственных взглядов! Какой второй вариант?

Эльф посмотрел на меня недовольно, но всё-таки ответил.

— Свадьба и последующий обмен энергиями. Елизавета Юрьевна получит часть иммунитета супруга, что защитит её и плод. И предупреждая ваш закономерный вопрос, отвечу заранее — супругом может стать лишь отец ребенка.

Я выругалась. Громко. От души. Не посмотрев на то, что Слааф поморщился, эльф недовольно цыкнул, а инкуб ещё на последних словах врача спрятал бледное лицо в ладонях.

Подумаешь, неженки!

И только я набрала воздуха в лёгкие, чтобы продолжить, как Илья убрал ладони и торопливо выкрикнул, сжимая кулаки.

— Хватит! Я сказал, что принимаю на себя всю ответственность за произошедшее! Я согласен жениться на Лизе. Я не желаю, чтобы мой первый ребенок погиб под скальпелем хирурга! И я не допущу, чтобы из-за этого пострадала Лиза! И если ты, — на меня наставили дрожащий палец и продолжили цедить сквозь зубы, — против моей кандидатуры только потому, что я весь такой неположительный, то подумай хотя бы о сестре!

— Поверь, о ней я думаю в первую очередь, — горько прошептав, нашла взглядом стакан и с сожалением скривила губы — он был пуст. — Ты ведь никто, Ильюша. Пустышка. Твоего благородного запала хватит лишь на неделю, а может и меньше. А что потом? Ребенок — не игрушка. Это круглосуточная забота и внимание. Терпение и снова терпение. А Лиза? Ты понимаешь, что она сама ещё ребенок? Она такая же как ты, а может даже глупее и безответственнее. Кафе, клубы, ночные посиделки в чатах и всё. Она не умеет быть женой. И тем более матерью… Ты понимаешь, что как только этот ребенок родится, он станет вам не радостью, а обузой? И если честно… Я более, чем уверена, что вы даже и недели вместе прожить не сможете, не говоря уж о девяти месяцах. Это бессмысленно. Просто бессмысленно…

— Кхм. Прошу прощения.

Я повернула пустой взгляд к дверям.

Ну вот… Ещё один заинтересованный. Кивнула и отвернулась, а Никифоров-старший, наверняка прекрасно услышавший мои последние слова (интересно, с какого места?), прошел в кабинет, сел на стул рядом с сыном и напряженно уставился на Ивана Александровича.

— Я получил ваш вызов и приехал, как только смог. Не могли бы вы повторить всё с самого начала? Боюсь, я услышал далеко не всё.

Где-то.

— Ребенок? — аристократичные губы неприязненно скривились, а выцветшие от прожитых тысячелетий когда-то ярко-синие, а сейчас невзрачно голубые глаза недовольно прищурились. Тонкие изящные пальцы небрежным жестом, отточенным за века, откинули пепельную прядь со лба, на котором никогда не было и не будет морщин, и мужчина всё-таки задал интересующий его последние три минуты вопрос. — Зачем?

— У тебя свои методы испытаний, а у меня свои, — девушка, как две капли воды похожая на собеседника, но при этом не в пример моложе и беспечнее, в этот момент была невероятно серьезна. — Ты создаешь многоходовки, чтобы испытать одного, а я всего лишь свела двоих, чтобы испытать многих. Тебе не кажется, что так практичнее?

— Но выгода? В чём твоя выгода? — мужчина подбросил в руке свежий энергетический шар с последней поступившей в его пользование душой, якобы намекая, что у него как раз эта выгода имеется.

— Моя? — девушка искренне удивилась, а затем громко и заразительно рассмеялась, но собеседник даже не улыбнулся. Лишь в глубине глаз отразилось немое восхищение, которое тут же пропало, словно испугавшись, что его заметят. — Папулечка, я просто развлекаюсь. Разве это не выгода? Ты только посмотри на их лица. Послушай их мысли. И ещё!

Юная интриганка, только-только ступившая на путь, проложенный её отцом ещё несколько тысяч лет назад, расставила руки в стороны и блаженно потянулась.

— Это так завораживает, чувствовать себя властелином судеб. Карать и поощрять. Отнимать и дарить. Ведь ты тоже начинал с этого, верно? Признай. Это сейчас ты устал и ищешь особей с пороками, чтобы в минимальные сроки заставить их проявить все свои самые тёмные стороны и завладеть душой. Я же… Я хочу увидеть, смогут ли они проявить свои светлые.

— Светлые? Милая, ты забыла, кто ты? — идеальная бровь не удержалась и всё-таки приподнялась.

— Нет, папулечка, — девушка рассмеялась вновь и игриво махнула хвостиком. — Это просто игра. Ты ведь сам предложил мне попробовать пойти по твоим стопам. Почему бы не начать с бонусов? Справятся — награжу. А не справятся…

В синих глазах промелькнула Тьма, а по губам скользнула многозначительная усмешка, не требующая продолжения. Для него не требующая. Впрочем… Младшенькая всегда была его любимицей, которой разрешалось абсолютно всё. Слабость… Маленькая белокурая слабость. Стареет? Возможно. Но смена подрастает великолепная. Она права. Раньше он тоже развлекался подобным образом. Создавал многоходовки, соединял судьбы, уничтожал страны… Да, наверное просто пора уступить место молодым и амбициозным.

Но не сейчас. Чуть позже. Пусть сначала подрастет и наиграется.

— Хорошо, милая, поступай, как хочешь, не буду вмешиваться. Но ты ведь помнишь правило?

— Конечно, — посерьезнев, она проговорила незыблемое правило вслух. — Одна судьба — одно вмешательство.

— Молодец. Беги, развлекайся.

— Папуль, ты чудо!

Звонкий поцелуй в щеку и вот он снова один. Тот, кого непосвященные называли Оракулом.

Тот, кого знающие зовут Люцифер.

И всё-таки странно, кто в их игры вмешивается ещё? Ведь смогли же эти двое ему отказать…

А где-то ещё снисходительно улыбнулся Он.

Переговоры, решающие судьбу Лизы, затягивались. Никифоров-старший, внимательно выслушавший Ивана Александровича, сначала долго и напряженно думал, затем рассматривал сына и только после этого перевел хмурый взгляд на меня.

— Я так понимаю, вы против брака?

— А вы за? — я истерично выдохнула. — Дмитрий Васильевич, при всём моём уважении к вам, ваш сын не перенял ни грамма вашей ответственности. Не знаю, слышали ли в мои последние слова…

— Слышал, — мой бывший шеф поднял руку, прося меня замолчать. — Катя, понимаю, тебе нелегко воспринимать произошедшее, но позволь мне сказать пару веских слов. Не знаю, что именно рассказывал тебе супруг о нашей расе и может быть повторюсь, но я хочу, чтобы ты знала: забеременеть от инкуба может лишь одна человеческая женщина из ста, а может даже из тысячи. Я ни на что не намекаю, это печальная констатация факта. А ещё я хочу сказать, что наши мужчины не женятся не потому, что не хотят, а потому, что не на ком, — взгляд Никифорова потяжелел, а затем затуманился, словно он ушел глубоко в себя. — Можно назвать это проклятием расы, если не вдаваться в подробности, но это не совсем так. Скажем… это непростой нюанс, требующий к себе бережного отношения. Но сейчас не об этом. Твоя сестра уже беременна и это факт. Если ты боишься за судьбу ребенка, то я в свою очередь хочу взять всю ответственность по этому вопросу на себя. Если окажется, что Лиза и Илья не способны быть родителями, то мы с Изабель воспитаем нашего внука сами. Поверь, мы справимся. Прошу лишь об одном — дай ребятам шанс.

— Знаете, если уж на то пошло… — истерика набирала обороты, но тут перед моим лицом снова возник стакан с неопознанной жидкостью, и я выпила её залпом. Выдохнула, как после водки, несколько секунд посидела с закрытыми глазами, выравнивая дыхание, и только после этого продолжила. — Если уж на то пошло, то я заберу ребенка себе. Отдавать малыша в семью, где вырос… — вместо нецензурного эпитета я ткнула пальцем в бледного Илью, — не планирую.

— Катя, не время переходить на личности. Насколько я наслышан о твоей сестре, она тоже не пример послушания. Дело в ином. Мы можем попытаться создать полноценную семью, а можем раз и навсегда поломать две… три судьбы. Я понимаю, сейчас ты настроена крайне негативно, но подумай о том, что возможен и положительный исход. Одно то, что Лиза беременна, говорит об их абсолютной совместимости. Это не любовь… — Никифоров поморщился и с досадой потер лоб. — Да, это далеко не любовь. Это потребность. Пока. Но ведь не всегда хватает одного взгляда, чтобы она возникла. Порой необходимы недели и даже месяцы и усилия обеих сторон, чтобы стало понятно, что это именно любовь. А может и не любовь, может просто привязанность и необходимость друг в друге, как в идеальном партнере взаимовыгодных отношений. К тому же если верно провести обряд, то Лиза станет почти полукровкой. По крайней мере получит магическую защиту и иммунитет и больше никогда не потеряет силы во время… — мужчина немного смутился и скомкано закончил, — ну, ты меня поняла.

— Не совсем, — успокоительное действовало не так быстро, как бы мне хотелось и внутри меня всё ещё лихорадило. — Вот сейчас давайте о ритуале поподробнее.

И мне рассказали. Причем рассказывал не только Дмитрий Васильевич, но и Слааф с Иваном Александровичем не стеснялись вмешаться и дополнить, когда я что-либо не понимала. В итоге расклад был весьма странным и на взгляд простого обывателя фантастичным, но я уже давно смотрела на мир с какой-то иной, своей собственной точки зрения.

И в целом… Да, в целом, если всё пройдет так, как меня уверяют уже десять минут кряду, то Лиза получит не только мужа, который окажется привязан к ней всю оставшуюся жизнь, но и крепкое здоровье, иммунитет к энергетическому изъятию (будет происходит не изъятие, а равноценный обмен) и малыш стопроцентно родится без отклонений и патологий, что тоже было завязано на энергетике отца.

Оба Никифорова были готовы провести ритуал хоть сейчас, причем Слааф заверил меня, что это ему по силам. Весь вопрос в том, даст ли согласие Лиза, потому что без неё конкретно этот брачный ритуал невозможен.

И черт возьми, я действительно предпочту проконтролировать сестру до родов, а затем забрать у неё племянника, самой став ему мамой, если она решит, что не готова к подобной ответственности.

Решено.

— Иван Александрович, — я устало потерла лоб и посмотрела на главного врача клиники. — Оптимальные сроки? Когда Лиза придёт в себя настолько, что сможет дать осознанный ответ? Когда будет не поздно?

— Осознанный? — эльф скептично скривил губы. — До полного осознания Елизаветой Юрьевной реальности пройдёт не одна неделя. А вот ваши сроки наоборот поджимают — не больше трех дней. Впрочем, — мужчина задумчиво пробарабанил пальцами по столешнице, — если представители обеих сторон согласны на брак, то не вижу препятствий. Идёмте.

Я даже сначала не поняла, что он имеет в виду. В недоумении посмотрела, как мужчина встает, жестом предлагает подняться и нам, и только после этого шокированно протянула:

— То есть брак будет заключен прямо сейчас?!

— Как только Елизавета Юрьевна проснётся, — врач натянуто улыбнулся. — Поверьте, достаточно лишь добавить в раствор капельницы небольшую дозу препарата, чье название вам ничего не скажет.

— А…

— Он абсолютно безвреден для мамы и ребенка.

— Хм…

— Катюша, идём, — Слааф потянул меня за руку, и пришлось подняться, чтобы в тихой задумчивости дойти вместе с остальными до палаты Лизы, по дороге слушая успокаивающий бас мужа. — Всё правильно. Не думай о плохом. Они конечно не идеалы здравомыслия, но шанс должен быть у каждого. А ребенок… Он тоже не будет один. У него будем мы и бабушки с дедушками. Я поставлю условие, чтобы за эти девять месяцев Илья добился чего-то больше, чем статуса сына Никифорова. И Лизу к деду на профилактические беседы отдадим, когда она поправится. Договорились? Только не нервничай.

— Умеешь ты успокаивать… — я вымученно улыбнулась и мы вошли в палату. Всё те же моргающие лампочками механизмы, всё та же маленькая и худенькая девочка… — Согласна. Илья, слышал? Если через девять месяцев ты своими силами не найдёшь работу, которая будет обеспечивать семью и из разгильдяя не станешь порядочным мужем и отцом, то я заберу ребенка. Это не игрушка и не минутная слабость. Я не позволю вам загубить кроху. В свою очередь я буду прилагать максимум усилий, чтобы Лиза осознала себя не эгоисткой, а взрослой ответственной женщиной. Вот только…

— Я понял, — оборвав меня достаточно грубо, Илья торопливо прошел в палату. — Не угрожай мне, Медянская. И поверь, ты многого не знаешь. И Лиза… — инкуб склонился и убрал прядку с бледного лба, договаривая уже едва слышно, — она не такая. Ты абсолютно не знаешь свою сестру.

Да-да. А ты её знаешь.

С трудом, но удержав колкость внутри, поняла, что время для ругани прошло. Мы приняли решение. Дело за Лизой.

Пока мы стояли в стороне и ждали развития событий, Иван Александрович провел все необходимые манипуляции с капельницей, вколов в одну из них шприц с необходимым препаратом и буквально минуты три спустя Лиза действительно сделала попытку открыть глаза.

Первая попытка, вторая… На третью у неё получилось и первым, кого она увидела, был стоящий рядом с ней Илья.

Я ожидала чего угодно: криков, визга, мата, обвинений… Но то, что произошло на самом деле, стало для меня полнейшей неожиданностью. Лиза улыбнулась. Стеснительно. Так, как далекие десять лет назад.4e506e

— Привет…

— Привет, — Илья присел на корточки и накрыл тонкие пальчики своей ладонью.

Я не видела его лица, но тон был с надрывом, словно он с трудом сдерживал слёзы.

— Мы… где?

— Это больница. У тебя… небольшое отравление. Всё будет хорошо, — мужчина частил, торопливо заверяя мою сестру, что на самом деле всё очень хорошо, и она поправится буквально на днях. — Лиз… выходи за меня замуж. Пожалуйста.

— Что?

Я видела её искренний шок. Даже некоторый испуг. И нервный смех…

— Дурачок. Зачем?

— Я хочу. Очень хочу. Пожалуйста…

— Ну… ладно.

Наверное, Лиза пыталась пожать плечами, но у неё получилось лишь нервно дернуться, да и то едва-едва.

Что ж… согласие получено. Илья прав, говорить о ребенке сейчас нельзя, потому что невозможно предсказать Лизину реакцию. Может это и подло по отношению к ней, но у нас нет времени. Просто нет времени…

Мы переглянулись со Слаафом и шагнули вперед.

— Привет.

— Ка… Катя? — на этот раз шок был сильнее и продолжительнее. Нервный взгляд на Слаафа, снова на меня… И плаксиво скривившиеся губы. — Ругать будешь?

— Нет, — я легонько качнула головой и нервно хмыкнула. — Женить вас будем. Лиза, ты правда выйдешь за него замуж? Только честно. Развода не будет.

— А… — я видела, как сжались пальцы Ильи, видела, как беспомощно она посмотрела на него, и прекрасно видела, что она пытается думать и вообще понять, что происходит и к чему такая спешка, но у неё нечего не получается.

А ещё я увидела, как смотрит на неё сам Илья. Умоляюще. Не влюблённо, нет… но с надеждой и молчаливой мольбой.

Его можно понять. Шанс на реабилитацию и стабильное будущее. Одна из сотни, кто может стать женой и матерью его детей. Уже беременная. Красивая, этого у Лизы не отнять. Веселая, шебутная, предприимчивая и никогда не унывающая. Лентяйка и эгоистка правда…

— Да. Выйду.

Ответ, ворвавшийся в мои мысли, был тихим, но твёрдым.

И Слааф приступил к ритуалу.