Глава 11

Айла лежала ни жива, ни мертва. Голова кружилась от слабости, глаза слипались, но она никак не могла заснуть. Всего в полуметре от нее находился варвар. Который… спал. Даже посапывал! В то время как она отсчитывал каждый вдох.

Девушка осторожно пошевелилась и опять замерла. Все происходящее напоминало какой-то извращённый балаган. После истерики, которую она закатила, и догонялок по всей комнате, варвар лично вытряхнул ее из штанов. Но вместо того, чтобы наброситься и отыметь до потери сознания, просто подхватил на руки и отнес в кровать, а сам устроился рядом. И даже рубаху, вполне себе длинную, стащить не попытался!

— Оборотни не насилуют самок! — ворчал, сверкая своими невозможными глазами. — Спи! Тебе нужен отдых. Ты встревожена и не слышишь меня. Утром поговорим.

Его слова казались издевательством, особенно после того, как на пол полетела и его одежда. Но прошла минута, другая, потом угли в камине совсем потускнели, погружая дом и голого по пояс мужчину во мрак, а ее так никто и не тронул! Айла опять заворочалась. Она боялась оборотня до трясучки, но почему-то память настырно воскрешала те мгновения, когда впервые перед ней очутился обнаженный дикарь.

Сильные жилистые руки, широкий разворот плеч, могучая грудь. И между ног… Айла прикусила губы, чтоб не застонать. Впервые она видела мужское естество. Неудивительно, что в единственную ночь с Кельвином ей было так больно. Хотя, кажется, варвар был все-таки больше…

— Ты долго будешь ёрзать? — прозвучало в ночной тишине.

Тело сделалось совсем каменным, а сердце прогрохотало о ребра первые панические мелодии. Послышался усталый вздох.

— Айла…

Она чуть не подпрыгнула из положения лёжа. Вкрадчивый, бархатный голос совсем не походил на жуткое рычание, словно по сгибу локтя провели мягким мехом ширшола. Мурашки пробежалась вдоль позвоночника.

— Я не возьму тебя силой.

В темноте она не видела мужчины., только слышала глубокое и ровное дыхание. И больше ничего. Он не пытался ни обнять ее, ни устроится между ног.

— Я не возьму тебя силой, — ещё раз мягко повторил он, — просто спи. Тут довольно места на двоих. Смотри, я даже не касаюсь тебя.

— Не могу, — прошептала она. — Можно мне хотя бы … в другую комнату?

— Она не даст защиты. Даже если я сейчас убегу на другой край селения, то при желании поймаю тебя на десятой минуте охоты.

А то она не понимала! Хлипкая дверь не преграда такому, как он.

— Это самая удобная и теплая кровать в доме, — продолжал варвар, — а из лежанки в соседней комнате я вырос еще на шестнадцатой весне. Спи.

И, пока Айла судорожно решала, что возразить, бессовестно спокойно добавил:

— К тому же ты моя пара. Чем быстрее мы привыкнем друг к другу, тем лучше.

Айла стиснула зубы, чтобы не разреветься.

— Я не хочу быть парой. Я хочу до… домой…

Все-таки она расплакалась. Глуша позорные всхлипы в ладонях, ждала ругани или того, что так упорно навязывал рассудок. Это все обман. Жестокая игра, где мужчина просто даёт мнимую безопасность, чтобы потом одним жестоким ударом искрошить ее в пыль. Сломать, вывернуть наизнанку и превратить жизнь в ад на земле. Ведь больнее всего — когда не ждёшь подвоха. И не важно, что сейчас ей никто не лезет между ног. Она какая-то пара! И жажда в мужских глазах не оставляет места фантазиям, зачем она лежит в кровати. О, видел бы ее Кельвин… Не простил бы! Ни за что!

Воспоминания о женихе горькой влагой обжигали щеки. Как же стыдно! Айла сама не понимала почему, ведь будь ее воля, сейчас бежала бы прочь из поселения варваров даже в одной тонкой рубашке, но все равно в груди болезненно сжималось, стоило вспомнить, с каким ожиданием смотрел на нее Кельвин, отдавая кольцо. Которое осталось где-то в лесу, в самом дальнем кармашке серой холщовой сумки. И ее родители… Бедная, бедная мама и отец! Каково им сейчас! Встречать день, не зная, жив ли твой ребенок?

Как ее сморил сон, Айла не помнила. Просто на следующий всхлип не осталось ни сил, ни слез и она провалилась в мягкую, рычащую темноту.

***

Эта была самая кошмарная ночь в его жизни. Лежать рядом, но не сметь коснуться… Кайрон бесшумно вышагивал перед кроватью, на которой спала Айла. Всклоченные темные волосы разметались по подушке, чуть опухшие губы приоткрыты. Волк сходил с ума. Злился на его вину перед парой, что теперь так рьяно не желает быть с ним. Конечно, самка испугана! Да после такого чудо, что она вообще смотрит на него! Сердце болезненно сжалось. Больше, чем понимать свое влечение к самцу, ему претило осознавать, что по его глупости девушка могла пострадать намного сильнее.

Кайрон остановился, с силой сжимая кулаки. Как мужчина, он по-прежнему был возмущен, что Айла — человек. И все же его недалекость принесла мучения женщине. Нет, больше она не пострадает! Он исправит свою ошибку, и прежде всего терпением и заботой покажет, что ей нечего бояться.

Но слова сейчас бесполезны. За своим страхом девушка просто не слышит его! К тому же ее не зовет запах, не изматывает желание слиться с избранником в одно, наполняя воздух жаркими стонами и ароматом близости двух обнаженных тел.

Мучительное давление в паху усилилось. О, как же хотел он лечь между девичьих ног! Задрать тонкую рубашку и одним толчком погрузится во влажную, тугую плоть. Наполнить ее своим семенем, оставляя запах глубоко внутри нежного лона. Пока Айла спала, Кайрон не удержался и очень деликатно обследовал свою избранницу. Девушка была худа, но некоторая костлявость не могла испортить изящества тонкой талии и хрупкости плеч. Ее кожа была нежна, а бедра развиты достаточно, чтобы привлечь мужчину.

Кайрон вновь бросил тоскливый взгляд на спящую девушку. Хороша все же! Чудная кожа, стройность, что так пленяет сердце, и, конечно, губы… Дивные, самые сладкие! У него не было ни полшанса противостоять своему зверю. Словно почувствовав его жадный взгляд, самочка заворочалась. Тонкая рубашка совершенно задралась, отрывая вид на упругие дольки ягодиц. Нет, он просто не смог сдержать стон! Во сто крат было легче, когда девушка мерещилась ему самцом. А теперь? Где найти сил, когда искушение совсем близко? И пахнет так сладко…

Айла опять перевернулась с боку на бок, вздохнула и открыла глаза. Сонная нега испарилась из них быстрее, чем капля воды, попавшая на раскалённый камень.

Коротко вскрикнув, самка юркнула под одеяло, лишая его возможности любоваться на девичьи прелести.

— Вставай. Тебе надо поесть.

Голос хрипел и ломался. Девушка коротко глянула на него, потом вниз…

— Ох! — еще больше сжалась самка, заметив его возбуждение. Маленькие ушки вспыхнули. Кайрон поспешил отвернуться.

— Вставай и поешь, — повторил, проходя к столу, — или мне помочь?

Самочка судорожно принялась искать штаны. Сердито поджимала губы и хмурила брови, но тем забавнее были ее попытки дотянуться до одежды, аккуратно сложенной на дальней полке. Кайрон развалился на стуле и с интересом наблюдал, как Айла пытается одеться.

— Я уже видел тебя. И голую тоже.

— Можно не напоминать! — неожиданно звонко воскликнула девушка.

Наконец-то она злится! Хорошо. Это лучше, чем дрожать испуганным зайцем. Сейчас Кайон был согласен на ее ярость, лишь бы это помогло самочке немного прийти в себя.

Справившись с юбкой, Айла осторожно подошла к столу и села напротив. Худые запястья выглядывали из-под свободных рукавов рубахи, и широкий ворот оголял плавный изгиб плеча и шеи. На котором до сих пор не было метки. Челюсть опять свело болью, и рот наполнился слюной.

— Ешь, — кивнул он девушке.

Тонкие ломти вяленого мяса, отвар из трав и серые лепешки. Очень… диетично. А напротив голый по пояс варвар. Аппетит пропал совершенно. Она, правда, старалась не смотреть на крутые бугры мышц и сильные руки, что расслаблено лежали на столе. Но глаза жили отдельной жизнью. Таких мужчин Айла не видела. Разве только Стефан… Горькая печаль сжала сердце. Схватив один ломоть, Айла отгрызла кусочек. Потом немного попила. Снова укусила, пытаясь не сломать зубы. Но сытость появилась неожиданно быстро, и желудок перестал ворчать. Хлеб оказался и вовсе сам на себя не похож. Что же он ест? Или эта пища только для гостей, вернее, пленников? Ее осторожный взгляд не остался незамеченным.

— Я предпочитаю охоту. Готовкой в логове занимается самка.

Крошка попала не в то горло, и Айла закашлялась. Звучит как намек на то, что очаг ныне ее забота. Коротко взглянув на неподвижного мужчину, она решилась:

— Отпусти меня…

Его лицо осталось таким же невозмутимым, и только в глубине темно-серых глаз вновь вспыхнули багровые искры.

— Ты моя пара, — медленно, как будто она слабоумная, повторил варвар, — ни один волк не сможет отказаться от своей истинной. Это редкий Дар.

Айла незаметно сжала кулаки. Под сердцем завозился колючий ком злости и упрямства.

— Но может есть какой-то… обряд? Магия! Должно быть! Ты… я же тебе не нравлюсь!

— Не имеет значения. И никакого обряда тоже нет. Волк сделал выбор, а наше дело не превратить его в наказание. Я буду заботиться о тебе, а ты привыкнешь ко мне. Теперь мы связаны.

Он издевался. Сидел перед ней с каменной мордой, рассказывая какой-то абсурд! Утверждал, что будет заботиться, и тут же запирал в клетку, лишая возможности уйти! От ярости и бессилия комната перед глазами затанцевала.

— Я не хочу! — выкрикнула Айла, — Не хочу быть твоей парой! Пусть ей будет та… та рыжая! У меня есть семья! И жених! Мы с ним уже…

Договорить она не успела. Впечатанная в кровать и распластанная под тяжелым телом, Айла с ужасом смотрела на заострившееся, хищное лицо.

— Что вы с ним? — прорычал, сжимая ее запястья над головой. — Спали? Да?!

Айла затряслась, когда сверкающие звериные глаза стали ближе. Не соображая, кивнула, и тут же прикусила щеку. Зачем призналась? Ой, дура…

Варвар сморщил нос.

— Мне плевать, что было до. Теперь ты моя!

Жадный дикий поцелуй смял губы. Задохнувшись, Айла открыла рот, и мужской язык проник внутрь. Захватил ее собственный, обрекая и искушая на ответ. Нагло вырывая дыхание и возвращая в ответ жар, мощными толчками проникающий в кровь. Нет, ее не целовали. Ее клеймили. Заявляли права. Ставили перед фактом. И она не могла противостоять этому напору.

Оторвавшись так же резко, варвар ткнулся между шеей и плечом. Колкая щетина оцарапала кожу, и следом прошелся длинный широкий язык. Урча и постанывая, оборотень лизал ее! Как дикое животное прихватывал зубами и терся носом. Но так же резко, мужчина вдруг скатился в сторону.

— Забудь о другом самце, — в зверином рычании едва угадывалась человеческая речь, а потом слух обжог громкий хлопок входной двери, и Айла осталась одна.

***

Чуть не вывернув косяк плечом, Кайрон выбрался из логова. Опять он сбегал. От собственной пары, на шее которой могла сейчас красоваться свежая метка. Но нет. Не так он хотел ее поставить! Сплетаясь с избранной воедино и двигаясь в тесной глубине, ловя стоны собственного имени, но не когда ее запах горчил ужасом и отвращением.

Кайрон облизнул клыки. Нельзя было срываться! Но когда она заговорила о другом… Ревность и ярость вспыхнули ярче пламени. И зверь взбесился, вырываясь на свободу и требуя сделать непокорную самку своей. Сопротивляться ему было невозможно, и если бы девушка хоть на малую толику хотела близости, то сейчас он бы впивался клыками в нежную кожу и судорожно двигался, вколачивая истинную в кровать.

На голову упали холодные капли. Прохладный утренний ветер толкнул в спину, остужая тело и мысли. Кайрон глубоко вдохнул напитанный дождем воздух и только потом разрешил зверю взять верх.

Под лапами запружинила земля. Темно-серый волк крутанулся на месте, внимательно принюхиваясь к самым незаметным запахам. Нельга была здесь. Наверное, ночью. И несколько оборотней тоже. Всем было любопытно, что происходит в логове беты, но близко никто не подходил.

Волк недовольно рыкнул и потерся боком о шероховатый ствол сосны. Это его территория! Только вожак и его близкие могут ходить по ней беспрепятственно. Еще раз принюхавшись, зверь потрусил в лес. Он добудет для своей пары вкусной дичи. Самой нежной и молоденькой, чтобы съедобны были даже тонкие косточки. Человечка или нет, но пугать самочку он не хотел. Вкусные подарки загладят его вину.

Волк громко щёлкнул пастью и лёгким прыжком перемахнул через поваленное дерево, исчезая в темной чаще леса.