Глава 21
— Эйнар, ты должен не пустить меня к ней.
Молодой оборотень еще больше нахмурился. Недовольно скривился, словно ему подсунули тухлое мясо. Но Кайрону было плевать. Сейчас его волновало лишь одно — три дня находиться как можно дальше от пары.
— Поставь ей метку.
— Если я поставлю ей метку сейчас, то очнусь через три дня в обнимку с трупом!
Кайрон припечатал землю кулаком. Зверь становился бесконтролен! Он жаждал близости с самкой, и терпеливое отношение обернулось огромной волчьей ямой. Он чуть не сорвался! Там, на горячих источниках. Остановился чудом, когда Айла прикусила его за губу. А все эта Нельга! Ее вой спугнул пару.
Айла была уже почти готова. Вся мокрая и жаждущая его. Пьянящий аромат возбуждения заставлял изнывать от желания одним резким ударом толкнуться во влажную плоть. Такую тесную! Да он чуть не кончил, ощутив давление по-девичьи узкого лона. Его упругое сопротивление и нежность, что мягче дивной ткани — бархат. Совершенно теряя человеческий разум, он брал ее пальцами, сгорая от одной мысли, что еще немного — и там окажется его член. Но только невозможная узость, родившая вдруг шальную фантазию, что Айла по-прежнему девица, едва-едва притормозила взбесившиеся инстинкты одним рывком наполнить ее собой.
Нужно было действовать мягко. Довести ее до такого же сумасшествия, в котором сгорал он сам, а потом взять уверенно и быстро, обрубая последние крохи ее сомнений. Но зов, который однажды был для него самым желанным, развеял прахом все усилия! И его пара опять испугалась.
Похоть схлестнулась с испепеляющей яростью. Да сколько можно! Даже если бы они уже были супругами, Кайрон все равно оставил бы семью ради пары. Точно так же, как это сделала бы Нельга! Но волчица никак не хотела уйти достойно.
На следующее утро, после так и не состоявшегося купания, он сам пришел в логово Нельги. И счастье волчицы, что законы и разум запрещали наносить вред самкам. Ярость застилала глаза кровавой пеленой, и рычал Кайрон так, что в запахе волчицы впервые просочились нотки острой паники. Она лепетала жалкое «Я ничего не делала», и это бесило еще больше.
— Даю тебе последний шанс, Нельга! Вспомни о собственном достоинстве и законах оборотней. Пары не разделимы, — бросил, с трудом делая шаг назад.
Когда-то эта женщина притягивала его и волка. И, возможно, нежные и печальные воспоминания остались бы с ним до конца жизни, но своей настырностью Нельга отравила их все. А он, потакая собственной прихоти сжечь последнее, что их связывало, чуть снова не оттолкнул Айлу. Его пугливую, но дерзкую и горячую самочку…
— Кайрон, ещё немного, и ты набросишься на трухлявый пень, — проворчал Эйнар, подымаясь на ноги.
Лесная поляна, куда они прибежали судить дуэль между двумя повздорившими оборотнями, была уже пуста, но они оба задержались ради разговора. — Человечка слишком непокорна.
— Не ты ли защищал ее на сборе Кланов? — огрызнулся он.
Вместо ответа Эйнар дал волю зверю, обрывая разговор. Это было до того, как молодой оборотень узнал, кто оказался рядом с лекарем, убившим Давена.
— Не подпускайте меня к самке, — еще раз повторил он. Светло-серый волк фыркнул и исчез между деревьев. Эйнар, конечно, все еще был зол, но не настолько, чтобы не защитить женщину от посягательств обезумевшего зверя.
Немного посидев в одиночестве, Кайрон тоже обернулся. Одно полнолуние — а там он прекратит строить из себя послушного волчонка. Не важно, что думает самка, но она его хочет. Теперь-то он точно это знал! И, если бы не опасность просто замучить девушку страстью, сейчас он бы двигался между широко расставленных ног и пил стоны с опухших и измазанных его семенем губ. Сочных и сладких, как крупная, спелая земляника.
Глухой стон перерос в протяжный, полный тоски рык.
Несколько ночей. Даже не неделя. И они станут полноценной парой. А пока он отведет Айлу к шаманкам. Там она будет в безопасности.
***
Прислушиваясь к каждому шороху, Айла быстро перебирала спрятанные запасы. А в голове пойманной птицей билась лишь одна мысль — бежать. Да так, чтобы сверкали пятки. Несколько кусочков хлеба упали в мешок, и она принялась судорожно завязывать горловину.
Варвар что-то сделал с ней! Приручил незаметно и нагло! Еще недавно она тряслась от ужаса, а вчера с готовностью раздвинула ноги, подпуская непозволительно близко!
Румянец был до того мучительным, что на глаза навернулись слезы. Она старалась не думать, но… Его пальцы были внутри. Там, в самом нежном местечке. И Айла даже представить не могла, что это может быть так приятно. И каждое бесстыдное касание будет казаться настолько естественным. Необходимым. Желанным… А его язык? Боги, ну почему целоваться хочется именно с ним?! Что он делает такого, от чего разум испаряется, превращая ее в готовую на все развратницу?!
Маленький мешочек с сухарями выпал из дрожащих рук. С протяжным вздохом Айла сползла по стене на пол.
Она хотела варвара. И совершенно, ни капельки это было не похоже на то, что однажды чувствовала по отношению к Кельвину! Почему? Ведь Кельвин был в сто раз ближе! Они могли долго разговаривать, точнее, говорил в основном парень, гуляли почти каждый вечер, вместе обедали или выбирались на пикник… Но от случайных прикосновений она испытывала лишь едва заметное тепло. А рядом с Кайроном трепет, переходящий в голодную и горячую как сто пустынь бурю!
Во дворе что-то хрустнуло, и она скорее запихнула небольшую сумочку обратно на самую дальнюю полку в кладовой.
Едва успела закрыть дверь, как в комнату вошел Кайрон. Айла нервно сглотнула. С каждой секундой между ними росло напряжение. Вчера, когда она оттолкнула распаленного мужчину, он вопреки ее ожиданиям не прекратил ласки! И только после укуса его глаза стали осмысленными. А она до сих пор задается вопросом, чего в ней было больше — испуга или восторга от того, с какой нуждой смотрел на нее оборотень.
Почти так же, как сейчас. Мужчина глубоко вдохнул и прикрыл багровые глаза.
— Собери все, что тебе нужно на три дня. Я отведу тебя к шаманкам.
***
Гвен встретила их у самого входа. А вместе с ней ещё две женщины. В них Айла узнала владелиц инструментов.
— Мать Волчица никогда не забывает усердия своих детей, — вместо приветствия проскрипела шаманка. Над головой послышался тихий фырк — Кайрон злился. А ещё ему было плохо. Непонятно как, но Айла чувствовала это.
— Твоя пара будет в безопасности, — заверила мужчину одна из волчиц, — смело давай своему зверю волю.
Айла очень старательно опускала лицо, но когда подбородок подцепили сильные пальцы, вся решимость держаться как можно дальше испарилась. Безропотно подняв голову, она встретилась взглядом с потемневшими серыми глазами.
И если можно раздеть взглядом, то только что оборотень взял ее во всех возможных позах. Никогда ещё она не краснела так много и часто. И ни разу от этого не было так больно и в то же время сладко.
— Ты будешь моей, — прорычал сквозь звериные клыки, — хватит игр.
И, резко отшатнувшись, он пошел прочь. Айла облизнула ноющие губы. Бежать. Быстро и далеко.
— Пойдем, сладкоголосая Айла, — поманила ее Гвен, — если, конечно, не желаешь в полнолуние выполнить свой долг пары.
Айла замотала головой. Она догадывалась, чего захочет от нее Кайрон, оставшись наедине.
— Твой мужчина крепок, не беспокойся, — мерно рассказывала Гвен, ведя ее в ту комнату, где Айла когда-то очнулась, — но дальше затягивать с меткой опасно. Мы наполовину звери. И вражда с самим собой может свести с ума.
— Я не хочу метки, — уныло возразила Айла.
— Мать Волчица выбрала вас. Чем быстрее прекратите играть в ненужные непокорность и терпение, тем скорее обретёте счастье.
От такой будничной наглости Айла потеряла дар речи, и, должно быть, выглядела смешно, потому что шаманка вдруг тихо рассмеялась.
— Какие страшные глаза! Учись принимать судьбу, сладкоголосая. Иначе она сама тебя научит, и, поверь, это тебе понравится ещё меньше.
— Но это… это… Это глупо! И жестоко! Выбор, который от тебя не зависит!
— Когда-то оборотни имели силу, чтобы с ним спорить, — согласно кивнула шаманка, жестом, предлагая ей войти в комнату первой. — Они воротились нос от своих пар, что щедро дарила Мать Волчица, и любили поиграть в сильных диких зверей. И вот… мы тут.
Гвен оглядела пространство пустым взглядом. Тронула тонкими пальцами стоявшую на столе фигуру из дерева: сидящий волк склонил морду к своей волчице. От него так и веяло защитой и трепетной любовь. А между их лап путалось три крохотных щенка.
— Тут — в Айсвинде? — не удержалась Айла.
— Да. Это не наш дом. Мы жили далеко… за эти горами. Жили так, что Мать Волчица решила проучить своих детей за жестокость, недостойную даже зверей. Наказать насилие над парами и самками, жадность до власти и смертные дуэли, происходящие по любому поводу. Наш народ потерял способность продлевать род. Самки скидывали щенков, а у самцов не получалось сделать новых, сколько бы они ни старались. Легенды гласят, что все началось постепенно. Но однажды оборотни очнулись и поняли, что начинают вырождаться.
Тонкие пальцы осторожно касались голов деревянных волчат.
— А… другие народы рядом? — уточнила Айла. — Разве ваш… то есть тогда разве не стали искать других женщин? Не оборотней…
— Других не было рядом. Одни легенды говорят об одиночестве оборотней на собственных землях, другие о кровавой жестокости к слабым. Стыдно, но последним я верю больше.
Айла поежилась. Да, оборотни очень опасны. Но тут, в Айсвинде, есть соседи! Может, местность скалистая и лесная, но приграничные деревни людей найти можно.
— Попыток не было и на этой земле, — предупредила ее новый вопрос Гвен. — Если только одиночки решали вновь испытать строгость Матери Волчицы. И все же ни одного ребенка от человеческой женщины не появилось в кланах. Кто знает, возможно ли вообще потомство между нашими народами.
И после этих слов ей стало действительно плохо. У них с Кайроном никогда не будет детей. А какое ж это счастье — без нежного «мама»? Для нее — точно нет.
— Это хорошо, что ты думаешь о щенках, — вдруг усмехнулась шаманка. — Не горюй раньше времени, сладкоголосая. Вы с Кайроном — пара. А ведь такого тоже раньше не случалось между оборотнем и человеком. Сама судьба вела тебя к нам.
Айла покраснела. Боги, о чем она, вообще? Какие совместные дети, если она решилась на побег?!
— Около пяти сотен лет назад мы появились здесь, решив покинуть осквернённые земли и начать все сначала, — продолжила тем временем Гвен. — Определили законы, по которым стали растить наших вымоленных у Матери Волчицы щенков. Как несмышлёные дети учатся ходить, мы заново учились благородству. Простым истинам, помогающим жить правильно.
— Значит, по-вашему, благородно держать меня здесь, где через одного вы желаете от меня избавиться?
А вот теперь шаманка хмурилась.
— Настолько же, насколько взяться помогать тем, кто хочет добить наш народ. Не говори о брате — все прекрасно это знают. Но ты сделала свой выбор — пошла, зная, что рискуешь. И что придется лечить тех, кто будет убивать.
— Но у меня есть семья!
— У нас тоже семьи, — парировала шаманка. — Семьи, которые нуждаются в защите. Наш секрет должен оставаться секретом. А ваша пара с Кайроном должна стать полноценной. Только тогда все будет как надо.
И Гвен покинула ее. Айла потопталась на месте, а потом тихо подошла к столу, на котором стояла статуэтка волчьей семьи. Новая история, так скупо и отрывисто рассказанная Гвен, все ещё звенела в ушах. И сердце тихонько ныло от пронзительной жалости к некогда сильному народу. Было ли так на самом деле? Кто знает… И мертвые уже не расскажут, что правда, а что вымысел. Но ведь у нее тоже есть семья! Которая тоскует о ней. А впереди три дня без оборотня. Айла крепко-крепко зажмурилась. И она теперь знает, куда идти.