Глава 6

Отплевываясь и еле дыша, выбралась Дэниэль из воды на берег, поросший высоким тростником. Из сил выбилась, и в какой-то момент даже подумала, что не сможет, не выплывет, что заберет ее река себе, сделает духом беспокойным.

Справилась.

Одним богам известно, сколько сил потратила, чтобы жизнь свою спасти и с середины Видары к берегу свернуть.

Растянулась на земле, чувствуя, как надсадно сердце в груди мечется. Не верилось, что смогла сделать это. Смогла от тъердов сбежать, освободиться от похитителей ненавистных. Засмеялась бы смехом счастливым, да сил не осталась. Только улыбнуться криво смогла.

На четвереньках вскарабкалась по берегу покатому, превозмогая слабость во всем теле. Потом на ноги с трудом поднялась и к иве развесистой подошла.

Страшно в лесу одной, но уж лучше так, чем с воинами мрачными. Как быть дальше Дэни не думала. Ее план заканчивался на том, чтобы попробовать сбежать от них. Не особо верила в то, что получится, и теперь стояла в растерянности, оглядываясь по сторонам. Кругом тишина, и только темные силуэты деревьев напоминали чудищ кошмарных.

Поежилась девушка, выдохнула и попыталась успокоиться. В конце концов, с главным она справилась. Сбежала. Значит, и с остальным разберется.

Как только отдышалась, холод жуткий почувствовала. Такой, что до костей пробирал, заставляя трястись и зубами стучать. Платье мокрое облепило ноги, и каждый шаг с напряжением великим давался. Не ровен час и заболеть можно.

В потемках, шарахаясь от каждого звука лесного, подкрадывающегося все ближе, Дэниэль стащила через голову лоскуты изношенные. Отжала их и повесила на нижний сук ивовый, что к земле склонялся. Из башмаков старых воду вылила, да песок вытряхнула.

Босая стояла на земле, волосы густые отжимая да подрагивая от холода, прикрытая лишь короткой нижней рубашкой. И ветер ночной по бедрам открытым скользил прохладной рукой, вызывая мурашки по коже.

Где-то среди деревьев вой протяжный раздался. Грустный, одинокий, плачущий, но не обманулась девушка мотивами наигранными. Поспешно на дерево забралась, ловко цепляясь за ветви гибкие, да притаилась на верхушке, там, куда ни одному волку не по силам забраться.

Нашла удобную развилку, в которой оказалась зажата со всех сторон, обхватила черный, шершавый ствол руками, прижалась к нему щекой и глаза прикрыла, чувствуя как усталость верх берет.

Утром не сразу поняла, где находится и что вокруг происходит. Усталая память отказалась объяснять, почему почти голая сидит на вершине дерева и вокруг ни души.

Заморгала испуганно, закрутилась по сторонам, ища взглядом людей других. Только пусто вокруг было. Треск кузнечиков, радующихся утреннему солнцу, сливался в непрекращающийся гомон. Над берегом кружились, мелькая из стороны в сторону стрекозы озорные. Рыжие, как коса деревенской проказницы, зеленые, теряющиеся на фоне сочных камышей, маленькие светло-голубые. И темно-синие.

От цвета этого передернуло ее до такой степени, что чуть не свалилась на землю, вовремя успев в ствол вцепиться. С опаской поднесла ладонь к глазам и долго смотрела на нее, вспоминая как на Смотринах, что казались далеким прошлым, по коже синь живая разлилась.

За что ей это? Мало того, что семью потеряла, так и у нее самой кобальт проснулся, сломав прежний устой жизни.

Сползла аккуратно с дерева на землю и стала еще влажное платье натягивать да морщиться. Неприятно липла ткань суровая к телу, да делать нечего. Переодеться не во что, а сидеть и ждать пока просохнет одежда старенькая, времени нет. Тъерды наверняка ищут ее, шныряют волками лютыми по округе, вынюхивают да высматривают.

Оделась, обулась, и в путь отправилась, следуя за течением реки и уповая на то, что рано или поздно на переправу выйдет, потому что одна в брод точно не рискнула бы на тот берег перебираться.

До полудня шла вперед, зайдя в лес сосновый, что подступил к самой кромке воды. Ступала мягко по земле, усыпанной бурой прошлогодней хвоей, не забывая прислушиваться и на небо взгляды тревожные бросать.

Кружили драконы над лесом и над Седой Видарой, высматривали ее глазами своими огненными. Несколько раз замирала испуганным зайцем, припадая к вздыбленным корням.

Одной было еще страшнее, чем с тъердами. Те хоть чуяли приближение ящеров крылатых и затаивались заблаговременно, а она каждый раз давилась криком испуганным, когда гигантская тень на нее падала.

В лесу Дэни ориентировалась неплохо, да и всю дорогу, что была подле тьердов, ориентиры запоминала, да знаки отличительные, чтобы дорогу домой найти. Не сомневалась в том что по силам ей добраться до родной деревни, но страхи лютые грызли изнутри, впиваясь гнилыми зубами в сердце. А стоит ли возвращаться? Не накликает ли она еще большую беду на деревню своим появлением? Да и есть ли она, деревня эта? Может разгневанный император уже сровнял с землей Змеево несчастное. Зажгло глаза от слез непрошенных, когда тетку свою вспомнила старую, да пятном родимым обезображенную. Жива ли она? Не случилось ли с ней беды какой?

После просторного соснового леса вывернула она к ивняку непролазному. Зеленые шапки опускались до самой земли, а под корнями бурелом непроходимый. Тут Дэни и застопорилась, не зная как дальше быть. To ли по бережку пройти открытому, залитому ласковыми солнечными лучами, то ли продираться через завалы.

Не хотелось ей по веткам ползать да царапаться. Поэтому осторожно ветвь зеленую отогнула в сторону и наверх посмотрела. Небо было торжественно чистым, без единого облачка. Солнце стояло в зените, одаряя землю теплом своим и светом. И ни одного дракона, насколько взгляда хватало.

Выдохнула девушка, принимая сложное решение и, собравшись духом, осторожно ступила на берег открытый.

В тот же миг почувствовала, как руки крепкие хватают поперек тела и обратно тащат. Чуть не завизжала, да ладонь шершавая рот безжалостно зажала. Брыкалась что есть сил, но нападающий даже не сдвинулся, прижимая спиной к груди своей.

***

— Все! Набегалась! — над ухом раздался суровый голос. Застонала чуть ли не вслух, узнав одного из тъердов, что из деревни ее выкрали. Обмякла как-то, поникла, понимая, что сопротивляться бесполезно. На плечо закинет запросто и понесет, как мешок с брюквой.

По щекам слезы горькие побежали от обиды. Недолго ее свобода длилась! А ведь уже верить начинала, что справится! Что домой вернуться сможет.

Тъерд почувствовав, как бороться перестала, руки раздал, отпуская ее от себя. Обернувшись, не скрывая горечи, смотрела на него, но в темных глазах непонятного цвета не отражалось ничего, кроме осуждения и ярости еле сдерживаемой.

— День! — холодно произнес он, — из-за тебя мы потеряли целый день!

Будь ее воля, они бы всю жизнь свою разбойничью из-за нее растратили, может тогда свободу обрела бы да спокойствие.

— Идем, — кивнул, смерив ее таким взглядом, что сомнений не оставалось. Не просьба это, а приказ не оговариваемый.

Дэниэль отступила на шаг назад, чем вызвала еще большее раздражение у тъерда. Закатив глаза, развернулся и решительным шагом направился к ней.

Девушка торопливо попятилась назад, пока спиной не уперлась в дерево. Вздрогнула от неожиданности и замерла, испуганно наблюдая за приближением воина.

— Мне тебя связать? — поинтересовался, нависая над ней скалою темной.

— Не надо, — прошептала чуть слышно, не в силах оторвать от него взгляда затравленного.

— Вот и чудно. Сейчас идешь за мной, тихо, молча, никуда не суешься. Поняла меня? — давил, еле больше склоняясь над ней.

Дэниэль всхлипнула от раздирающей изнутри обиды.

В ответ лишь встряхнул, как игрушку безвольную и повторил с нажимом:

— Поняла?

— По… поняла, — икая от слез, выдавила она.

— Молодец, — скупо улыбнулся и пошел прочь. Через пяток шагов остановился не оборачиваясь. И только когда Дэни, закусив губы и зло вытирая капли соленые со щек, пошла следом, отправился дальше, уводя ее от реки вглубь леса.

Она очень устала! Так устала, что была готова упасть на землю, прося о пощаде, о маленькой остановке. После спуска по реке да ночевки верхом на дереве приветливом, чувствовала себя так, будто силы все ведьма злая высосала. Но тъерд был неумолим. Шел вперед размеренным шагом, не останавливаясь ни на миг, оглядываясь на нее, только когда в ногах путалась да падала, тихо ойкая. Тогда делал шаг назад, поднимал, обхватив поперек талии, ставил на ноги и, одарив недовольным взглядом, возобновлял свой путь, а Дэни не оставалась ничего иного, как покорно следовать за ним.

Тъерд шел вперед, напряженно вслушиваясь в звуки леса, и, наверное, слышал что-то недоступное ей, потому что с каждым мигом хмурился все сильнее.

Она сама не заметила, как он перестал выступать впереди, а сбавив скорость пристроился рядом с ней. Вздрогнула, почувствовав, как под руку берет, сжимая твердой ладонью локоть.

Вскинула на него испуганный взгляд, но ответа не получила. Подобрался весь, больше на зверя дикого походил, чем на воина человеческого. Еще несколько шагов и замер, притянув ее ближе к себе. Взглядом водил из стороны в сторону выискивая опасность неведомую.

Дэни перепугалась окончательно. Она-то ничего не видела и не слышала! Просто лес! Только вот птицы почему-то замолкли, притихли, будто опасались кого.

Не зря прислушивался Джер к жизни лесной. В последний момент успел уклониться от стрелы звенящей. Лишь по боку царапнула, не достигнув цели.

Оттолкнул девчонку на землю, под куст ежевичный, а сам куда-то в сторону метнулся.

Ни жива, ни мертва сидела, притаившись в укрытии, чувствуя как дрожь по телу поднимается.

Крики до нее доносились, да звон оружия. Сквозь листву видела, что он один, а тех пятеро. Джер сильнее был любого из них, крупнее, опытнее. Каждое его движение, как танец с мечом, ставшим его продолжением.

На какой-то миг даже почудилось, что победу он одержит легкую, но издалека крики воинственные раздались. К воинам имперским подмога шла. Еще человек десять, не меньше.

Дернулась, когда увидела, как стрела пробивает бедро Джера насквозь и припадает он на одно колено. Чуть не закричала в голос, еле успев себе рот зажать, когда на него всем скором накинулись, а один из неприятелей махнул рукой в ее сторону, указывая остальным, где искать девушку.

Припала к земле еще сильнее, мечтая слиться с ней или листом прошлогодним обернуться. Бежать бесполезно — только спину под стрелу подставлять. Видать, кончился ее путь. Не уйти от убийц безжалостных.

Зажмурившись, что есть силы, зашептала про себя, обращаясь к богам надменным, прося милости их и защиты, и просмотрела тот миг, когда в лесу все изменилось.

Налетели откуда-то со стороны трое тъердов верхом на жеребцах вороных. Мечи мелькали молниями смертельными, разили направо и налево. Исполин топором боевым размахивал, снося всех на своем пути. Дрались не на жизнь, а на смерть. Даже кони вносили свой вклад, топча каждого, кто под копыта мощные попадал неосмотрительно.

Брэм, окинув взглядом поле боя, обернулся, словно почуяв где она сидит, и пришпорил скакуна своего в ее сторону. Даже не думала сбегать, чувствуя, как сердце заходится от неуместного облегчения.

Не спешиваясь, перегнулся в бок, подхватил ее за шкирку и рывком втащил в седло, перекинув ее поперек спины конской, лоснящейся от пота.

Крикнул что-то товарищам своим и припустил в сторону стрелой резвою. Дэниэль только ойкала, когда жеребец на ходу через препятствия перелетал, взмывая высоко в воздух.

Неслись во весь опор. Безжалостно погонял коня, пятками сдавливая бока крутые. Тот хрипел, но послушно выполнял волю наездника, а Дэниэль все также болталась вниз головой, чувствуя, как к горлу тошнота подступает. Да только пересаживаться некогда было. Главное ноги унести целой и невредимой. Поэтому плотнее зажмурилась. И губы поджала, чтобы не ойкать лишний раз.

***

Только к ночи, вдоволь попетляв по лесным тропам, выбрались они к полуразрушенной заставе.

Бывшие каменные казармы, размером с сарай сельский да круглый остов башни с обвалившейся крышей — все, что осталось от древней постройки. Лес беспощадно отвоевывал свои территории, мощными корнями ломая фундамент, прорастая травой по ступеням, молодой порослью березовой по крыше.

Брэм соскользнул с коня, нервно подрагивающего боками, обвел взглядом напряженным руины и тихо свистнул, заканчивая трель птичьим клекотом. В ответ тишина, от которой мороз по коже.

Не стал больше ждать.

Подошел к входу в казарму с завалившейся на бок дубовой дверью. Старое дерево рассохлось, раскрошилось, сползая с петель, уныло сдаваясь на волю природы безжалостной.

Заглянув внутрь, приглушенно шепнул:

— Порядок.

И непонятно к кому обращался, к себе самому, или к девчонке, обессилено болтавшейся в седле.

Зашел внутрь, заводя коня вместе с собой.

В помещении на останках искореженной мебели лежал слой вековечной пыли. Углы затянуты паутиной размером с большую шаль. По углам писки да шорохи лесных жителей, что облюбовали постройку серую в качестве дома, и теперь возмущались вторжением бессовестным.

Дэни застонала, когда бесцеремонно ухватил за талию и стащил с седла. Тяжело опустилась на колени, ладонями вжимаясь в треснутый каменный пол.

Хотелось лечь и провалиться в беспамятство. А еще лучше умереть, чтобы ужасы эти остались позади. Сил не осталось совсем.

Кое-как отползла в сторону к стене, чтобы не мешаться под ногами.

Брэм, первым делом огонь тусклый в очаге развел, не забыл про чешую кобальтовую. Потом подхватил коня под уздцы и провел вперед, к двери, ведущей из казармы в разрушенную башню. Сквозь проем обвалившийся увидела, что внутри давно лес хозяйничает. Вместо пола — ковер из травы, а разрушенные лестницы плющом увиты, а в дальнем углу углубление в котором вода дождевая скапливается.

Животное тотчас принялось жадно пить, восстанавливая силы после тяжелого дня.

Брэм вышел на задний двор и вернулся с котелком старым, наполненным водой. В этот раз пить ей не предлагал. Вел себя так, словно и не было ее поблизости, и Дэниэль кожей чувствовала, что сердится. На нее. За побег, обернувшийся жестокой стычкой с противником.

Она и не надеялась, что после произошедшего отношение к ней останется прежним. Раньше была сдержанная отстраненность, теперь недовольство нескрываемое.

Тихонько отвернулась к стене покрытой выщерблинами. Легла, свернувшись комочком, отгораживаясь от всего мира, и надсадно вздохнув, прикрыла глаза.

Сил не было совершенно и ничего не хотелось. Ни есть, ни говорить. Даже на волю уже не хотелось, поняла после сегодняшней стычки, что решительно настроены имперские солдаты, на все пойдут лишь бы от нее избавиться.

Тело после скачки болело. Казалось, ни одного места живого не осталось. Хуже, чем раньше, вначале пути. Но даже это ее не трогало. Только об одном просила — заснуть поскорее, убежать от пугающей реальности.

Тъерд что-то делал у огня. Похоже, в этот раз решил сварить похлебку из остатков мяса да крупы, которую принес откуда-то с улицы.

По казарме поплыл аромат, такой что живот свело болезненными спазмами, но поворачиваться не стала. Только плотнее себя руками обхватила, да считать мысленно начала, чтобы хоть как-то отвлечься.

Брэм ее не трогал, даже не смотрел в ее сторону занимаясь приготовлением. Слышала только, как несколько раз подходил к дверям и стоял на пороге, прислушиваясь к ночным шорохам.

Постепенно усталость взяла верх и Дэниэль провалилась в пугающий сон, где за ней по пятам следовали воины золотого императора, с каждым мигом подбираясь все ближе.

Проснулась посреди ночи от голосов тихих. Приоткрыв глаза, с опаской посмотрела в сторону огня.

Там, расположившись за старым колченогим столом, сидели трое тъердов.

Сердце внезапно стало таким большим, что в груди места не хватало.

Со стоном приподнялась на руках, тела своего измученного не чувствуя. Села, привалившись боком к стене, расправила юбку, усеянную дырами да прорехами.

Воины, услыхав, что она проснулась, дружно развернулись в ее сторону. Она смялась, стушевалась под взглядами тяжелыми, облизала губы пересохшие, и спросила тихо:

— Где Джер?

В ответ тишина, от которой в животе змеи ледяные зашевелились.

Никто не собирался ей отвечать. Отвернулись тъерды, будто и не было ее здесь.

Придерживаясь за стену, поднялась на ноги и нетвердой походкой побрела к столу. Поравнявшись с мужчинами, повторила свой вопрос:

— Где Джер? — на заднем плане слезы звучали, с трудом сдерживаемые.

Раш поднял холодный взгляд, сдирающий слой за слоем ее самообладание, молчал долго, рассматривая ее, а потом ответил:

— Убит.

Короткое слово болью отдалось во всем теле. Прижав руку ко рту, отступила назад, тихо всхлипнув.

Никому не хотела она навредить. Не думала, что побег закончится гибелью одного из сопровождающих. Как бы она их не любила, но смерти не желала ни одному из них.

— Довольна результатом? — еще подлил масла в огонь Раш.

Отчаянно замотала головой, и по щекам градом слезы побежали.

— П-Простите, — задыхаясь выдавила Дэниэль, — я не хотела… мне очень жаль.

— Жаль? — хмыкнул он, — а на что ты рассчитывала, когда сбегала? Что сможешь уйти? Сможешь зажить прежней жизнью? Так вот, ее больше нет. И чем быстрее ты это поймешь, тем лучше будет для тебя самой. А Джер… Джер сделал то, что должен был. Остается надеяться, что смерть его не была напрасной.

Девушка, прижимая руки к лицу, отошла от воинов угрюмых, села в уголок, уткнувшись в свои колени, и продолжала плакать, не находя в себе сил остановиться.

Там же и заснула, вконец измученная страхами и переживаниями.

***

Утром проснулась когда с улицы еще доносилось нежное пение ночных горихвосток.

В старой казарме кроме нее никого не оказалось. Испугалась того, что снова вокруг только одиночество. После вчерашних событий сама мысль, что осталась одна, ужасом тихим в душе отзывалась.

Хотела уже было, вскочить, да начать метаться по сторонам, как в дверном проеме появилась массивная фигура Раша.

— Проснулась? — спросил безо всякого интереса.

— Да, — поспешно поднялась на ноги, чувствуя себя рядом с ним, как девчонка нашкодившая.

— Ешь, — кивнул в сторону погасшего очага, — еще теплое.

Только кивнула, покорно направляясь к столу. Случившееся накануне начисто отбило желание спорить. Только сейчас осознала, что кроме этих троих мужчин между ней и неминуемой гибелью никого нет.

Тъерд проводил ее пристальным взором и развернулся, чтобы снова выйти на улицу. На крыльце остановился и произнес, бросив в ее сторону взгляд через плечо:

— Если надо, сзади дома источник есть, освежиться можешь.

Дэниэль снова кивнула. Пожалуй, освежиться хотелось больше, чем есть.

Через заднюю дверь вышла на улицу, оказавшись на маленьком заросшем подворье.

Следуя чуть заметной тропой, по примятой траве прошла чуть вперед, обогнула проржавевшую бочку в человеческий рост высотой, что притаилась под одичавшими яблонями. Там и обнаружила маленький родник, пробивающийся меж камней, сложенных пирамидой.

С упоением умывалась, плеская на кожу студеную воду, пила жадными глотками, пока зубы от холода не заломило, а потом обратно вернулась тем же путем, что и пришла, не забывая поглядывать на небо, еще подернутое утренней дымкой.

После завтрака долго сидела за столом, думая о том, что же будет дальше, а потом не выдержала и отправилась на улицу, чтобы посмотреть, что делают остальные.

Оказалось, что рядом с ней остался только Раш. Брэм и Стеф исчезли без следа. Неужели сбежали, бросив непосильную смертельно опасную задачу?

— На разведку ушли, — ответил предводитель тъердов, словно прочитав ее мысли, — скоро вернуть уже должны.

Девушка постояла на крыльце, не зная, что сказать и чувствуя себя неуверенно. Переступила с ноги на ногу пару раз, помялась, да в дом вернулась, так и не найдя слов нужных.

Первым в их маленьком лагере появился Брэм, подойдя с востока, а следом, буквально через три минуты Стеф объявился с другой стороны. Оба мрачные, как грозовые тучи. На щеке Стефа кровавый след запекся.

— Мол-Хейм занят крылатыми, и большим отрядом имперских солдат. Долина кишмя кишит противником, проскользнуть — шансов нет. Все центральные пути и подъемы заняты.

— Семистрельным тоже не пройти, — подхватил неутешительный доклад второй тъерд, — немного не успели. Пешие добрались до туда вчера. Там все в огне, маяки для драконов по всему перевалу. Если бы день не потеряли, то успели бы проскочить, а сейчас бесполезно соваться.

Дэниэль, слушавшая их рассказ, притаившись в доме у дверей, вздрогнула от холода, что повеял со всех сторон. Из-за нее не успели! Из-за побега бесславного и бессмысленного, что уже стоил жизни одному из воинов.

Прижалась к стене еще сильнее, задыхаясь от стыда и сожалений, и чуть снова не расплакалась.

— Значит, остается Паучье Ущелье, — сурово произнес Раш, — еще полдня пути. Выдвигаемся. Если без остановок, то после обеда до прохода доберемся.

Воины не сговариваясь, направились в дом. Дэни только успела в сторону отпрянуть, чтоб не подумали, будто подслушивала. Ни один из них в ее сторону не взглянул, только Стеф бросил безликое:

— Поехали.

Вывели отдохнувших коней, и, не теряя времени, отправились в путь. В этот раз Раш посадил девушку перед собой, видать, не доверяя больше и намереваясь лично контролировать каждое ее движение.

В полдень солнце нещадно палило, и все живое пыталось укрыться в тени, переждать марево палящее. Только группа всадников на вороных жеребцах неслась вперед, словно сам дьявол преследовал, на пятки наступал.

Дэни сидела, бледная как тень, боясь даже шелохнуться рядом с мрачным предводителем тъердов. Только сжималась сильнее, когда ветви в лицо хлестнуть пытались, и жмурилась, если скакун взмывал над преградой — деревом поваленным, ручьем, или оврагом нешироким.

Напряжение, что чувствовалось в каждом движении тъердов, во взглядах пронзительных по сторонам, передалось и ей.

Только бы успеть! Добраться до неведомого ущелья! Сама не заметила, как возжелала этого всем сердцем.

Горы, что когда-то маячили недостижимыми тенями на горизонте стремительно приближались, вызывая до селе неведомый трепет в девичьем сердце. Что там ждет ее?

Среди просветов меж деревьев виднелась полоса низкотравная у самого подножья, скромно заползающая на серые камни.

Уже начала верить, что смогут незамеченными добраться до прохода тайного, как конь Брэма, споткнулся, захрипел и на бок завалился, придавливая к земле стрелка.

В тот же миг из-за кустов орешника выскочили имперские солдаты, которых в пылу скачки не почувствовали тъерды.

Второй конь захрипел, стрела меткая в шею угодила. Стеф успел откатиться в сторону, на ходу оружие выхватывая.

Раш, развернул коня так, чтобы своим телом Дэни прикрыть, ударил по бокам шпорами, да не успел скрыться. Неприятели прицельно по коням били, чтобы никто улизнуть не смог.

Дэниэль почувствовала, как жеребец под ней дрогнул, потеряв плавность хода, на передние ноги припал, бессильно к земле склоняясь. Испугалась, думая, что упадет и шею свернет, но Раш успел сам из седла выскользнуть и ее стянуть, тут заталкивая за ствол старого вяза, что стоял по правую руку. Сам; развернувшись, обратно ринулся, туда где его товарищи уже сражались.

Дэни слышала крики, когда злые, когда отчаянно обрывающиеся, звон мечей, что налетали друг на друга, высекая искры.

Зажала уши руками, чувствуя, что и шага не может ступить от ужаса. Бежать хотелось сломя голову, да некуда — впереди открытое пространство, на котором добычей легкой станет. Так и сидела, сжавшись, словно заяц загнанный, не зная, чем бой жестокий закончится.

Постепенно шум стих, и девушка бледная как полотно перестала дышать, не зная, кто в живых остался. Воины что из Змеева увезли или другие, преследовавшие их безжалостно.

Шаги неровные раздались близко совсем, с другой стороны дерева. Обмерла, когда тень сумрачная над ней нависла. Подняла взгляд измученный, и чуть не зарыдала от облегчения.

Раш.

Только облегчение быстро паникой сменилось и ужасом липким. В жизни не видела столько крови. По рукам стекала, сочилась из множественных ран, но страшнее всего бок развороченный выглядел, что кровавыми рытвинами выглядывал сквозь прореху в легких доспехах.

— Ты ранен? — ужаснулась она.

— Все нормально, — отмахнулся, отрицая очевидное, — тебя задело?

— Нет, — простонала, не в силах отвезти взгляд от жутких ран.

— Вставай. Времени нет.

Чуть шатаясь, дрожа, словно лист одинокий на ветке, поднялась и вышла из убежища, едва не закричав в голос.

Пятачок небольшой, среди деревьев высоких, на котором бой прошел, был залит кровью. Изрубленные, изуродованные тела повсюду. Дэни даже не бралась пересчитать, сколько людей тут полегло.

Посреди адского месива: стоял Стеф, тяжело опираясь на меч. Вид у него еще более плачевный, чем у Раша. Каждый вдох с хрипом, и клекотом в груди окровавленной.

— Вы же…вам же помощь нужна, — пролепетала она, чувствуя, как по щекам влага горькая побежала, — баюн-трава нужна. Хоть кровь остановит.

Метнулась в сторону, но Раш перехватил, поймав за руку и резко дернув на себя!

— Оставь! Не надо ничего! И так справимся. Не до травок сейчас, — потом к Стефу обратился, — идти можешь?

— Да, — не задумываясь, ответил тот. Выпрямился, отбросив в сторону меч тяжелый, — я готов.

— Брэм? — вопросительно произнес предводитель.

— Пожалуй, дальше без меня.

Только тут Дэни заметила третьего война, что сидел на земле, привалившись к своему поверженному коню.

— Ног не чувствую. По спине хорошо рубанули.

Раш нахмурился.

— Идите. Один из них искру сигнальную запустил, скоро новые появятся. Меня к дереву пересадите, слава Богам с луком еще справиться в состоянии. На сколько смогу задержу.

Раш со Стефом, не сговариваясь, подошли к брату по оружию, подхватили его под руки и к дереву подтащили. Дэни, уже не скрываясь, плакала, увидев, как безвольно ноги его по земле волочатся.

Посадили, верный лук в руки дали, и стрелы рядом выложили, что удобно брать было.

— Держись, — Раш сжал плечо в ободряющем жесте.

— Идите, — Брэм кивнул, тяжело дыша и вкладывая стрелу, — сделайте так, что б это все было не напрасно.

Стеф: подхватив ее под руку потащил в сторону гор, а Раш, чуть задержавшись, последовал за ними.

Бегом, спотыкаясь и чуть не падая, преодолели открытую зеленую полосу, уже не тратя время на то, чтоб на небо смотреть. Просто бежали, не оглядываясь, чувствуя, что время неумолимо утекает.

В том месте, куда они подбежали, скала начала отвесно набирать высоту. Дэниэль во все глаза смотрела на серые камни, подступающие друг к другу, не понимая как по ним карабкаться, но Стеф, шедший первым, ловко встал на один валун покатый, потом на второй, и тропинка, скрытая от глаз, начала проявляться, змеясь вверх по крутому склону. Дэни стала подниматься следом, уверенная в том, что сорвется, не сможет добраться до цели, но нет. Камни, словно специально располагались так, что по ним было удобно идти, будто по ступеням. Только вниз не надо смотреть.

Троица поднялась на небольшую площадку, на высоте нескольких десятков метров, когда донесся рев яростный. Испуганно оглянулась и увидела вдали, пугающим пятном на горизонте, силуэт первого дракона, что несся к ним, широко разведя мощные крылья.

— Сюда, — рявкнул Раш и затащил ее в расщелину между двумя кособокими валунами.

Оказавшись в сумраке, она замерла, опасаясь сделать лишний гаг, но тъерды бесцеремонно увлекли ее вперед

***

Вскоре перед ними пещера раскрылась. Темная с низким, давящим сводом. Маленькая меньше ломика их старенького, в котором с тетушкой жили. Со стенами усыпанными маленькими бледно-зелеными огоньками.

А самое страшное, выхода из нее больше не было! Тупик, западня, в которую они угодили. Хотела крикнуть воинам, что возвращаться надо, пока не поздно, пока преследователи не перекрыли путь к отступлению.

Только тъерды, похоже, не озаботились, как она. Дружно к стене направились дальней, где серый валун в человеческий рост стоял. Она даже опомниться не успела, как Раш пропал из поля зрения. Просто исчез.

Встрепенулась испуганно и тут же услыхала голос, откуда-то из-за каменной стены

— Все чисто.

Подойдя ближе, увидела, что за валуном трещина в скале, которую и не найдешь, если не будешь знать, что есть она.

— Я первый иду, — голова Рана показалась из разлома. Только тут Дэни заметила, как глаза у него голубым искрятся, да переливаются. Как и у второго воина, что стоял чуть в стороне, — девчонка за мной, Стеф, ты замыкаешь. Сколько у нас времени?

— Полчаса, максимум.

— Мало, но лучше чем ничего. По ущелью час пробираться.

— Там узко, путь извилистый, толпой не нападут, и лучники бесполезны.

— Справимся, — не смотря на их плачевное положение, на то что оба воина в крови были, в ранах жутких, голос предводителя был спокоен. Дэни позавидовала его выдержке. Ее саму трясло так, что зуб на зуб не попадал.

— Паучья Расселина на верхнюю террасу выведет, там до границы Вар'шааны рукой подать. Мили полторы открытого пространства, — размышлял Раш, потирая пятерней бычью шею. В тусклом свете самодельного факела выглядели тъерды ужасно. Кровь запеклась на руках, лице. У одного на груди темное пятно, медленно увеличивающееся в размерах, у другого в прореху рубахи развороченный бок выглядывал. Дэниэль не могла понять, как они вообще на ногах стоят. Где берут силы, чтобы продолжать двигаться, идти к своей цели. Любой другой давно без чувств бы пал, а эти даже от боли не морщатся

— Придется бежать.

— Придется. Главное границу пересечь, а там нас встретят. Все, выдвигаемся.

Больше не проронив ни слова, скрылся в темноте.

— Вперед, — нетерпеливо подтолкнул ее Стэф и двинулся следом.

Пробравшись в разлом каменный, оказалась она в узком проходе. Таком, что руки в стороны не расставишь. Воинам местами приходилось боком протискиваться.

Черные, чуть влажные стены взмывали ввысь, и где-то там, на недостижимой высоте, пробивались лучи солнечные, тускло озаряя путь мрачный.

Дорога вихляла из стороны в сторону, так что Дэниэль то и дело теряла из вида впереди идущего.

Страшно до невозможности. Ей спокойнее было в лесу темном, в чаще беспросветной, чем в каменном мешке, давящем своей безнадежной мрачностью. Хотелось кричать и бежать прочь, но другого пути не было. Впереди Раш, сзади Стеф. Бежать некуда. Да и не зачем.

Она только успевала ноги переставлять, пытаясь успеть за израненным воином, что шел вперед, не оборачиваясь.

Где-то над головой рев раздался, заставив вздрогнуть. Драконы лютовали, искали их, не понимая куда беглецы подевались.

А они стояли, прижимаясь к стенам и затаив дыхание. Ждали, когда ящеры улетят.

Вскоре все стихло, и троица продолжила путь извилистый.

Дэниэль поморщилась, заметив, что в тех местах, где Раш стен касался, кровавые мазки оставались. Откуда у него столько сил? Почему не падает? Наоборот, казалось, что чем ближе к цели, тем бодрее походка становится, тверже да уверенней, словно подпитывает что-то его, силу вливает.

Ей уже казалось, что вся ее жизнь прошла в этом темном каменном лабиринте, среди удушливого воздуха и тусклого света. Это место словно силы из нее вытягивало, давило, лишая последних крупиц надежды измученной.

И когда уже думала, что хуже быть не может, что с ума сойдет от тоски и страха, сзади раздались раскатистые крики, что до них донесло эхо равнодушное.

Преследователи обнаружили тайный проход и бросились за ними в погоню, петляя по узкому каменному коридору.

Раш тоже прибавил ходу, переходя с быстрого шага на бег. Дэни следом за ним чувствуя, что еще немного и просто упадет замертво, не в силах пошевелить измученным телом. Не могла она наравне с воинами двигаться вперед. Спотыкалась постоянно, дыхание теряла. Так хотелось сесть на холодный каменный пол, обхватить себя руками и зарыдать в голос. Потому что устала, измучилась и не видела впереди ничего хорошего.

Словно почувствовав, что она готова сдаться, исполинский тъерд схватил ее за руку. Хрупкая ладошка утонула в его большой горячей пятерне. Потянул за собой, ни слова не говоря, и не оборачиваясь. И она бежала следом, даже не думая, ни вырываться, не спорить с ним.

Преследователи полны сил были и неумолимо их нагоняли. Все ближе и ближе раздавались голоса страшные. Все меньше и меньше верила Дэниэль в то, что удастся им живыми выбраться их каменной расселины.

И когда после очередного поворота выскочили на залитую солнечным светом равнину, притаившуюся меж каменных утесов, не смогла сдержать крика удивленного.

Перед ними простиралась широкая природная терраса, над которой ветер тысячелетиями трудился. Сочная зелень, мягким ковром покрывала щемлю, слева обрыв темное ущелье, а вдали столбовые камни стояли, обозначая границы Вар'шааны.

Голоса, доносившиеся из ущелья за их спинами, все громче становились, не ровен час преследователи настигнут их!

Девушка чуть дышала от бега непрерывного, да и тъерды на пределе своей выносливости были. При свете солнца еще хуже выглядели они. Бледные, губы синью тронуты, кровь везде, раны страшные.

Стеф вскинул взгляд к небу, прислушался:

— Драконы не так далеко, за этой вершиной.

— Успеем? — хрипло прошептал Раш, снимая с себя сумку походную и отбрасывая ее в сторону.

— Не знаю. Времени нет, пошли. Нас уже ждут.

Не сговариваясь, подхватили обессилившую Дэни под руки, и бросились вперед. Как могла, бежала она, но по большей части тащили они ее, едва давая ногами к земле прикасаться.

Бежали не оглядываясь. Даже когда позади крики раздались преследователей, выскочивших из разлома на террасу, только пригнулись сильнее, чтоб от стрел летящих вслед, уклоняться. Даже когда рев оглушительный раздался, да не один, а на семь разных голосов.

Еще никогда в жизни Дэни не чувствовала такого страха. Казалось, что все вокруг смешалось в огромный ком, грозивший раздавить беглецов мощью неимоверной.

Столбовые камни приближались. И только тут Дэни смогла разглядеть одинокую фигуру рядом с ними.

Это он их ждет? Один? Мысленно застонала от отчаяния. Что может сделать один человек против своры драконов и взвода солдат?

Голоса все громче становились, преследовали, понимая, что добыча улизнуть может, припустили за ними пуще прежнего. Стрелы градом летели, а из-за утеса горного вынырнули один за другим драконы разъяренные.

Волной жара опалило, донося отголоски драконьего пламени. Дэниэль испуганно охнула, а спутники ее неутомимые наоборот ходу прибавили, рвались к цели своей, как псы дикие.

Не заметила, как к границе подлетели — выжженной серой полосе: на которой ни единой травины не росло.

Человек, что ждал их, угрюмо наблюдая за погоней, мазнул по ней глазищами синими: едва переступила границу. От взгляда сумрачного ухнуло внутри все, словно со скалы сбросили. Съежилась вся, как птенец желторотый, втягивая шею в плечи.

Не замедляя хода, тащили тьерды ее дальше к столбовым камням. Не церемонясь, затолкнули за один из них, и встали рядом, телами своими прикрывая.

А синеглазый, не дрогнув, перед границей остался, наблюдая за приближением своры золотых.

Чужие воины шаг замедлили, заметив, что добыча ускользнула на территорию вражескую. Потом и вовсе остановились, подозрительно глядя на человека в темных одеждах, что, сложив руки на груди, смотрел на них, не скрываясь.