Глава 20

Нет, в это невозможно поверить! Франко отбила бы ей пальцы и месяц заставила петь сутки на пролет, а оборотням понравилось! У них же чуткий слух! Они не могли не услышать, как иногда соскальзывали непривычные к новому грифу пальцы, а неразработанный голос срывался на фальш. Может едва заметную, но все же…

Айла вскинула голову, не веря своим ушам и тут же забыла и о восторженных оборотнях, и обо всем остальном. Напротив нее стоял Кайрон. И смотрел так… У нее перехватило дыхание от того восхищения, что горело в темных глазах. Он слушал ее! И любовался ею… Без пошлости, желания затащить после выступления в койку. Один лишь чистый восторг и… гордость? Или это все блики костра, танцующие в его невозможных глазах? В голову бросился хмельной жар. Как будто выпила залпом огромную кружку эля. Только что она пела поминальную балладу, и вот уже не помнит ничего! И видит лишь огромную фигуру в рубашке, что так и трещит на широких плечах, любуется и гордой посадкой головы, и тем напряжением, что сковало строгие черты лица. Да, это все она! И может повторить это снова!

Пальцы пробежались по грифу легко и упруго. И голос сделался вдруг гибче, обретая новые, глубокие и теплые ноты.

— Обернули жемчужины шею, в три ряда, в три ряда* …

Уже забытый азарт охватил сердце. Она ведь так давно не пела! Кажется, вечность назад обмирала то от хвалебных выкриков, то от громкого «У-у-у», если не получалось вытянуть сложные переходы. Кельвин был против ее увлечения, он запретил даже подходить к таверне. И Айла согласилась… Исцеление ведь важнее, чем какая-то музыка.

Воспоминания о женихе мелькнули и пропали. Айла пела. Так страстно, как только могла после долгого молчания. И лютня пела вместе с ней. Пальцы еще соскальзывали, и ноты фальшивили, но это уже было не важно. Когда смотрят так, словно ты не просто девушка, а настоящая драгоценность, глоток чистого воздуха для утопающего, капля воды умирающему от жажды — все становится не важно. Сейчас сама душа расправляла смятые страхом и обречённостью крылья, стряхивала с себя пепел надежд и вместе с музыкой обретала утраченную силу.

Да, она человек! Ну и пусть! Может не так ловка и не так фигуриста, не бегает на четырех лапах и не чувствует обман носом, но она тоже кое-что умеет! А иначе бы оборотни не сидели так смирно вокруг. И глаза рыжей Нельги не полыхали настолько глубоко-отчаянной злобой. Айла посмотрела на нее с вызовом и в ответ получила клыкастый оскал. Красавица была повержена без боя.

Песня закончилась, утопая в одобрительном гуле.

— Ещё, Айла, спой ещё! — тряс ее за рукав Лейф. — Споешь?

Мальчик был таким милым. Айла не могла удержаться от теплой улыбки.

— Спою, — согласилась она, заметив, что Кайрон со всеми остальными уселся на землю, — почему бы не спеть.

***

Он вытерпел ровно семь песен. И то лишь потому, что видел, как нравится самочке восторг и внимание слушателей. Сжимал кулаки, впиваясь когтями в ладони, и в то же время едва дышал от гордости, что его пара оказалась так необычна. Почему же она молчала раньше? Не попыталась напеть хоть что-нибудь? Но тут же Кайрон окоротил собственные мысли: испуганная и оглушения новым женщина — последнее, о чем она будет думать это как раз песни. Но теперь Айла будет петь! Столько, сколько сама захочет, но больше всего — ему.

Едва только длинные пальцы замерли, отпуская на волю последний звук, он вскочил на ноги и направился прямиком к сидевшей в кругу соплеменников девушке.

— Я увожу свою пару, — объявил всем.

Девушка прикусила губы, покорно опуская взгляд. Его послушная, нежная самочка… Кайрон жадно оглядел стройную фигуру.

— Пусть споёт ещё! — крикнул мужской голос.

— Позже! — прорычал Кайрон, и никто больше не осмелился спорить. Приличия были соблюдены. Самка показала свое мастерство и оборотни его признали.

— Спасибо, — девушка передала инструмент владелице.

Волчица милостиво кивнула. А он поскорее перехватил тонкое запястье, прижимая пару к себе. Скорее увести ее отсюда! Далеко, чтобы только они одни. И звёзды над головой. А луна горячила и так распалённую кровь. И это платье на ней — лишнее!

Волк внутри пробовал на зуб выщербленные прутья самообладания. Его бросало то в жар, то в холод при одном воспоминании как смотрела Айла, исполняя вторую песню. Ее взгляд был таким же дерзким, как и слова, но природная покорность и смущение взяли верх. Она уступила. И должна уступить ему сейчас…

— Кайрон… куда… Куда ты ведешь меня? — дыхание самочки сбивалось. Он и сам не заметил, как перешёл почти на бег.

— У меня есть желание. Время его исполнить!

Пальчики в его ладони дрогнули, и судорожный вздох облачком пара слетел с пухлых губ. Но она промолчала! Не заупрямилась, требуя отвести ее обратно, а шла вперед, полная решимости ответить за свои слова.

И будь он проклят, но сейчас Кайрон ни за что не назвал бы людей слабыми грязными созданиями. Айлу — никогда. Его пара, как удивительный цветок ночной звёзды, прятала свою красоту за плотными неказистыми обертками-лепестками, но, раскрываясь, шаг за шагом обретала нежное очарование и приятность.

Волку было совсем все равно, что девушка никогда не станет на четыре лапы и не поставит ответной метки. И Кайрону, кажется, тоже.

— Что… что это? Вода? Нет! Нет, я не пойду туда, — затрепыхалась самочка, когда он привел ее к озеру. Не тому, в которое бросал однажды. Другое. Горячие ключи. Только у Сумеречных и Снежных было такое чудо. — Я не умею плавать! Нет! Кайрон, я отказываюсь! Я… я боюсь!

Да, она боялась. Но ее страх был тем, что могло сыграть на руку ему. Айлу не интересовали ни подарки, ни его статус беты. Но, если помочь ей преодолеть себя, стать для нее опорой в собственных кошмарах… Не это ли сблизит лучше ухаживаний и льстивых слов? Однажды по его вине девушка чуть не захлебнулась. Испугалась так, что расплакалась, каждой слезой оставляя ожог в его сердце. Теперь же Кайрон твердо вознамерился исправить свой промах.

— Ты должна мне желание, — напомнил строго, — раздевайся. Или раздену я.

— Нет! Нет!

А вот теперь он действительно видел, что самочка перестала его бояться. Упираясь изо всех сил, она и не думала уступать. Толкала его в плечи и сердито сверкала глазами, в которых кипела уверенность, что он отступит. Ну что ж…

***

Она не могла поверить в происходящее. Ни когда Кайрон наконец-то озвучил свое желание, и даже когда одним рывком разодрал на ней платье и перебросил через плечо, как мешок соломы. Айла визжала и царапалась, не стыдясь ни открытых небу и мужчине ягодиц, ни собственных громких воплей. Детский, закостенелый страх выпустил свои темные щупальца, опутывая заходящееся стуком сердце.

Ее опять швырнут в озеро! Утопят! Зальют в горло и лёгкие обжигающую холодом воду, обрывая крик о помощи. Животный ужас бил по голове ударами кузнечного молота. Бух, бух. Сердце вколачивалось в ребра, готовое вот-вот проломить в них дыру. Айла пробовала кусаться, снова вопила на весь лес, но ее просто игнорировали!

Под ногами оборотня зашлепала вода. Мерзкий, чавкающий звук. Айла разрыдалась пуще прежнего. За что?! Как он может поступать с ней так?! А она ведь ему поверила! Что не сделает ничего плохого и даже по пути сюда ни разу не вспомнила о насилии! А лучше бы он разложил её прямо на той поляне! На радость собравшимся варварам и своей бывшей…

— Ой!

Бесконтрольный страх пропал, когда ступни окунулись в горячую воду. И ледяная паника разом схлынула, так же быстро, как и появилась. Так это был не туман, а пар?! Айла затихла. Все верно… Теплая вода! Но ведь такое возможно только в тазу! Там где твердые бортики и неглубокое крепкое дно. Айла боялась глубины — да, но не воды…

Плюх! И мужчина легко стряхнул ее с плеча, продолжая удерживать лицом к лицу. Инстинктивно она обхватила его ногами, крепко зажимая твердый торс коленями. Даже ногти в шею запустила, но Кайрон и не поморщился. Наоборот! Клыкасто и весело улыбнулся!

— Может быть, ты все же волчица? — хохотнул, крепко прижимая к себе. — Моя спина покрыта ужасными ранами! Я так страдаю.

Айла нервно хихикнула. Страдает он, как же! Твердая и широкая, одна ладонь прочно удерживала ее под попу, а вторая надёжно устроилась между лопаток. Она будто сидела в его руках. Вода плескалась на уровне их груди. Можно было преспокойно встать на ноги, но Айла продолжала висеть на мужчине, крепко прижимаясь всем телом.

А зубы уже почти не стучали. Внутри бурлил такой водоворот, что страху просто не оставалось места. Смущение мешалось с ошеломлением, перетекая в изумление и возмущение таким наглым поступком. Куда уж тут бояться! И держал он ее так крепко. Сквозь намокшую ткань исподней рубашки она чувствовала тугие переплетения мышц. Внизу живота сладко сжалось, и Айла вздрогнула.

— Я… я выполнила твое желание? — пробормотала едва слышно.

— Нет, — Кайрон улыбался все так же легко, — уже который день щенки опустошают мои запасы и бесстрашно воруют у меня самку. Я буду учить тебя плавать! Вот мое желание.

Ей бы испугаться, но стало весело. Да он первый, кто вообще затащил ее куда-то глубже, чем купальный таз! Айла фыркнула.

— Учить? И как же?

— Я уже учу, — серьезно отозвался мужчина, — сначала ты привыкнешь. Мы будем стоять здесь. Разговаривать, молчать, смотреть на звёзды или небо. Потом ходить. Ложиться на воду. Узнавать, как двигать руками и ногами. И ты научишься.

Логика его слов была пряма и проста, как и сами сказанные фразы. А ещё она до сих пор сжимала пальцы на его шее и делала больно. Но он молча сносил это. Не шипел проклятья и не сетовал на ее нерешительность. Кайрон позволял делать то, что помогало чувствовать себя уверенно.

Айла застыла, прислушиваясь к ощущениям внутри себя. Отголоски застарелой паники еще вспыхивали бледными искрами, но больше не прожигали насквозь. Уверенность мужчины была заразительной. Его сила чувствовалась в каждом движении, и рядом она ощущала себя тоже сильной. Оборотень же истолковал ее напряжение по-своему.

— Я не сделаю тебе ничего плохого, — произнес с нажимом. Замолчал. Потом вздохнул и добавил, — я был не прав тогда, на озере. И хочу исправить. Только поговори со мной.

— И о чем… нам говорить?

— Обо всем, — пожал плечами. — Кто научил тебя петь так…, - глубокий вздох колыхнул могучую грудь, — так сладко?

— Это Франко. Менестрель, которая оставила свое ремесло из-за подступающей старости. Она пела и играла гораздо лучше, даже когда пальцы начали дрожать, а голос ослаб, — Айла тоже вздохнула.

— Мой народ не умеет этого, — откликнулся мужчина. — Пение и музыка лишь утеха, чтобы скоротать и без того быстротечное время. Оборотни чтят охоту. И предпочтут забег по лесу, позволяя зверю внутри резвиться и пробовать волю. Только шаманки посвящают себя сказаниям и игре на инструментах, а обычные оборотни — редко.

Ах, вот почему ее выступление так понравилось! Глупо было мерять уклад оборотней людским. Похожи — да, но далеко не во всем. Бесхитростны, прямы, несгибаемы. А ей теперь по-настоящему стыдно за мелочность и расчетливость людей. У оборотней есть сила и честь. А ещё они вымирают…

Широкая ладонь на спине осторожно двинулась. Вверх… вниз. И горячее дыхание обожгло губы.

— Спой мне что-нибудь, — тихий рык отозвался в ней волной истомы. И пальцы ослабели вместе со всем телом, оставляя напряжение только внизу. Такое горячее и трепещущее, словно маленький огненный комок.

- Что… что спеть? — горло пересохло. Вокруг полно воды, а у нее во рту пустыня. Жаркая, бесконечная….

— Все, что хочешь.

Губы дрогнули, но ни один звук не нарушил возникшую тишину. Она бы спела, да в голове гулял ветер. И огненная дорожка тянется вслед за его ладонью, скользящей по спине. И ее пальцы тоже двигаются. Гладят, изучают выпуклые переплетения мышц. Идеальных, любовно вылепленных природой и самим мужчиной. Ощущение животной силы покоряло. Хмель его дыхания кружил голову, и мужественное лицо было так близко… Боги, как же трудно не замечать его красоту! Рубленую, каменную, но поражающую четкостью и прямотой. Широкий ровный нос почти без переносицы, высокие скулы и умный лоб. И в свете почти полной луны она была ещё более нереальной. Но такой близкой, такой…

Первое прикосновение губ к губам обожгло пожаром. И она с готовностью ответила, раскрываясь и сплетая их языки. Застонала от наслаждения. Так приятно! И первая потребовала новую ласку, исследуя открытый ей рот. Так бесстыдно жалась к сильному телу, оглаживая вздрагивающие от вздохов и рычания плечи.

Горячая пустота внутри ширилась, и Айла заерзала, пытаясь избавиться от непонятного ноющего голода, поселившегося в теле. Ластилась к его рукам, как ошалевшая по весне кошка, поддаваясь уверенным пальцам, скользящим вдоль спины.

Утробное ворчание билось в ушах мягкими перекатами, в голове звенело и плыло. Починяясь животной уверенности и силе, она принимала ласки, одаривая в ответ неумелыми и неверными прикосновениями.

Мужская рука скользнула под рубашку. Между обнаженных ягодиц и дальше к широко раздвинутым бедам. Туда, где все ныло, ждало ласки, трепетало в такт взрывному сердцебиению.

— Ам-м-н, — простонала в кусающие губы, когда он огладил потаённое местечко, — ах!

Крик утонул в новом поцелуе. Что он делает с ней? Трогает так, что по телу несутся быстрые, горячие судороги, закручиваясь в тугую спираль внизу живота, растекаясь мучительной сладостью между ног, от его пальцев что снаружи и… ох! Уже внутри! Крупный и длинный один из них гладил там, самое лоно!

Это было пыткой. Но такой желанной, что Айла готова была падать на колени, умоляя о продолжении. Его руки, его губы, он весь так невозможно близко… И эта глупая мокрая рубашка на теле!

— А-а-айла… — ее имя утонуло в рычании. Оторвавшись от истерзанных губ, Кайрон склонил голову, жадно забирая в рот выступающую сквозь ткань горошину соска.

Всю насквозь ее как будто пронзило молнией и позвоночник выгнулся дугой, подкидывая ее навстречу бесстыдной ласке, и бросая в капкан жадных объятий. Запрокинув голову к звёздному небу, Айла широко распахнула глаза и…

Громкий волчий вой поблизости беспощадной оплеухой швырнул ее с небес на землю.

Айла отшатнулась, отталкивая от груди оборотня.

— Не хочу, — свистящим голосом прохрипела она.

Мужчина медленно поднял голову, и Айла чуть не взвыла следом. В его глазах не было разума!

***

* — слова взяты из песни «Далеко», исполнитель — группа Мельница