Глава 28
— Моя сладкоголосая Айла. Моя любимая. Проснись…
Проснуться? Нет уж! Слишком приятный сон. И слух так ласкает то самое нежное и нужное слово — любимая. Оно мягче меха ширшола, и бесконечно дороже… И его объятья не спутаешь ни с какими другими. Этот особенный запах девясила и мяты. А еще грозовой свежести. Кайрон. Ее волк. Ее мужчина! Хотя бы сейчас — в грёзах — он рядом.
— Айла, Айла. Проснись.
Ее тормошили и дергали. А потом нос наполнила ужасная вонь. Громко чихнув, Айла открыла глаза.
— Так-то! — припечатала Гвен. — От ласкового воя твоя самка только крепче заснет.
И шаманка закупорила пузырек. Айла непонимающе завертела головой. Она опять в постели, без одежды по макушку укутана в меховой плащ, а для надежности ее облапил Кайрон.
Кайрон?!
Мешок воспоминаний треснул, и ее бедную голову заполнили ужасные картинки. Встревоженный Витар, перекошенное злобой лицо Нельги, короткий и бесполезный бег по лесу под щелчки зубов и выворачивающий наизнанку ужас, а потом… Потом…
— Что со мной? — просипела едва слышно. — Кайрон, как ты…
Сухое горло перехватило спазмом. Гвен быстро сунула ей пахнувшую травами настойку. Опережая попытку вытащить руки из-под одеяла, Кайрон сам перехватил кружку и, удобно устроив спиной к себе, дал сделать первый глоток.
О, как же этого не хватало! Вот так, чтобы чуть-чуть с кислинкой и каплей меда! А еще эти крепкие, слегка душившие объятья. Под совершенно наглые поцелуи и тисканья она опустошила всю кружку.
— Ты здорова, — вынесла вердикт Гвен. Только сейчас Айла обратила внимание, что шаманка выглядит невероятно уставшей: под глазами круги, и сама словно постарела на два десятка лет. Заметив ее взгляд, женщина невесело усмехнулась.
- Весь Клан беспокоился о тебе, сладкоголосая. Дети провели тут целый день в надежде, что ты очнешься.
— А… Витар? — голос дрогнул. Нет, она не злилась на ребенка. Наверняка его просто обманули. В иное Айла отказывалась верить, и точка.
— О нем пойдет отдельный разговор, — зарычал Кайрон. — Не вздрагивай, вожак понимает, что детеныш еще мал, но даже не пытайся вступиться на этот раз. Навредишь не себе — ему!
В глазах Гвен она видела согласие. Одно дело — сосновой шишкой в спину, а другое… Ледяной ужас рванул когтями вдоль позвоночника. У нее в голове не укладывалось, что Нельга могла ее убить. Она же… Она волчица! И с младенчества знает — пары не разбиваются, даже убей она соперницу — все равно Кайрон никогда не вернулся к ней. И, скорее всего, сошел бы с ума от потери.
— Хватит-хватит, — ее сжали еще крепче, — ей не избежать наказания. А тебе нельзя волноваться, сладкоголосая. Совсем нельзя.
Его рука ловко нырнула под складки плаща, мягко оглаживая низ живота. Голова закружилась от осознания, на что намекает мужчина — она беременна!
— Но как? — залепетала, беспомощно оглядываясь вокруг. — У меня же все… ну, не так, как надо было. Из-за походов и… остального.
Гвен только фыркнула.
— Слишком много чудес для одного лунного месяца. Тебя находят без памяти в окружении волков всего лишь в полумиле от поселения, и тут же выясняется, что ты уже носишь детеныша. Наш бета едва остался в своем уме.
Опять покачав головой, Гвен подхватила плошки и ушла.
— Я беременна… — потрясенно прошептала Айла. — Кайрон, я…
Но стоило развернуться, как все слова пропали. Растворились в бархатно-сером, полном нежности взгляде. А ведь она могла его не увидеть больше. Не коснуться поцелуем этих напряженных, сжатых в плотную линию губ, и не обласкать пальцами высокие скулы… А сейчас может.
И это было нужнее, чем вода и воздух. Неловко выпутавшись, Айла обвила руками его шею. С наслаждением запуталась пальцами в густых темно-пепельных прядях, прижалась к сильному телу, и первая набросилась на влекущие губы, поцелуями и касаниями убеждая себя в реальности происходящего. И когда его язык торопливо проник в рот, застонала, легко отпуская окружающую реальность. Метка вспыхнула теплом, и сердце ускорило свой бег.
Тихо заурчав, Кайрон ответил. С жадностью прихватывая зубами и тут же зализывая укус. Ласкал ее рот так откровенно и горячо, что тянущее желание внизу живота разрасталось с каждым ударом сердца, заставляя отвечать так же развратно и пылко. Ее волк! Ее мужчина! Отец ее ребенка… От мысли, что внутри нее растет доказательство их близости, стало совершенно жарко. Выпутаться бы из этого плаща, толкнуть руками в сильные плечи, опрокидывая на спину, а потом сжать коленями его бедра и опустится вниз, впуская твердый ствол в себя. Медленно, наслаждаясь каждым дюймом распирающей изнутри плоти и тем безумием, что вихрями пляшет в потемневших глазах. Бесстрашно разжигать его и подначивать, хмелея от понимания, что взрыв будет ярким и громким.
Но вдруг ее схватили за плечи и просто отодвинули!
— Кайрон! — захныкала, цепляясь за напряженную шею. — Хочу…
— Нет, сладкоголосая. Не сейчас.
Мазнув лёгким поцелуем по губам, прижался к ее лбу своим и протяжно вздохнул.
— Не сейчас.
Она не была волчицей и не могла чувствовать эмоции пары так, как их ощущают оборотни. Но от тяжелого взгляда и затаенного страха в его глазах стало дурно.
— Все хорошо, — она гладила мягкую щетку пепельных волос, утешая, как и он утешал ее когда-то, — со мной … с нами все хорошо.
Без задней мысли, и, скорее, по привычке, она попыталась призвать целительную силу, чтобы проверить, действительно ли в порядке ребенок. Но лёгкая волна тепла не пронеслась от затылка до пяток, и в груди не растеклось приятное покалывание. Глухая пустота ширилась там, где раньше клубились силы.
— Мой… Дар…
Хлоп — и картинка перед глазами перевернулась темно-багровым калейдоскопом. Замелькали серебряные и золотые пятна, зазвучали голоса. Волчий вой сплетался с шепотом, знакомым до ноющей боли в сердце, и по лбу фантомной прохладой скользнуло ощущение осторожных пальцев. «Куда годится девке в положении — и на земле лежать…»
— Я знаю, — отозвался Кайрон, — теперь ты пахнешь немного иначе. Не только из-за беременности. Мне жаль.
Его слова звучали глухо, будто между ними была плотная стена ваты. А в голове гуляли обрывки странного сна. Невозможного, потому что так не бывает! Живые не слышат и не говорят с умершими! А ещё людей не находят в окружении стаи волков, и Дар не пропадает, словно его и не было. На мгновение острый укол жалости пробил навылет ее сердце — теперь она обычный человек. Но как так получилось? Айла не могла вспомнить, словно этот отрывок сна накрыло плотной черной вуалью. Только несколько тусклых фрагментов остались в памяти.
— У меня пропал Дар, — повторила, не в силах поверить в это, — и я Стефана видела…
Мелькнувшая догадка перекрыла мысли о потерянном Даре.
— Его надо похоронить! — выпалила, не раздумывая.
Душа ее друга до сих пор скитается без пристанища… Конечно, Стефан снился ей! А Дар…дар… Айла отчаянно размышляла, куда бы он мог деться. Сколько она провела с волками? Выгорел из-за неосознанного использования, чтобы поддержать жизнь внутри себя? В попытках найти оправдания «чудесам» она не заметила, каким внимательным и собранным стал Кайрон.
— Стефан уже похоронен. Я возвращался на место боя не за твоими вещами — нашёл их случайно. Главная цель неподвижно лежала в овраге. Он защитил тебя. И… был дорог тебе?
Последняя фраза горчила ревностью и на этот раз его губы были не так приветливы поцелую.
— Он заботился обо мне, — шептала, пытаясь скрыть непонятно откуда взявшееся удовлетворение, — и я была благодарна, а потом встретила тебя.
Кайрон ворчал, но глаза стали светлее. А касание губ откровеннее.
— И Гвен права, — добавил, вновь отстраняясь, — слишком много чудес. Не получив ни одной раны, ты исчезла перед самым носом… — Кайрон зарычал, но Айла поняла, кото он имел ввиду, — а потом тебя искали два дня и две ночи, Айла. Все то время, пока я без отдыха летел назад. Ощущение связи пропало. Мне казалось, что ты… Ты… Нет! — красивое лицо исказилось в болезненной судороге. — Но как только Эйнар перехватил меня на полпути, я почувствовал тягу. Словно знал, куда бежать и где искать. Полмили, сладкоголосая. И дюжина волков, сгрудившися вокруг тебя. Любой щенок почуял бы этот зверинец, не выходя из собственного логова. Звери рычали на каждого, кто приближался, и лишь меня подпустили ближе.
Кайрон видел недоверие в любимых глазах, а ещё непонимание. Он и сам не мог сложить все куски в одно, разве что с помощью невозможного слова — чудо. Все, начиная от разума в глазах обычных животных, заканчивая новыми нотками в ее запахе. Он не мог поверить ни одному, ни второму! Поднимая бесчувственную пару с мягкой моховой подстилки, жадно принюхивался к спящей девушке. Как безумный рычал на любого, кто смел подступиться, страшась за ее жизнь и жизнь будущего детёныша.
Двое суток без воды, еды и сознания! Как возможно? Волчица бы наверняка скинула щенка за несколько последующих дней. Но его Айла оказалась не просто крепкой — для нее словно и не было долгого беспамятства в лесу. Ни лихорадки, ни пятен крови на бедрах. Самочка просто спала! И не каким-нибудь больным сном, а словно прилегла отдохнуть после вкусного обеда. Только вот проснулась лишь по истечению еще одного дня.
Устроив голову у него на плече, Айла терлась носом о шею, пальцами ерошила волосы, и прижималась так, что и без запаха Кайрон понял, чего сейчас желает его женщина. И сам бы с удовольствием ответил, перед этим завернув сладкоголосую иволгу в плащ и унося из логова шаманок в свое собственное. Но до сих пор до дрожи боялся разомкнуть руки, не умея сладить с дурной фантазией, что это все обман. И к горлу все так же поступала тошнота, стоило вспомнить те двое суток агонии и пыток, что он перенес на лапах.
Никогда и близко Кайрона не ослепляла настолько пронзительная и невыносимая боль потери. Даже когда родители в один лунный месяц покинули его, оставляя без своей заботы на семнадцатой весне. Отец погиб в горах, а мать не смогла выжить без своей пары. Но тогда сердце разрывало на части, а сейчас его и вовсе не стало. Он забыл о сне и еде. Бежал и бежал, пока не падал с пожаром в лёгких и мутной пеленой перед глазами.
Но спустя некоторое время снова мчался вперёд, загоняя себя до кровавой слюны. Его Айла! Его любимая! Сотня клятв и молитв рождались в горьком вое зверя. А ещё обещаний стереть в кровавое месиво любого, кто посмел навредить. Уничтожить, порвать, зубами вытянуть жилы!
— Ка-а-айрон, — запищала самочка. Вздрогнув, он ослабил хватку. Торопливо обцеловал личико и завернул Айлу плотнее. Нельзя думать о той суке, что сидит сейчас под охраной в одном из пустующих домов. Обозленная и напуганная Нельга даже и не думала оправдываться! А его передёргивало от отвращения, что эту сумасшедшую он обличал когда-то умом и красотой. Но их не осталось ни капли в растрёпанной бледной волчице с бешеными глазами.
— Она — не твоя пара! — рычала Нельга. — Это все лишь испытание, посланное Матерью Волчицей! Ты будешь моим! Я не проиграю комку грязи!
Кажется, тогда его оттаскивали альфа и Эйнар. И вообще запретили подходить к узилищу Нельги вплоть до самого суда. Кайрон опять зарычал. Злость и жажда самого жестокого наказания колола сердце ядовитыми иглами, отравляя кровь. И впервые ему не хотелось противиться собственной ярости. Только нежные проглаживания шеи и плеч усмиряли клокотавший внутри огонь. И этот особенный, влекущий до одури запах беременной их ребенком пары. Волк тихонько рычал, требуя окружить самочку самой трепетной заботой и любовью. Принести много полезной ей сейчас пищи, украсить логово дорогими вещами и мягкими шкурами. Ее соблазнительный рот должен изгибаться в одной лишь радостной улыбке, а лицо украшать румянец и счастливый блеск темных глаз.
— Как ты думаешь, почему случилось… так? — опять зашептала Айла. — Волки и… м-м-м… этот странный сон.
Хотел бы он знать наверняка! Но лишь одна мысль подходила больше прочих.
— Мать Волчица берегла тебя.
Айла с сомнением покачала головой. Хотела что-то ответить, но в комнату ворвался многоголосый вихрь.
— Айла! — дружно взвыли детёныши.
И в следующий момент постель была атакована возбуждёнными и радостными щенками под предводительством Лейфа. И только Витара не было среди них. Не так давно Кайрон видел совершенно подавленного притихшего мальчика и его мать. Такую же несчастную волчицу. Горечь и ужас красили ее глаза в черный цвет. Она до дрожи боялась потерять сына, а его проступок был ядом, отравляющим их маленький, едва сросшийся после потери самца мир. Брита не задавала вопросов и не обливала пороги вожака. Сносила свою боль молча, с достоинством, подобающим настоящей волчице, и все же Кайрон в какой-то мере сочувствовал ей. Не известно, что решит вожак за столь вопиющее нарушение главных законов оборотней.
Постель в доме шаманки как никогда была близка к разрушению, стоило пищащей стае нагло полезть к своей любимице. Надо бы проверить Гвен. Наверняка щенки просто втоптали ее в пол.
— Ты проснулась!
— Ты здорова!
— Такое было! Тебя искали!
— Мы тоже искали!
— А бета нашел!
— У вас будет детёныш, правда? Ты странно пахнешь!
— А как ты его назовешь?
— Что с тобой случилось?
Вопросы сыпались из них гуще летнего ливня. От щенков веяло чистым восторгом, что все обошлось. Смущенная и обрадованная Айла крепко сжимала на груди плащ, но обнимать детей не забывала.
Кайрон терпел эту возню недолго. За первыми гостями очень скоро придут следующие, а самочке надо хорошо отдохнуть.
Дав детёнышам удовлетворить первое любопытство и немного успокоиться, он все же выпроводил шумную стайку из логова шаманок. Айла уже наобещала новых песен и сказок, а ведь недавно ее не мог разбудить шум и в десять раз громче этого.
Вернувшись в комнату, он опять устроил самочку в своих объятьях. До дрожи хотелось, чтобы все теперь было хорошо, но у Матери Волчиц были иные планы. Запах пары изменился. С потерей дара открыл ему новые ноты и тона, но еще не все.
— Айла, — позвал он затихшую девушку. Огладил живот, наслаждаясь мыслью, что там сейчас растет детеныш. Их детеныш! А остальное — неважно. — Я не могу почуять, человека ты носишь или оборотня.